— … А теперь дежурный студент пойдет в лаборантскую за лягушкой, — сказала Илла Оанновна, в глубине души радуясь, что с теоретической частью занятия покончено. Теоретическая часть скучна — нужно долго рисовать на доске разные графики деполяризаций-реполяризаций, писать сухие статистические данные и пояснять студентам, что все эти рисованно-цифирные абстракции обозначают. И это становилось вчетверо более скучным, потому что от ее пояснений студентов явно клонило ко сну, и кое-кто даже опускался на парту, подложив под голову руку. Но Илла Оанновна не умела объяснять иначе, а природная скромность (или боязнь?) не позволяла ей делать соням замечаний.
Добавить в моё избранное
90 мин, 31 сек 7716
— Пристегните ремни, — ликующе молвил Урро, устраиваясь поудобнее в пилотском кресле. Люк захлопнулся. «Конечно, надежды мало. Если бы эта лоханка могла дотянуть до Аномалии, чтобы сквозь нее покинуть этот рушащийся мир… Но мы все равно не выдержали бы выхода в Аномалию — нужны специальные скафандры, анабиоз… Мы можем только улетать от трещин — и это все же лучше, чем ничего» — думал он.
Метазоэ с огорчением обнаружил, что три ортостатических существа вырвались из под контроля каузотрона. Такого никогда ранее не случалось. Но если бы он начал ловить троих убежавших, он упустил бы многих других существ. Но трое — ничто по сравнению со многими сотнями, которые по-прежнему содрогались в псионных полях, калеча себя и окружающий ортостатис. Забавное это было зрелище! — по крайней мере, для Метазоэ.
Внезапно частая дрожь пробежала по стенкам вентрикула, в котором находился Метазоэ. «О нет, надо поскорее заканчивать! Эх, если бы не эти Офионы! Я бы уже давно успел все сделать!» — заметался он. Дрожь повторилась. Метазоэ вздрогнул от страха и начал осторожно вытаскивать каузотрон из ортостатиса.
— Недостойный отпрыск! — загудели стенки вентрикула, содрогаясь. Это пробудился Тот, кто порождает и наставляет. По сути, вентрикул вместе с Метазоэ был частью Его тела. Метазоэ сжался в ужасе. Сапрофаги посыпались с его отростков. — В который раз ты вместо того, чтобы учить технику руководства, занимаешься разной чушью! Сколько раз я говорил тебе, что приличные метабионты не подбирают разную дрянь с низких миров! Сейчас же выброси этот мусор, которым ты ковыряешься в ортостатисе! Я долго прощал тебя, но ты окончательно сел мне на шею. В этот раз ты будешь наказан — заслуженно и справедливо.
Примерно так звучала речь Того, кто порождает, если перевести ее на наш язык. Метазоэ содрогнулся, и, проклиная себя за неосторожность, выдернул каузотрон из ортостатиса. Вины он, однако, не чувствовал. Метазоэ был подл, и не имел ни совести, ни самокритики. Возможно, Тот, кто порождает, был излишне требователен — его отпрыск Метазоэ был еще маловат для такой строгой дисциплины.
Когда первые лучи солнца зажглись над горизонтом, крылатая тень все еще летела над Мегаполисом, чуть слышно гудя. Предназначенная для разведывательных полетов, шлюпка была оснащена множеством камер, нацеленных во все направления. Урро включил одну из них, чтобы иметь своего рода зеркало заднего вида. Он видел, как над городом вырастает чудовищный черный пролом, пускающий во все стороны трещины, как щупальца. Края пролома непрерывно осыпались, и бездна глотала все большие и большие куски пространства вместе со всем его содержимым. Ученый знал, что он не сможет бесконечно лететь в этом направлении, потому что в конце концов упрется в край Зоны-0. Врежется в стенку здешнего «цилиндра». Конечно, если сменить курс и полететь вертикально вверх, можно лететь вечно. Но куда? В глубину вселенной? На верную смерть? «Конечно, мы обречены. Здесь мы провалимся в пролом, а там, в космосе, погибнем, когда в шлюпке закончится воздух. Его здесь и так немного. Странная штука — наша жизнь! Цепляемся за нее, даже когда смерть смотрит в глаза» — оторопело думал он, глядя на черного спрута, пожирающего город позади. Урро не выпускал штурвала, и вел свое маленькое судно вперед, к северному горизонту. Далеко внизу мелькали дома с горящими окнами. Рар на секунду закрыл глаза. Лицо дрожало от немой муки. Какой жалкий конец! Даже если он и выживет каким-то чудом, его жизнь будет хуже смерти. Ведь перед его глазами вечно будут проноситься годы, утраченные на проваленный проект. Проект, который мог спасти все племя, а теперь втянут в пространственный пролом вместе с обломками«Рруута». Чего теперь стоят его записи, расчеты, мысли? Ничего. Ни капли вакуума они теперь не стоят. Отныне они — не более, чем бредовые и бессильные проклятия старого сумасброда, параноика, одержимого манией величия.
Скафандр показался Урро тесным и неудобным. Он поднял голову, и в темной глубине шлема снова замерцали огоньки глаз. Оказалось, что он и не заметил, как мелькающие дома сменились загородными полями. Урро испуганно встрепенулся, прищелкнул зубами, убрал обмякшие руки со штурвала. «Проклятие! Что я собирался сделать? Что?» Он заметался в пилотском кресле, лихорадочно бегая взглядом по бесконечным рядам клавиш, тумблеров и экранов.«Что мне нужно сделать? Куда нажать, что повернуть?» В одночасье Урро напрочь забыл, как управлять шлюпкой. Он забыл даже то, о чем думал секундой раньше. Остекленевшими глазами он наблюдал, как исчезли позади последние поля Мегаполиса. Теперь только редкие деревья проносились под шлюпкой. Неуправляемый кораблик стремительно набирал скорость.
Внезапный удар сотряс аппарат. Он врезался в какую-то невидимую, упругую стену. Двигатели кашлянули и затихли. Шлюпка, угрожающе кренясь, повисла над пустынной землей. Ее остов прогнулся от удара. Гравитронный генератор, кое-как державший ее в воздухе, проработал всего несколько секунд.
Метазоэ с огорчением обнаружил, что три ортостатических существа вырвались из под контроля каузотрона. Такого никогда ранее не случалось. Но если бы он начал ловить троих убежавших, он упустил бы многих других существ. Но трое — ничто по сравнению со многими сотнями, которые по-прежнему содрогались в псионных полях, калеча себя и окружающий ортостатис. Забавное это было зрелище! — по крайней мере, для Метазоэ.
Внезапно частая дрожь пробежала по стенкам вентрикула, в котором находился Метазоэ. «О нет, надо поскорее заканчивать! Эх, если бы не эти Офионы! Я бы уже давно успел все сделать!» — заметался он. Дрожь повторилась. Метазоэ вздрогнул от страха и начал осторожно вытаскивать каузотрон из ортостатиса.
— Недостойный отпрыск! — загудели стенки вентрикула, содрогаясь. Это пробудился Тот, кто порождает и наставляет. По сути, вентрикул вместе с Метазоэ был частью Его тела. Метазоэ сжался в ужасе. Сапрофаги посыпались с его отростков. — В который раз ты вместо того, чтобы учить технику руководства, занимаешься разной чушью! Сколько раз я говорил тебе, что приличные метабионты не подбирают разную дрянь с низких миров! Сейчас же выброси этот мусор, которым ты ковыряешься в ортостатисе! Я долго прощал тебя, но ты окончательно сел мне на шею. В этот раз ты будешь наказан — заслуженно и справедливо.
Примерно так звучала речь Того, кто порождает, если перевести ее на наш язык. Метазоэ содрогнулся, и, проклиная себя за неосторожность, выдернул каузотрон из ортостатиса. Вины он, однако, не чувствовал. Метазоэ был подл, и не имел ни совести, ни самокритики. Возможно, Тот, кто порождает, был излишне требователен — его отпрыск Метазоэ был еще маловат для такой строгой дисциплины.
Когда первые лучи солнца зажглись над горизонтом, крылатая тень все еще летела над Мегаполисом, чуть слышно гудя. Предназначенная для разведывательных полетов, шлюпка была оснащена множеством камер, нацеленных во все направления. Урро включил одну из них, чтобы иметь своего рода зеркало заднего вида. Он видел, как над городом вырастает чудовищный черный пролом, пускающий во все стороны трещины, как щупальца. Края пролома непрерывно осыпались, и бездна глотала все большие и большие куски пространства вместе со всем его содержимым. Ученый знал, что он не сможет бесконечно лететь в этом направлении, потому что в конце концов упрется в край Зоны-0. Врежется в стенку здешнего «цилиндра». Конечно, если сменить курс и полететь вертикально вверх, можно лететь вечно. Но куда? В глубину вселенной? На верную смерть? «Конечно, мы обречены. Здесь мы провалимся в пролом, а там, в космосе, погибнем, когда в шлюпке закончится воздух. Его здесь и так немного. Странная штука — наша жизнь! Цепляемся за нее, даже когда смерть смотрит в глаза» — оторопело думал он, глядя на черного спрута, пожирающего город позади. Урро не выпускал штурвала, и вел свое маленькое судно вперед, к северному горизонту. Далеко внизу мелькали дома с горящими окнами. Рар на секунду закрыл глаза. Лицо дрожало от немой муки. Какой жалкий конец! Даже если он и выживет каким-то чудом, его жизнь будет хуже смерти. Ведь перед его глазами вечно будут проноситься годы, утраченные на проваленный проект. Проект, который мог спасти все племя, а теперь втянут в пространственный пролом вместе с обломками«Рруута». Чего теперь стоят его записи, расчеты, мысли? Ничего. Ни капли вакуума они теперь не стоят. Отныне они — не более, чем бредовые и бессильные проклятия старого сумасброда, параноика, одержимого манией величия.
Скафандр показался Урро тесным и неудобным. Он поднял голову, и в темной глубине шлема снова замерцали огоньки глаз. Оказалось, что он и не заметил, как мелькающие дома сменились загородными полями. Урро испуганно встрепенулся, прищелкнул зубами, убрал обмякшие руки со штурвала. «Проклятие! Что я собирался сделать? Что?» Он заметался в пилотском кресле, лихорадочно бегая взглядом по бесконечным рядам клавиш, тумблеров и экранов.«Что мне нужно сделать? Куда нажать, что повернуть?» В одночасье Урро напрочь забыл, как управлять шлюпкой. Он забыл даже то, о чем думал секундой раньше. Остекленевшими глазами он наблюдал, как исчезли позади последние поля Мегаполиса. Теперь только редкие деревья проносились под шлюпкой. Неуправляемый кораблик стремительно набирал скорость.
Внезапный удар сотряс аппарат. Он врезался в какую-то невидимую, упругую стену. Двигатели кашлянули и затихли. Шлюпка, угрожающе кренясь, повисла над пустынной землей. Ее остов прогнулся от удара. Гравитронный генератор, кое-как державший ее в воздухе, проработал всего несколько секунд.
Страница 25 из 26
