Энни и Волшебный Лес.
Добавить в моё избранное
109 мин, 18 сек 16360
Они не знали гнева чумной Керлвуд. Их затишье не укрылось от ее глаз.
Она медленно поднялась и неотвратимо стала надвигаться. Класс зашумел. Учитель, возмущенный до глубины души, все не как не мог набрать достаточно воздуха, чтобы высказать все, что он думает об этом безобразии. Только открывал и закрывал рот, как окунь, выброшенный на землю.
Дневник был у Мэгги Олшид. Он был открыт где-то на середине. Энни не могла не узнать своего подчерка.
— Считай, что тебе пи#дец, — хладнокровно выговорила Энни. Вообще, она никогда не ругалась; высказываться туманными, но красивыми фразами — вот что в ее вкусе. Но когда тебя разозлят до такой степени, ты переходишь все границы. Тут уже не особенно следишь за своей речью, тут можно как можно сильнее шокировать своего противника.
И Энни с задачей справилась.
— Ты тут не выпендривайся, — не сдалась, однако, Мэг, и тоже встала. Только вот голос ее звучал неестественно высоко.
— Отдай тетрадь! Второй раз повторять не буду…
Эта перепалка могла бы закончиться прямо сейчас. Надо было всего-то послушаться Энни, и сделать так, как она хочет. Но есть люди, которые умрут, но не покажут свой характер. Им хочется, чтобы все плясали под их дудку; хочется морально издеваться. Однако встречаются и такие люди, которые ничего этого не терпят. Вот Мэг и напоролась на непреклонную, своенравную и грозную особу. Имя ей — Энни Керлвуд. Конечно, не Антихрист во плоти, но нечто похожее.
Как и обещала, Энни не стала повторять свою просьбу дважды — не в ее стиле. Она перешла к решительным действиям. Кто-то заохал; кто-то застонал; кто-то просто сидел, открыв рот, — но за потасовкой наблюдали все без исключения.
Энни не любила размахивать кулаками и выдирать волосы. О том, чтобы царапаться и говорить не приходится, ведь это не слишком эффективно с обкусанными до минимума ногтями. Она больше доверяла режуще-колящим предметам…
Неизвестно откуда появился блестящий ножик с раскладным лезвием. Мэг с замиранием сердца чувствовала, как он почти касается ее шеи. Она едва дышала от страха.
У Энни Керлвуд лицо оставалось мертвенно-решительным. Нож она уже недели две носила в переднем кармане брюк, а так как джинсы и рубашка у нее всегда были длинные… Она хладнокровно держала одноклассницу за голову.
— Она сумасшедшая! — послышалось в классе.
Энни склонила голову, чтобы смотреть в переполненные ужасом глаза Мэгги Оршид и на одной ноте произнесла:
— Тебе решать, доживешь ты до конца урока или нет…
— Забирай свою гребанную тетрадь! — пискнула девчонка.
Ножик снова исчез в складках одежды. Прихватив дневник, Энни не спеша вернулась на место. Все таращились на нее, как на сбежавшего из-за решетки серийного убийцу.
Ожил препод.
— Мисс Керлвуд, сейчас же спускайтесь в кабинет директора! Вам предстоит долгий разговор…
Директор Хоксвим:
— Энни Керлвуд — типичная серая мышь. У нее, как я заметил, не было друзей, и всегда она ходила в одиночку. Я не обращал на нее внимания. И даже сейчас с трудом ее вспомнил. Она не была хулиганкой, и посетила мой кабинет лишь однажды.
Эта девчонка притащила в школу холодное оружие и угрожала однокласснице н глазах у всего класса. Вот дела! Никогда бы не подумал, что она на это способна.
Я долго ее отчитывал, и даже позвонил родителям, — кажется, они не были слишком удивленный такому повороту событий. Миссис Керлвуд знала, что дочь носит в школу нож. Ничего лучше я не придумал, как сослать ее к школьному психиатру — дальше это дело не пошло. На первый раз можно сделать поблажку — так я ей и сказал.
Она такая странная! Наверное, каждый так отзывается об Энни, я уверен. Она не вела себя, как те наглые идиоты, бывающие у меня чуть ли не по три раза на дню, за свои выходки; они обычно хотят показать, насколько меня не уважают, что не бояться меня, и все такое… конечно, вы поняли о чем речь — ведь это неизменно.
Анастасия вела себя на удивление вежливо. Неторопливо и внятно она объяснила мне, что у нее без ее ведома стащили очень важную ведь. Какую — она так и не сказала (позже я узнал, что это какая-то личная тетрадь). Я поинтересовался, зачем она носит в школу нож. «Для подобных случаев», — вот ее слова. Или что-то в этом духе. «Проблемы надо решать по другому» — «До другому никак. Тебя просто смешают с дерьмом, если ты будешь стоять и распинаться», — доверительно сообщила мне Энни. «Лучше бы ты не нос в школу нож», — мягко попросил я. «Ладно, как скажете», — ответила мне она, и не соврала.
(горько усмехается) В следующий раз она приготовилась получше…
К концу учебного дня почти вся школа знала о случившемся. На Энни косились, ей что-то говорили, у нее все спрашивали, что же на нее нашло. А она не обращала внимания. Ее, по правде, раздражало такое внимание к собственной персоне.
Она медленно поднялась и неотвратимо стала надвигаться. Класс зашумел. Учитель, возмущенный до глубины души, все не как не мог набрать достаточно воздуха, чтобы высказать все, что он думает об этом безобразии. Только открывал и закрывал рот, как окунь, выброшенный на землю.
Дневник был у Мэгги Олшид. Он был открыт где-то на середине. Энни не могла не узнать своего подчерка.
— Считай, что тебе пи#дец, — хладнокровно выговорила Энни. Вообще, она никогда не ругалась; высказываться туманными, но красивыми фразами — вот что в ее вкусе. Но когда тебя разозлят до такой степени, ты переходишь все границы. Тут уже не особенно следишь за своей речью, тут можно как можно сильнее шокировать своего противника.
И Энни с задачей справилась.
— Ты тут не выпендривайся, — не сдалась, однако, Мэг, и тоже встала. Только вот голос ее звучал неестественно высоко.
— Отдай тетрадь! Второй раз повторять не буду…
Эта перепалка могла бы закончиться прямо сейчас. Надо было всего-то послушаться Энни, и сделать так, как она хочет. Но есть люди, которые умрут, но не покажут свой характер. Им хочется, чтобы все плясали под их дудку; хочется морально издеваться. Однако встречаются и такие люди, которые ничего этого не терпят. Вот Мэг и напоролась на непреклонную, своенравную и грозную особу. Имя ей — Энни Керлвуд. Конечно, не Антихрист во плоти, но нечто похожее.
Как и обещала, Энни не стала повторять свою просьбу дважды — не в ее стиле. Она перешла к решительным действиям. Кто-то заохал; кто-то застонал; кто-то просто сидел, открыв рот, — но за потасовкой наблюдали все без исключения.
Энни не любила размахивать кулаками и выдирать волосы. О том, чтобы царапаться и говорить не приходится, ведь это не слишком эффективно с обкусанными до минимума ногтями. Она больше доверяла режуще-колящим предметам…
Неизвестно откуда появился блестящий ножик с раскладным лезвием. Мэг с замиранием сердца чувствовала, как он почти касается ее шеи. Она едва дышала от страха.
У Энни Керлвуд лицо оставалось мертвенно-решительным. Нож она уже недели две носила в переднем кармане брюк, а так как джинсы и рубашка у нее всегда были длинные… Она хладнокровно держала одноклассницу за голову.
— Она сумасшедшая! — послышалось в классе.
Энни склонила голову, чтобы смотреть в переполненные ужасом глаза Мэгги Оршид и на одной ноте произнесла:
— Тебе решать, доживешь ты до конца урока или нет…
— Забирай свою гребанную тетрадь! — пискнула девчонка.
Ножик снова исчез в складках одежды. Прихватив дневник, Энни не спеша вернулась на место. Все таращились на нее, как на сбежавшего из-за решетки серийного убийцу.
Ожил препод.
— Мисс Керлвуд, сейчас же спускайтесь в кабинет директора! Вам предстоит долгий разговор…
Директор Хоксвим:
— Энни Керлвуд — типичная серая мышь. У нее, как я заметил, не было друзей, и всегда она ходила в одиночку. Я не обращал на нее внимания. И даже сейчас с трудом ее вспомнил. Она не была хулиганкой, и посетила мой кабинет лишь однажды.
Эта девчонка притащила в школу холодное оружие и угрожала однокласснице н глазах у всего класса. Вот дела! Никогда бы не подумал, что она на это способна.
Я долго ее отчитывал, и даже позвонил родителям, — кажется, они не были слишком удивленный такому повороту событий. Миссис Керлвуд знала, что дочь носит в школу нож. Ничего лучше я не придумал, как сослать ее к школьному психиатру — дальше это дело не пошло. На первый раз можно сделать поблажку — так я ей и сказал.
Она такая странная! Наверное, каждый так отзывается об Энни, я уверен. Она не вела себя, как те наглые идиоты, бывающие у меня чуть ли не по три раза на дню, за свои выходки; они обычно хотят показать, насколько меня не уважают, что не бояться меня, и все такое… конечно, вы поняли о чем речь — ведь это неизменно.
Анастасия вела себя на удивление вежливо. Неторопливо и внятно она объяснила мне, что у нее без ее ведома стащили очень важную ведь. Какую — она так и не сказала (позже я узнал, что это какая-то личная тетрадь). Я поинтересовался, зачем она носит в школу нож. «Для подобных случаев», — вот ее слова. Или что-то в этом духе. «Проблемы надо решать по другому» — «До другому никак. Тебя просто смешают с дерьмом, если ты будешь стоять и распинаться», — доверительно сообщила мне Энни. «Лучше бы ты не нос в школу нож», — мягко попросил я. «Ладно, как скажете», — ответила мне она, и не соврала.
(горько усмехается) В следующий раз она приготовилась получше…
К концу учебного дня почти вся школа знала о случившемся. На Энни косились, ей что-то говорили, у нее все спрашивали, что же на нее нашло. А она не обращала внимания. Ее, по правде, раздражало такое внимание к собственной персоне.
Страница 19 из 30
