Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
Добавить в моё избранное
121 мин, 2 сек 3367
И вот случайно нашёл: моя собственная персона! Так?
— Да, это ты уразумел очень правильно.
— А кто бы на моём месте не уразумел? Но вот какая заморочка: Перед тем, как попасть в «твоё будущее», мне снился один очень странный сон. Я брожу по своему городу, но, как назло, все улицы совершенно пусты. Я захожу в дома, но там никого нет. Я взламываю двери, запертые на внутренние засовы, но ПУСТО даже в таких жилищах! Сон оказался в руку. Поэтому, когда я попал «к тебе», то первое, что пришло мне в голову, это догадка о бермудском треугольнике! Может, читал роман «Лангольеры»? Там люди приземлились на самолёте в город, где всё также пусто. Поэтому я понял, что попал примерно в такой же бермудский треугольник. И от этого я слегка запутался. Поверь, если бы в городе не было пустынно или, если бы не существовало того романа Стивена Кинга, я бы очень быстро всё дотумкал! И не факт, что мы бы с тобой встретились…
— Говоришь, пусто, как в «Лангольерах»? Хм! — усмехнулся двойник Питера Хьюрона. — Пусто, да не совсем пустынно. С той «толстухой» же ты разговаривал? А кстати, как тебе понравился тот«мужик» из«кошмарика»?!
ОПА!!!
Питер был просто ошарашен от неожиданности
(наверно, потому, что не успел воспользоваться своим изредка богатым воображением, да вдуматься как следует)
и никак не мог понять, то ли ему уже просыпаться, то ли всё же воспользоваться этим невидимым пригласительным билетом в мир помешательства. Сначала оно именно так и было.
— Но, постой… Но как же это тебе удалось — увидеть сон, который приснился только мне? А, подожди! С тобой всё это происходило в прошлом. Так? И, стало быть, только так ты мой сон и увидел…
— Да нет, со «мной» произошла совсем другая история… очень уж сверхъестественная такая история… и«я» не хотел бы, чтоб эта история стряслась и с тобой… Вот я тебя и вызвал из прошлого, что вроде как«исправить» своё прошлое (изменить твоё будущее)… Понимаю, неправдоподобно смотрится, но это так. и, естественно, сразу тебе это очень трудно понять, но всех этих чудес я добился сам… И всё, что ты слышишь, в сравнении с тем, что творится сейчас в этой«реальности»… Это всё равно, что молекула в сравнении с вселенной. Но, честно говоря, добиться всего этого, собственно, не так уж и трудно… самое сложное — это желание. Помнишь? Кстати, а сон тот, между прочим, я сам вроде как создал.
Казалось, что сверхъестественное изумление Питера только-только уже решило начать проходить, по мере того, как кое-что ему уже разъяснили. Но последняя фраза чуть не заставила его позеленеть от более неземного изумления. Он просто не знал, что думать: или этот «двойник» пытается позабавиться над ним, или же всё-таки это действительно какой-то фантасмагорический маньяк, способный влезть не только в его сны. Но он вовремя нашёлся, и решив, что пришло время расслабиться, ядовито улыбнулся:
— Вот как?
— Не веришь? Считаешь, что я загримировался, подстроившись под твоё лицо и так поступаю с каждой жертвой, которую заманиваю в своё подземелье? И поэтому в том городке, из которого ты спустился сюда, в подвал, не осталось ни одного жителя. Все — кто разбежался, а кто пропал в данном подземелье.
— Нет, я не совсем так считаю, поскольку факты немножко другие…
— Конечно, — продолжал двойник, — я бы наверно и сам в твоё время не умудрился бы поверить, но вся беда в настроении…
— А причём здесь настроение? — тут же ожил он; задели одну из самых его любимых тем.
— Долгая история, — сказал тот ему. — Боюсь, что не захочешь слушать.
— Ну, почему же?! Я люблю поговорить о настроении… Да ты и сам это лучше меня должен знать… если, конечно, ты и правда я.
— Да? — обрадовался он. — Ну, ладно, попробую что-нибудь рассказать.
И, после небольшой паузы, отданной кое-каким размышлениям, начал:
— Самое главное, как ты и сам уже понял, это желание. Наша с тобой единственная… я бы сказал, проблема — настроение. Только ОНО. И, если оно у тебя в кармане, то тебе уже, считай, ничего не мешает быть счастливым. Вообще, с этим настроением можно очень многого добиться. Такого! Ты вот об этом ещё как-то не задумывался, но…
— Почему это не задумывался?! — тут же влез он, словно самым настоящим счастьем для него являлось как можно скорее поддеть (или что-нибудь в этом духе) этого чёртового «само себя из будущего». — Разве ты не помнишь, задумывался ты или нет?
— Да нет, приятель, так как ты задумывался, это совсем не то. Даже в подмётки не годится. — Обращаясь к самому себе (из прошлого) «приятель», он тем самым как бы наглядно решил упростить факт. И он надеялся, что он же из прошлого не будет сам над собой — будущим — издеваться,
(уж ему ли не надеяться)))
если он таким образом будет упрощать ситуацию (да и издеваются только в том случае, когда уже нечего делать… а не когда речь идёт о самом значительном).
— Да, это ты уразумел очень правильно.
— А кто бы на моём месте не уразумел? Но вот какая заморочка: Перед тем, как попасть в «твоё будущее», мне снился один очень странный сон. Я брожу по своему городу, но, как назло, все улицы совершенно пусты. Я захожу в дома, но там никого нет. Я взламываю двери, запертые на внутренние засовы, но ПУСТО даже в таких жилищах! Сон оказался в руку. Поэтому, когда я попал «к тебе», то первое, что пришло мне в голову, это догадка о бермудском треугольнике! Может, читал роман «Лангольеры»? Там люди приземлились на самолёте в город, где всё также пусто. Поэтому я понял, что попал примерно в такой же бермудский треугольник. И от этого я слегка запутался. Поверь, если бы в городе не было пустынно или, если бы не существовало того романа Стивена Кинга, я бы очень быстро всё дотумкал! И не факт, что мы бы с тобой встретились…
— Говоришь, пусто, как в «Лангольерах»? Хм! — усмехнулся двойник Питера Хьюрона. — Пусто, да не совсем пустынно. С той «толстухой» же ты разговаривал? А кстати, как тебе понравился тот«мужик» из«кошмарика»?!
ОПА!!!
Питер был просто ошарашен от неожиданности
(наверно, потому, что не успел воспользоваться своим изредка богатым воображением, да вдуматься как следует)
и никак не мог понять, то ли ему уже просыпаться, то ли всё же воспользоваться этим невидимым пригласительным билетом в мир помешательства. Сначала оно именно так и было.
— Но, постой… Но как же это тебе удалось — увидеть сон, который приснился только мне? А, подожди! С тобой всё это происходило в прошлом. Так? И, стало быть, только так ты мой сон и увидел…
— Да нет, со «мной» произошла совсем другая история… очень уж сверхъестественная такая история… и«я» не хотел бы, чтоб эта история стряслась и с тобой… Вот я тебя и вызвал из прошлого, что вроде как«исправить» своё прошлое (изменить твоё будущее)… Понимаю, неправдоподобно смотрится, но это так. и, естественно, сразу тебе это очень трудно понять, но всех этих чудес я добился сам… И всё, что ты слышишь, в сравнении с тем, что творится сейчас в этой«реальности»… Это всё равно, что молекула в сравнении с вселенной. Но, честно говоря, добиться всего этого, собственно, не так уж и трудно… самое сложное — это желание. Помнишь? Кстати, а сон тот, между прочим, я сам вроде как создал.
Казалось, что сверхъестественное изумление Питера только-только уже решило начать проходить, по мере того, как кое-что ему уже разъяснили. Но последняя фраза чуть не заставила его позеленеть от более неземного изумления. Он просто не знал, что думать: или этот «двойник» пытается позабавиться над ним, или же всё-таки это действительно какой-то фантасмагорический маньяк, способный влезть не только в его сны. Но он вовремя нашёлся, и решив, что пришло время расслабиться, ядовито улыбнулся:
— Вот как?
— Не веришь? Считаешь, что я загримировался, подстроившись под твоё лицо и так поступаю с каждой жертвой, которую заманиваю в своё подземелье? И поэтому в том городке, из которого ты спустился сюда, в подвал, не осталось ни одного жителя. Все — кто разбежался, а кто пропал в данном подземелье.
— Нет, я не совсем так считаю, поскольку факты немножко другие…
— Конечно, — продолжал двойник, — я бы наверно и сам в твоё время не умудрился бы поверить, но вся беда в настроении…
— А причём здесь настроение? — тут же ожил он; задели одну из самых его любимых тем.
— Долгая история, — сказал тот ему. — Боюсь, что не захочешь слушать.
— Ну, почему же?! Я люблю поговорить о настроении… Да ты и сам это лучше меня должен знать… если, конечно, ты и правда я.
— Да? — обрадовался он. — Ну, ладно, попробую что-нибудь рассказать.
И, после небольшой паузы, отданной кое-каким размышлениям, начал:
— Самое главное, как ты и сам уже понял, это желание. Наша с тобой единственная… я бы сказал, проблема — настроение. Только ОНО. И, если оно у тебя в кармане, то тебе уже, считай, ничего не мешает быть счастливым. Вообще, с этим настроением можно очень многого добиться. Такого! Ты вот об этом ещё как-то не задумывался, но…
— Почему это не задумывался?! — тут же влез он, словно самым настоящим счастьем для него являлось как можно скорее поддеть (или что-нибудь в этом духе) этого чёртового «само себя из будущего». — Разве ты не помнишь, задумывался ты или нет?
— Да нет, приятель, так как ты задумывался, это совсем не то. Даже в подмётки не годится. — Обращаясь к самому себе (из прошлого) «приятель», он тем самым как бы наглядно решил упростить факт. И он надеялся, что он же из прошлого не будет сам над собой — будущим — издеваться,
(уж ему ли не надеяться)))
если он таким образом будет упрощать ситуацию (да и издеваются только в том случае, когда уже нечего делать… а не когда речь идёт о самом значительном).
Страница 22 из 33
