Хозяин леса

— Ты чего это, Серый, а. Кто в такой ливень попрется, неужто медведь что ли, — разговаривал Кондрат, глядя на Серого и медленно снимая очки. И вот Серый залился истеричным лаем, шерсть его встала дыбом и в этот момент они услышали, как дверь с улицы в сени с грохотом и треском растворилась, хотя она была закрыта на крючок. Серый заливался лаем, в то же время боясь подойти к двери.

— Мать честная, — промолвил Кондрат, медленно поднимаясь со стула. Он услышал, как в сенях раздались тяжелые шаги, заскрипели доски под этими шагами. Еще мгновение и дверь в избу распахнулась и то, что он увидел, это повергло его просто в ступор.

В проеме двери он увидел волосатое, мощное тело. Разглядеть его можно было только по грудь, так высок он был. Кондрат ни чего не успел сообразить, как этот зверь нагнулся и боком протиснулся к нему в избу. Кондрат попятился назад. Серый продолжал лаять, не забывая, однако, спрятаться за хозяина. Этому зверю нельзя было выпрямиться во весь рост, он не спеша огляделся, как будто не замечая хозяина и собаки и опустился тут же в угол, облокотился локтем о скамью, вытянул свои ноги, перекрыв дверной проем, удобно устроился, склонил голову и затих не обращая внимание на лай Серого.

Дед Кондрат продолжал стоять, боясь даже шелохнуться. Все мысли в его голове полностью исчезли, он только тупо смотрел на этого не обычного гостя. Потихоньку лай Серого начал приводить его в чувство. Он зашевелил руками, что-то забормотал себе под нос.

— Тихо, тихо, Серый, — махнул он рукой псу, но тот, не переставая, продолжал лаять из-за его спины. Видимо этот шум уже надоел зверю и он громко рыкнул так, что Серого как ветром сдуло, он сиганул под кровать, выставил от туда морду, оскалился, но уже не лаял.

Кондрат стоял на месте, как будто прибитый к полу гвоздями. Ноги отказывались ему служить. Потихоньку голова его начала соображать.

— Мать твою, по-видимому он хотел сказать — Пресвятая дева Мария, спаси и сохрани. Начал делать какие-то манипуляции руками, могло показаться, что он креститься, хотя никогда этого он в жизни не делал.

Мямля себе под нос, вспоминал какие то церковные слова, — отец наш, боженька наш, Иисус Христос, кто же еще… думая он замолчал. Помогите, кто услышит, спасите от этого чудища. Когда иссяк весь этот не богатый церковный словарный запас, он наконец-то начал размышлять здраво, естественно только после того, когда у него прошел этот шок от увиденного.

— Ничего себе зверюга, это кто же его такого создал то. Явно, что не бог, такое ему бы и в голову не пришло. Он стоял и удивленно разглядывая зверя и все еще не решаясь сдвинуться с места. Так, — продолжал думать Кондрат, — почему же он ко мне пожаловал, если бы он хотел меня сожрать, то сделал это сразу, а не стал бы сидеть отдыхать. Значит мне это не грозит, это уже хорошо. Дальше, — размышлял Кондрат, — явно он пришел сюда не чайку у меня свежего попить, с вареньем и не борща похлебать. Тогда за чем же? Вон как развалился, всю дорогу перекрыл, не выскочишь, да и ружье висит прямо над ним, не ухватишь. Что же делать, думай Кондрат, думай, — сам себя заставлял он. Почему же он пришел то? Может простыл и зашел погреться на огонек, как же простыл, — сам себе возражал Кондрат, — с такой шкурой, прям как у мамонта, ему на северном полюсе ничего не будет. С его длинной шерсти вода не просто капала, а бежала ручьем, образовав целую лужу.

На глаза Кондрату попалась бутыль с первачком, он вытащил ее из под стола, взял самую большую плошку, налил полную и выпил большими глотками, — эх хорошо — крякнул Кондрат, вытирая бороду рукавом.

Зверь сидел, искоса поглядывал за хозяином, потом глухо рыкнул и протянул свою могучую лапу со страшными когтями, помахал ей слегка, как бы говоря — подойди-ка сюда. Кондрат после этой чарки немного осмелел, а чего бояться, — бормотал себе под нос он, — подумаешь здоровый да лохматый, невидаль какая, делая пару шагов к зверю. Тебе, чего это, тоже надо, что ли и протянул ему бутыль. Тот ловко подхватил ее, приподнял голову, открыл пасть и запрокинул туда бутыль, вылив зараз пол емкости, он замотал своей башкой в разные стороны, видимо дошло до него, да проняло. Потом зачихал как пьяный мужик-раз, другой.

Кондрат подумал, — ну все, раскатиться моя изба по бревнышку. Тот остановился, опустил бутыль на пол и подвинул ее по ближе к Кондрату.

Ну что брат, как мой первачок, хорошо пробрало, то-то же, это лучшее лекарство от всех хворей. И тебе поможет, будь уверен, только вот я не знаю, какие у тебя проблемы то возникли. Кондрат поднял бутыль, посмотрел, а ловко ты ее оприходовал, сразу видно русская душа в тебе сидит, — разошелся Кондрат, — нашу то душу ни какой шкурой не прикроешь, ее сразу видно из далека. Зверь громко рявкнул, как бы о чем-то говоря. Хорошо, хорошо, сейчас я еще чарочку мякну и посмотрю, что там у тебя, — нисколько не боялся уже Кондрат.