Тихий субботний вечер. Чудная погода, просто идеально подходящая, чтобы выйти из душной квартиры и неторопливо пройтись по улицам и кварталам тихого городочка Клайвенбридж, расположенного между Вайнлендом и Миллвилом в штате Филадельфия. В выходные сонные жители Клайвенбридж предпочитают больше времени проводить с семьей, гуляют по аллеям и скверам, любуясь багрово-алым заревом уходящего солнца, иногда ведут неторопливые беседы о том о сем, делясь впечатлениями и слухами…
Добавить в моё избранное
106 мин, 42 сек 1780
Догоняй меня!
Дон побежал за ним, тщетно пытаясь остановить резвого сынишку. Он бежал и даже не заметил, как далеко увела его эта неравная погоня. Не возникало сомнений в том, что Микки убежал за пределы Клайвенбриджа, открывая Дону все новые и новые тайны того, что находилось за гранью человеческого понимания. Здесь холоднее, чем в парке, место, куда не заглядывает солнце, заставило Дона ужаснуться тому, как все-таки легко пусть даже фантасмагоричный Микки Бритмун вбежал в дом, что стоял особняком на окраине города. Пожухлая, давно мертвая трава устилала неровным ковром двор перед старым, потрескавшимся от времени фасадом. Жуткий дом, прежде он никогда не попадался Дону на глаза, и теперь, поняв, что маленького Микки проглотила эта безобразная куча гнилых досок, мужчина остановился. Искренне удивляясь тому, как легко отказаться от затеи последовать за сыном и вырвать его из лап этого страшного дома, Дон мысленно проклинал себя. Проклинал, потому что боялся войти и, пройдя все комнаты, найти Микки и забрать его домой. Долгая прогулка закончилась разочарованием и потерей.
— Правда!! ПАП!!! ИЩИ правду здесь! Он тебе поможет!!! — из грубых гнилых стен доносился тонкий голосок ребенка. Потом он стих, но крик по-прежнему звучал в ушах Дона.
— Микки!!! Какую правду!!! Кто мне поможет, когда тебя нет со мной рядом!!! — Дон плакал, плакал от бессилия. Он упал на колени и рыдал так громко, как неприлично рыдать мужчине, выплакивал все, что накопилось за долгие годы сдерживания себя и своей боли внутри. Ответа он не услышал: детский голос исчез в пустом и холодном сумраке этого ужасного здания. Но Дон уже пообещал себе найти это здание. И того, кто сможет помочь!
Утро Дона Бритмуна началось с тошнотворно аппетитного запаха яичницы с беконом. С трудом открыв глаза, он почувствовал, что к его щекам прилипли микроскопические песчинки сухой грязи. Только увидев над собой знакомый потолок, Дон понял, что так и заснул на холодном полу в прихожей. Меган звала Брайана завтракать. Сын не должен видеть его в таком состоянии! Борясь с сонливостью и утренней слабостью, Дон все-таки поднялся. Отряхнул брюки и лицо от прилипшей грязи, и заковылял в ванную, держась руками за стены длинного коридора. Мимо лестницы, наверх, мимо комнату, где спали дети, и располагалась их с Меган спальня.
— Как дела, Дон? — бесстрастно поинтересовалась Меган, не отвлекаясь от жарки яичницы.
— Я спал в прихожей, так? Значит, плохо, — вяло, но громко ответил Дон, стараясь делать выверенные шаги до ванны. До раковины с холодной водой в ванной комнате осталось не так уж далеко.
— Не заваливался бы домой пьяный, спал бы как все нормальные люди — наверху! — так же бесстрастно ответила Меган.
— Меган, прошу, не начинай, я разбит сейчас, ужасно разбит…
— А кто не разбит? Думаешь, мне легко?! — возмутилась Меган. И уже спокойнее добавила. — Тебе кофе сварить?
— Да! Крепкий! Спасибо, — машинально ответил Дон, открывая кран с холодной водой и затыкая слив.
— Папа, привет! — обрадовался Брайан.
— Иди кушать, Брайан! — позвала Меган, — В школу опоздаешь!
Раковина наполнилась, и Дон сунул голову в холодную воду. Продержавшись с полминуты, он вынырнул, потом повторил процедуру и только затем стал чистить зубы.
Они сидели за столом, как в прежние дни — большая дружная семья. Дон бесстрастно наблюдал, как его старший доедает последние остатки яичницы и бекона. Не хватает только шуточек Микки: он всегда баловался с едой, уходил последним, и под конец играл с соломинкой, пуская пузыри в какао.
— Дон, как у тебя сегодня с работой?
— Все нормально, Мег, смена в одиннадцать.
— Отвезешь Брайана в школу? Я хотела сегодня пораньше в магазин сходить, купить молока и печенья к вечеру. Что тебе приготовить, Брайан, когда вернешься со школы?
— То же, что и всегда нам с Микки готовила.
Меган захлебнулась плачем, вскочила со стула и убежала наверх. Хлопнув дверью, она продолжала рыдать в закрытой комнате.
— А что я такого сказал? — удивился Брайан.
Дон покачал головой, закусив губу, и поплелся к прихожей.
— Ты поел, Брайан? Поехали! Опоздаем в школу.
— Пап, я сказал что-то нехорошее, да?
— Нет. Просто нам всем сейчас тяжело, а маме — хуже всех. Ты все вещи собрал?
— Да, пап. Обещай только, что заедешь со мной пораньше, а не как всегда.
— Разумеется.
Они подъехали к школе. Перед тем, как высадить Брайана, Дон задумчиво посмотрел вперед, потом на коробку с завтраком, которая лежала у сына на коленях, а потом снова вперед. А потом спросил:
— Брайан, скажи мне, только честно…
— Что «скажи»?
— В ту ночь, когда ты залез к нам с матерью в кровать, что ты тогда сказал мне? Я плохо тебя расслышал, но, мне кажется, ты прошептал: «Микки ум»…. Что это значило?
Дон побежал за ним, тщетно пытаясь остановить резвого сынишку. Он бежал и даже не заметил, как далеко увела его эта неравная погоня. Не возникало сомнений в том, что Микки убежал за пределы Клайвенбриджа, открывая Дону все новые и новые тайны того, что находилось за гранью человеческого понимания. Здесь холоднее, чем в парке, место, куда не заглядывает солнце, заставило Дона ужаснуться тому, как все-таки легко пусть даже фантасмагоричный Микки Бритмун вбежал в дом, что стоял особняком на окраине города. Пожухлая, давно мертвая трава устилала неровным ковром двор перед старым, потрескавшимся от времени фасадом. Жуткий дом, прежде он никогда не попадался Дону на глаза, и теперь, поняв, что маленького Микки проглотила эта безобразная куча гнилых досок, мужчина остановился. Искренне удивляясь тому, как легко отказаться от затеи последовать за сыном и вырвать его из лап этого страшного дома, Дон мысленно проклинал себя. Проклинал, потому что боялся войти и, пройдя все комнаты, найти Микки и забрать его домой. Долгая прогулка закончилась разочарованием и потерей.
— Правда!! ПАП!!! ИЩИ правду здесь! Он тебе поможет!!! — из грубых гнилых стен доносился тонкий голосок ребенка. Потом он стих, но крик по-прежнему звучал в ушах Дона.
— Микки!!! Какую правду!!! Кто мне поможет, когда тебя нет со мной рядом!!! — Дон плакал, плакал от бессилия. Он упал на колени и рыдал так громко, как неприлично рыдать мужчине, выплакивал все, что накопилось за долгие годы сдерживания себя и своей боли внутри. Ответа он не услышал: детский голос исчез в пустом и холодном сумраке этого ужасного здания. Но Дон уже пообещал себе найти это здание. И того, кто сможет помочь!
Утро Дона Бритмуна началось с тошнотворно аппетитного запаха яичницы с беконом. С трудом открыв глаза, он почувствовал, что к его щекам прилипли микроскопические песчинки сухой грязи. Только увидев над собой знакомый потолок, Дон понял, что так и заснул на холодном полу в прихожей. Меган звала Брайана завтракать. Сын не должен видеть его в таком состоянии! Борясь с сонливостью и утренней слабостью, Дон все-таки поднялся. Отряхнул брюки и лицо от прилипшей грязи, и заковылял в ванную, держась руками за стены длинного коридора. Мимо лестницы, наверх, мимо комнату, где спали дети, и располагалась их с Меган спальня.
— Как дела, Дон? — бесстрастно поинтересовалась Меган, не отвлекаясь от жарки яичницы.
— Я спал в прихожей, так? Значит, плохо, — вяло, но громко ответил Дон, стараясь делать выверенные шаги до ванны. До раковины с холодной водой в ванной комнате осталось не так уж далеко.
— Не заваливался бы домой пьяный, спал бы как все нормальные люди — наверху! — так же бесстрастно ответила Меган.
— Меган, прошу, не начинай, я разбит сейчас, ужасно разбит…
— А кто не разбит? Думаешь, мне легко?! — возмутилась Меган. И уже спокойнее добавила. — Тебе кофе сварить?
— Да! Крепкий! Спасибо, — машинально ответил Дон, открывая кран с холодной водой и затыкая слив.
— Папа, привет! — обрадовался Брайан.
— Иди кушать, Брайан! — позвала Меган, — В школу опоздаешь!
Раковина наполнилась, и Дон сунул голову в холодную воду. Продержавшись с полминуты, он вынырнул, потом повторил процедуру и только затем стал чистить зубы.
Они сидели за столом, как в прежние дни — большая дружная семья. Дон бесстрастно наблюдал, как его старший доедает последние остатки яичницы и бекона. Не хватает только шуточек Микки: он всегда баловался с едой, уходил последним, и под конец играл с соломинкой, пуская пузыри в какао.
— Дон, как у тебя сегодня с работой?
— Все нормально, Мег, смена в одиннадцать.
— Отвезешь Брайана в школу? Я хотела сегодня пораньше в магазин сходить, купить молока и печенья к вечеру. Что тебе приготовить, Брайан, когда вернешься со школы?
— То же, что и всегда нам с Микки готовила.
Меган захлебнулась плачем, вскочила со стула и убежала наверх. Хлопнув дверью, она продолжала рыдать в закрытой комнате.
— А что я такого сказал? — удивился Брайан.
Дон покачал головой, закусив губу, и поплелся к прихожей.
— Ты поел, Брайан? Поехали! Опоздаем в школу.
— Пап, я сказал что-то нехорошее, да?
— Нет. Просто нам всем сейчас тяжело, а маме — хуже всех. Ты все вещи собрал?
— Да, пап. Обещай только, что заедешь со мной пораньше, а не как всегда.
— Разумеется.
Они подъехали к школе. Перед тем, как высадить Брайана, Дон задумчиво посмотрел вперед, потом на коробку с завтраком, которая лежала у сына на коленях, а потом снова вперед. А потом спросил:
— Брайан, скажи мне, только честно…
— Что «скажи»?
— В ту ночь, когда ты залез к нам с матерью в кровать, что ты тогда сказал мне? Я плохо тебя расслышал, но, мне кажется, ты прошептал: «Микки ум»…. Что это значило?
Страница 5 из 30
