20 апреля. Московская область, г. Межевск. Городской парк. 16:50.
Добавить в моё избранное
110 мин, 20 сек 8175
Долгое пребывание на открытом промозглом воздухе было чревато как минимум простудой, поэтому, недолго думая, он поспешил забраться в машину.
Так, и что теперь? Возвращаться на квартиру совершенно не хотелось, голова шла кругом от смертей и трупов. И тут серый траур промозглых улиц озарил свет солнца. Нет, не того, что появляется на небе, а тот, что загорается внутри. Для Семенова открылось яркое сияние, согревающее душу и сердце, когда он внезапно увидел Дарью Сергеевну, которая шла навстречу ему. Судьба-злодейка своей невидимой рукой сама определила направление развития этого вечера, и, по сути, оно было куда приятнее, чем ковыряние в материалах убийств.
В тот же миг, не обращая внимания на пронизывающий ветер, он выскочил из машины и устремился к ней, как пятнадцатилетний пацан на первое свидание.
— Дарья Сергеевна, давайте-ка, я вам помогу? — предложил он, принимая из ее нежных ручек пакеты с продуктами.
— Ну что вы! Это конечно мило с вашей стороны, но совершенно не обязательно. Знаете, у нас — учителей не такая уж большая зарплата, чтобы носить из магазинов тяжелые сумки.
Она, конечно, была сама скромность, но все же не стала отказываться от его помощи.
В эти минуты, идя по немноголюдной улицы, Семенов чувствовал себя совершенно раскрепощенным и спокойным. Рядом с ней он не обращал никакого внимания на холодный ветер и гнетущую серость хмурой погоды. В ее присутствии ему странным образом было тепло и уютно, словно невидимая тонкая аура окружала его, заслоняя от окружающей промозглой сырости. Разговаривая о разных мелочах, они подошли к ее дому. И тут между ними нависла неловкая пауза. Семенов не хотел напрашиваться на чашку чая со всеми вытекающими последствиями и возможностью раннего завтрака, однако, простодушие Дарьи Сергеевны сыграло в его пользу:
— На улице все-таки довольно прохладно, — сказала она, зябко потирая ладошки. — Хотите, я угощу вас горячим чаем с вареньем?
— Было бы весьма кстати, — согласился он, когда душа его буквально ликовала от счастья.
Поднявшись на третий этаж, они вошли в совершенно крохотную прихожую, где одному человеку было бы трудно развернуться, не говоря уже о том, чтобы встречать большие компании друзей. Да и сама квартирка у нее была очень даже скромной, но при этом уютной и ухоженной. В единственной комнате располагался раскладной диван, тумбочка с простеньким телевизором, небольшой шкаф для одежды и письменный стол. Хорошо хоть по-старинке ковров на стене не повесили, было бы полное убожество. А так, на фоне светлых обоев с незатейливым рисунком вразброс висели разные картины. Все они были сравнительно небольшими, но при этом весьма гармонично вписывались в общий интерьер комнаты. Еще Семенов обратил внимание на узенький книжный шкафчик в углу. Не Ленинская библиотека конечно, но все нужное всегда под рукой. От изучения названий на замусоленных временем корешках собранных книг его отвлек ее ласковый голос:
— Пожалуйста, мойте руки и проходите на кухню. Чайник почти вскипел.
Да уж! Даже в домашней обстановке училка всегда остается училкой, ничего не попишешь!
Ванная так же не отличалась роскошью объемного пространства, а имела ожидаемые гномовские габариты, куда с трудом втискивались раковина, унитаз, стиральная машинка и душевая кабина.
«Даже санузел совмещенный», — с легкой брезгливостью подумал он и повернулся к зеркалу, но вместо своего отражения, в нем он увидел вечно недовольную рожу сержанта.
«Рядовой Семенов! А ты что, рассчитывал на джакузи с шампанским? Еба-мать! Привести себя в порядок и встать в строй!»
Несмотря на пронизывающий холод и дождь за окном, в маленькой кухоньке на третьем этаже обычной хрущевки было необычайно уютно и светло. На столе скромно располагалась вазочка с миниатюрными домашними булочками и печеньем, глубокая пиала с обещанным вареньем, пузатый фарфоровый чайник и две чашки из того же сервиза, в которых еще час назад остыл забытый чай. В это время Дарья Сергеевна неустанно рассказывала какую-то ахинею, связанную с поэзией начала двадцатого века, и прочую литературную ересь. Понятное дело, что при ее педагогическом образовании и собственно самой работе в школе, она могла часами нести в массы эти вечные ценности, наивно пытаясь приобщить к ним всех и каждого. Семенов в свою очередь покорно кивал и поддакивал ей в ответ, как будто сам имел непосредственное увлечение классикой жанра, хотя на самом деле все его сознание в этот час летало далеко отсюда. Очарованный ее нежным взглядом, он не слышал и не видел ничего вокруг. Даже если сейчас рухнут стены и потолок, он и не заметил бы. Ее глаза, такие милые и добрые, ничуть не скрывающие душевной теплоты, с чистым светлым огоньком. Они словно пленили его, отключили все основные процессы в организме, заставили смотреть только на себя и в них утопать, испытывая при этом совершенно неземное удовольствие.
Так, и что теперь? Возвращаться на квартиру совершенно не хотелось, голова шла кругом от смертей и трупов. И тут серый траур промозглых улиц озарил свет солнца. Нет, не того, что появляется на небе, а тот, что загорается внутри. Для Семенова открылось яркое сияние, согревающее душу и сердце, когда он внезапно увидел Дарью Сергеевну, которая шла навстречу ему. Судьба-злодейка своей невидимой рукой сама определила направление развития этого вечера, и, по сути, оно было куда приятнее, чем ковыряние в материалах убийств.
В тот же миг, не обращая внимания на пронизывающий ветер, он выскочил из машины и устремился к ней, как пятнадцатилетний пацан на первое свидание.
— Дарья Сергеевна, давайте-ка, я вам помогу? — предложил он, принимая из ее нежных ручек пакеты с продуктами.
— Ну что вы! Это конечно мило с вашей стороны, но совершенно не обязательно. Знаете, у нас — учителей не такая уж большая зарплата, чтобы носить из магазинов тяжелые сумки.
Она, конечно, была сама скромность, но все же не стала отказываться от его помощи.
В эти минуты, идя по немноголюдной улицы, Семенов чувствовал себя совершенно раскрепощенным и спокойным. Рядом с ней он не обращал никакого внимания на холодный ветер и гнетущую серость хмурой погоды. В ее присутствии ему странным образом было тепло и уютно, словно невидимая тонкая аура окружала его, заслоняя от окружающей промозглой сырости. Разговаривая о разных мелочах, они подошли к ее дому. И тут между ними нависла неловкая пауза. Семенов не хотел напрашиваться на чашку чая со всеми вытекающими последствиями и возможностью раннего завтрака, однако, простодушие Дарьи Сергеевны сыграло в его пользу:
— На улице все-таки довольно прохладно, — сказала она, зябко потирая ладошки. — Хотите, я угощу вас горячим чаем с вареньем?
— Было бы весьма кстати, — согласился он, когда душа его буквально ликовала от счастья.
Поднявшись на третий этаж, они вошли в совершенно крохотную прихожую, где одному человеку было бы трудно развернуться, не говоря уже о том, чтобы встречать большие компании друзей. Да и сама квартирка у нее была очень даже скромной, но при этом уютной и ухоженной. В единственной комнате располагался раскладной диван, тумбочка с простеньким телевизором, небольшой шкаф для одежды и письменный стол. Хорошо хоть по-старинке ковров на стене не повесили, было бы полное убожество. А так, на фоне светлых обоев с незатейливым рисунком вразброс висели разные картины. Все они были сравнительно небольшими, но при этом весьма гармонично вписывались в общий интерьер комнаты. Еще Семенов обратил внимание на узенький книжный шкафчик в углу. Не Ленинская библиотека конечно, но все нужное всегда под рукой. От изучения названий на замусоленных временем корешках собранных книг его отвлек ее ласковый голос:
— Пожалуйста, мойте руки и проходите на кухню. Чайник почти вскипел.
Да уж! Даже в домашней обстановке училка всегда остается училкой, ничего не попишешь!
Ванная так же не отличалась роскошью объемного пространства, а имела ожидаемые гномовские габариты, куда с трудом втискивались раковина, унитаз, стиральная машинка и душевая кабина.
«Даже санузел совмещенный», — с легкой брезгливостью подумал он и повернулся к зеркалу, но вместо своего отражения, в нем он увидел вечно недовольную рожу сержанта.
«Рядовой Семенов! А ты что, рассчитывал на джакузи с шампанским? Еба-мать! Привести себя в порядок и встать в строй!»
Несмотря на пронизывающий холод и дождь за окном, в маленькой кухоньке на третьем этаже обычной хрущевки было необычайно уютно и светло. На столе скромно располагалась вазочка с миниатюрными домашними булочками и печеньем, глубокая пиала с обещанным вареньем, пузатый фарфоровый чайник и две чашки из того же сервиза, в которых еще час назад остыл забытый чай. В это время Дарья Сергеевна неустанно рассказывала какую-то ахинею, связанную с поэзией начала двадцатого века, и прочую литературную ересь. Понятное дело, что при ее педагогическом образовании и собственно самой работе в школе, она могла часами нести в массы эти вечные ценности, наивно пытаясь приобщить к ним всех и каждого. Семенов в свою очередь покорно кивал и поддакивал ей в ответ, как будто сам имел непосредственное увлечение классикой жанра, хотя на самом деле все его сознание в этот час летало далеко отсюда. Очарованный ее нежным взглядом, он не слышал и не видел ничего вокруг. Даже если сейчас рухнут стены и потолок, он и не заметил бы. Ее глаза, такие милые и добрые, ничуть не скрывающие душевной теплоты, с чистым светлым огоньком. Они словно пленили его, отключили все основные процессы в организме, заставили смотреть только на себя и в них утопать, испытывая при этом совершенно неземное удовольствие.
Страница 22 из 32
