Наказание

Мягкие дерматиновые диванчики, от которых преет задница, массивные деревянные столы, изрядно потертые от времени и того количества спиртного, вылитого на них. Приятная приглушенная музыка совершенно не раздражала слух, а большая плазменная панель на противоположной стене рисовала немую картинку какого-то модного фешн-канала. На экране мелькали тощие модели в новых платьях «от-кутюр», после которых появлялись голубые портные с радостными моськами в объятьях своих гей-друзей. В то же время где-то на заднем плане непонятно зачем мелькали немыслимые и загадочные особи среднего пола, обтянутые латексом. Глядя на все это, лишний раз убеждаешься в том, что мир давно сошел с ума и уже ничто не спасет его из этой бездны. Единственное обстоятельство, которое понравилось Семенову в атмосфере сего скромного заведения — это отсутствие других голодных клиентов. Меж тем, не позволив углубиться в томные мысли, к нему подошла молоденькая официантка в темно-красном переднике на итальянский манер. Судя по бейджику на скромной груди почти первого размера, звали ее Маша. Просто и незамысловато, что лишний раз добавляло ей симпатии.

— Добрый день, — сказала она с улыбкой наивной комсомолки и протянула ему меню.

«Девочка, если б ты знала, какой он добрый,» — отмахнулся Семенов и принялся молча изучать ассортимент блюд из кухни местных аборигенов. Из всего небольшого выбора предлагаемых горячих закусок и салатов, он остановился на«купатах по-баварски с горчичным соусом», «домашних маринованных опятах с чесноком» и десерте из непонятного названия с какими-то ананасами в сиропе. Официантка все аккуратно записала в свой маленький блокнотик и упорхнула за стойку бара. Минуты ожидания в сопровождении неутихающей головной боли стали тянуться словно резиновый жгут: нудно и долго. Боль не раздражала, но в тоже время оставляла навязчивое желание быстрее избавиться от нее. Иной раз казалось, что придется жить с ней вечно, а такая перспектива совсем не радовала. Значит, надо с этим что-то делать.

— Таблетки анальгина у вас случайно нет? — спросил Семенов, когда Маша принесла заказ. Держась за деревянный поднос, та зависла в некотором ступоре, но спустя пару секунд все же нашлась.

— Нет. К сожалению, нет. — Ответила она и вновь смазливо улыбнулась, как довольная колхозная буренка после дойки.

— В таком случае принесите мне еще чашку крепкого кофе без сахара.

— Хорошо, — вежливо согласилась она и снова исчезла за стойкой.

На вкус купаты оказались весьма не дурны. В сопровождении душевной горчички они приятно растворились в организме, оставляя во рту лишь легкий острый вкус. С опятами тоже все было неплохо. С виду их можно было бы причислить к касте «домашних», хотя наверняка таковыми они не являлись. Скорее всего, покупные из ближайшего магазина. Однако, в сочетании с чесночной заправкой они выступили как нельзя удачно. Десерт, конечно, подкачал своим витиеватым названием, да и сахару в него явно не доложили. Ну и фиг с ним! На фоне всего прочего эта нелепая «фуагра» выглядела вполне прилично и, по крайней мере, съедобно.

Тем временем погода приобрела свои привычные унылые черты. Стало намного прохладнее, знакомые сумерки крались по узким переулкам меж серых обшарпанных стен. Воздух вновь навивал могильной влагой дождливое настроение. Рассчитывать на какие либо улучшения было бессмысленно, все небо снова заволокло свинцовым полумраком тяжелых облаков.

За чашкой кофе Семенов наблюдал, как за окном неспешно протекает провинциальная жизнь этого задрипанного городка. По мокрым тротуарам мимо него проходили серые безликие люди. Люди, которых давно не волнуют события, происходящие в огромном мире, замкнутые в себе и своей скупой фантазии. Эти серые прохожие, которым нет никого дела до других, способные лишь думать о собственных насущных проблемах и неподозревающие о том, что вместо этого есть более приятные вещи и светлые чувства. Кажется, им совершенно не свойственны радость и счастье, теплые переживания и яркий взрыв неожиданных эмоций. Они вмалеваны неумелой рукой в окружающий серый фон и ничем от него не отличаются. Броско и бесцветно, день ото дня одинаково хмуро и обыденно скучно. Глядя на этих серых людей, Семенов испытывал к ним некое подобие жалости и грусти, понимая, что никто из них никогда не вырвется из этого бездушно холодного, заброшенного на край судьбы, городка. Лирика? Нет, банальная проза обычной захолустной жизни.

«К черту все это! — резюмировал он свои мысли. — Разобраться с кровожадной тварью и валить отсюда поскорее!»

Более-менее сытый и довольный Семенов расплатился с официанткой Машей, не забыв при этом отстегнуть девчонке честно заслуженные чаевые. Та заметно удивилась оставленным деньгам видимо из-за того, что местные жлобы не часто балуют услужливый персонал лишней копейкой. Выйдя на улицу, он тут же ощутил нахлынувшую сырость прохладного ветра. Да уж! Погодка действительно не располагала к длительным прогулкам.