Мания убийства

Его вообще ничего не беспокоило, ведь он старался думать только о чём-нибудь весёлом и счастливом, что придаёт ему сверхъестественное настроение, а ему так хотелось, чтобы самый чудовищный приступ такого настроения завладел им до конца дней его. Но что-то не получалось ничего… Пока не получалось.

Он спрятал зажигалку сразу, как одна из сигарет «кэмэл» без фильтра задымила у него во рту. Он сделал глубокую затяжку и решил прикончить этого ублюдка сразу, как тот попадётся ему на дороге. Он был уверен в том, что маньяк, устроивший всё это, мужского пола. Естественно, его успело посетить подозрение, павшее на женщину, чья нога оказала ему столь неоценимую услугу, но подозрение это он рассеял сам лично, и смешал с сигаретным дымом, который оставался за спиной. Но больше всего он уверен был только в себе самом. А меньше всего его уверенность достигала каких-то мизерных сил предполагаемого маньяка, который, по предположениям Питера, находился очень далеко от ТОГО, КОГО он умудрился заманить в эту ловушку… если, правда, он вконец не сошёл с ума.

Окурок, тем временем, уже начинал обжигать пальцы. Пит запустил его в сторону и чуть не расквасил себе нос о внезапно налетевшую на него стену. Но это был всего лишь простенок между двумя коридорами, как узнал он после того, как огонёк зажигалки засиял вновь.

— Только не это! — прошептал он в ужасе, сразу, как понял, где находится. Настроение тут же стало убывать.

Дело в том, что, когда Питер Хьюрон решил возвратиться по тому же коридору, из которого вышел, то не посмел этого сделать: запамятовал, по которому из двух шёл, ведь перед ним было два параллельно расположенных коридора и оба уходили в жуткую тьму под названием «Неопределённая». Тем более, газ был почти на нуле.

Впрочем, настроение его было ещё далеко не на нуле, и он прошёлся на ощупь сначала по одному коридору, затем по другому. В конце второго коридора он несколько раз чиркнул кремень и… слабый-преслабый огонёк позволил Хьюрону заметить, что и этот коридор раздвоился в самом конце. От такого ужаса даже огонёк потух в честь «конца газа».

Только одному Питеру известно, сколько простоял он в полнейшей тишине, слепой темноте, и чуть ли не в отключке. Но стоял он в таком «полукоматозном состоянии» до тех пор, пока совершенно внезапно не встрепенулся от неожиданности.

Сначала ему показался слабый свет, судя по ожившим и заползавшим теням. Затем ему послышались медленные (никуда не спешащие) шаркающие шаги.

Это он! — твердил себе Пит, по мере приближения света, издаваемого свечой. — Это тот самый сукин сын, что отрезал ей ногу! Я его прикончу!!! — Мысли вылетали чисто автоматически (хорошо ещё, что не вслух).

Он сел на корточки, прижавшись к стене так, чтоб этот тип, со свечой в руках, не умудрился его заметить. А «он» уже вошёл в поле зрения Питера (скорее всего, вошло его очертание, замаскированное всевозможными тенями) и медленно-примедленно надвигался прямо на него.

Прежде, чем Питеру вздумалось подскочить с места, он успел заметить, как сильно прихрамывает этот «маньяк». Но Пит не бросился на этого хромающего человека, поскольку заметил так же, что это не он, а она…

И она улыбалась ему, ей было необыкновенно радостно и скорее всего, наверняка, из-за внезапного появления Питера.

— Ну, наконец-то! — воскликнула она своим обессиленным от неимоверных страданий голосом. — А я-то уже думала, что вы совсем не придёте. — И она протянула свои окровавленные руки к Питеру, чтоб обнять своего спасителя… но отшатнулась от душераздирающего визга этого «спасителя».

Хьюрону было наплевать совершенно на всё (почти на всё), когда он летел сломя голову, куда глаза глядят, несмотря на тот факт, что вокруг было темно, и что глаза его во время такого сумасшедшего бега почему-то сомкнулись сами по себе. Но он мчался, постоянно натыкаясь на встречные стены и сворачивая за каждый попавшийся угол. Хотелось ему только единственного, чтоб этот дикий кошмар закончился как можно скорее. Но сбывающиеся мечты обычно далеки от истины.

АД!!! — чуть не заорал он, бухнувшись на каменный пол, ПОЧТИ, как когда-то в постельку к своей возлюбленной Альве. — Наконец-то я попал в свой АД! — Похоже, он был доволен этому… ведь ему потом уже не придётся возвращаться по пройденному пути ещё раз, да и повторять этот кошмарный путь почему-то не очень охота. И он смирился с этой неотвратимой реальностью. А что ему ещё оставалось? Но всё-таки, одна жуткая «надежда» никак не могла оставить его в покое: в какой-то полузакодированной мере он был наполовину уверен, что пройденный путь не поленится повториться ещё раз.

Заорать он мог любое из проклятий. Но вся беда в том, что голоса у него не хватало; такое впечатление, что в него вселилась самая основная частица духа той несчастной (всё остальное, надо полагать, осталось в своей хозяйке (но ненадолго, это уж точно!), делая её полным НИЧТОЖЕСТВОМ) и запылала непреодолимым стремлением сделать и его таким же бессильным, если не более.