Мать Павла, довольно бодрая для своих лет старушка, была непереносимо гостеприимна. Всегда уверенная в том, что все друзья сына приходят к ним домой голодными, она чуть ли не насильно сажала за стол и заталкивала в них горы еды. Нельзя пожаловаться, что пища была несъедобной, или плохо сготовленной, но не все могут есть через силу. Никита Зуммеров относился как раз к такому разряду.
Добавить в моё избранное
87 мин, 45 сек 7692
Были весёлые, которые он пересказывал друзьям и те хохотали до коликов в животе.
Мелодрамы, боевики, комедии, триллеры мельтешили одни за другими, перемежаясь с экскурсиями по другим галактикам. Ужасы тоже снились, но безобидные и больше захватывающие, чем страшные. Никита с восторгом бился с кланом вампиров в старом особняке, со стаей оборотней в Заколдованном лесу. Всё это отдавало дешёвым Голливудом, но было не в пример увлекательным.
Всегда и везде, Никита оставался непобедимым героем, спасший девушку и планету от гибели.
Жизнь несла Зуммерова в тёплом течении удовольствий.
В один прекрасный день, Никита почувствовал, что больше не в силах держать в себе переполняющие его позитивные эмоции и красочные воспоминания и решил поделиться с друзьями. Восторг разрывал душу, просясь наружу, но как только он попытался пересказать последний сон Симонову, то обнаружил, что слов катастрофически не хватает. У него получилось что-то вроде «Ну, это… там было супер, понимаешь? Ну, водопад гигантский и грифоны… короче красиво, слов нет».
Любая попытка рассказать сон, сводилась к нелепому бормотанию «там было супер». Никита даже подумал, что Иньярх специально лишил его дара красноречия, чтоб никто не узнал о сладких грёзах.
Плюнув на устный пересказ чудес, Зуммеров решил попробовать себя в писательском ремесле. Всё-таки писать, не говорить. Есть время посидеть, подумать над очередной строчкой. Подобрать слова. Он даже купил печатную машинку и кипу дорогой бумаги, но просидев за книгой час, выдавил из себя всего лишь два предложения.
Писать дано не каждому. Изрёк он и устроился в художественную школу. Целый месяц Никита добросовестно карябал простым карандашом по бумаге, рисуя яблочки и кувшинчики, потом бросил, накупил красок, холст и приступил к созданию своего шедевра.
Один из снов он помнил очень отчётливо, буквально картина стояла перед глазами. Осталось малость. Перенести её на бумагу и Никита с вдохновением принялся за работу. К вечеру, весь измазанный краской и уставший, он с унынием смотрел на плод своего кропотливого труда. Вместо планируемых золотисто-розовых, пышных облаков, две буро-жёлтые кляксы. Вместо громадного, серебристого солнца, оранжевые разводы, по форме напоминающие яйцо. Жалкое подобие действительной красоты.
Забросив творчество навсегда, Зуммеров решил больше никогда не возвращаться к нему, а просто молча вкушать блаженные картины.
Прошло лето. Наступил сентябрь. На ровной, не извилистой дороге, по которой мирно катился на волне удовольствий Никита, попался ухаб. И даже не один.
В очередном сне, Зуммеров бегал по джунглям, подобно Тарзану. Перепрыгивал стометровые расстояния под кронами исполинских деревьев, катался на лианах, бегал наперегонки с пантерами и вопил от радости. Всё кругом было создано для него одного. Это была его стихия, его мир, созданный и подстраивающийся только под него одного.
Великолепнейшие ландшафты спящей чащи джунглей, при свете гигантской луны. Фантастически красивые восходы и багровые закаты. Каждый момент был подобен целой жизни в раю.
Никита спасал маленьких зверушек от лап кровожадных хищников, бегал по саванне с гепардами, дразнил льва, кувыркался с обезьянами на ветках. В полдень, когда животные шли к водопою, он искупался в ледяной воде и выскочил на берег, расправив своё могучее, загорелое тело. Восторг овладел им и только он хотел закричать во всё горло, как сон пропал. Растворился под трезвон телефона.
— Вот чёрт! — Выругался Зуммеров, раздумывая, как же он мог оставить телефон включенным на ночь. Давно у Никиты вошло в привычку отключать всё, что может разбудить. Вырывать его из блаженства сна не смел никто. Плохое настроение улетучилось в миг, при одном воспоминание о чудесных джунглях.
Жаль, что не досмотрел до конца. Подумал Никита и подошёл к дребезжащему телефону. Нет, он не забыл выключить его. Штекер болтался рядом с розеткой. Но тем не менее аппарат трезвонил.
— Да, я слушаю. — Сказал Зуммеров в трубку. На том конце линии знакомый голос произнёс.
— Здравствуй Никита. Извини, что прервал твои расчудесные грёзы.
— Вениамин?
— Да, это я господин Зуммеров. Я звоню напомнить вам, что пора бы нам заплатить.
— Что? — Никита никак не мог сосредоточиться.
— Деньги, Никита, деньги. Мы выполнили все условия контракта, пришла пора оплатить наши услуги. Шесть тысяч долларов, должны сегодня быть переведены на наш счёт.
— Да, я помню… просто как-то неожиданно. А на счёт контракта, вы не напомните…
— Мы решаем вашу проблему с кошмарами, вы платите нам. По-моему всё просто.
— Да, я как раз хотел…
— У вас остались кошмары, господин Зуммеров?
— Нет, не осталось, я даже…
— Может вы сейчас находитесь в депрессии от пережитого?
— Нет, что вы, я…
Мелодрамы, боевики, комедии, триллеры мельтешили одни за другими, перемежаясь с экскурсиями по другим галактикам. Ужасы тоже снились, но безобидные и больше захватывающие, чем страшные. Никита с восторгом бился с кланом вампиров в старом особняке, со стаей оборотней в Заколдованном лесу. Всё это отдавало дешёвым Голливудом, но было не в пример увлекательным.
Всегда и везде, Никита оставался непобедимым героем, спасший девушку и планету от гибели.
Жизнь несла Зуммерова в тёплом течении удовольствий.
В один прекрасный день, Никита почувствовал, что больше не в силах держать в себе переполняющие его позитивные эмоции и красочные воспоминания и решил поделиться с друзьями. Восторг разрывал душу, просясь наружу, но как только он попытался пересказать последний сон Симонову, то обнаружил, что слов катастрофически не хватает. У него получилось что-то вроде «Ну, это… там было супер, понимаешь? Ну, водопад гигантский и грифоны… короче красиво, слов нет».
Любая попытка рассказать сон, сводилась к нелепому бормотанию «там было супер». Никита даже подумал, что Иньярх специально лишил его дара красноречия, чтоб никто не узнал о сладких грёзах.
Плюнув на устный пересказ чудес, Зуммеров решил попробовать себя в писательском ремесле. Всё-таки писать, не говорить. Есть время посидеть, подумать над очередной строчкой. Подобрать слова. Он даже купил печатную машинку и кипу дорогой бумаги, но просидев за книгой час, выдавил из себя всего лишь два предложения.
Писать дано не каждому. Изрёк он и устроился в художественную школу. Целый месяц Никита добросовестно карябал простым карандашом по бумаге, рисуя яблочки и кувшинчики, потом бросил, накупил красок, холст и приступил к созданию своего шедевра.
Один из снов он помнил очень отчётливо, буквально картина стояла перед глазами. Осталось малость. Перенести её на бумагу и Никита с вдохновением принялся за работу. К вечеру, весь измазанный краской и уставший, он с унынием смотрел на плод своего кропотливого труда. Вместо планируемых золотисто-розовых, пышных облаков, две буро-жёлтые кляксы. Вместо громадного, серебристого солнца, оранжевые разводы, по форме напоминающие яйцо. Жалкое подобие действительной красоты.
Забросив творчество навсегда, Зуммеров решил больше никогда не возвращаться к нему, а просто молча вкушать блаженные картины.
Прошло лето. Наступил сентябрь. На ровной, не извилистой дороге, по которой мирно катился на волне удовольствий Никита, попался ухаб. И даже не один.
В очередном сне, Зуммеров бегал по джунглям, подобно Тарзану. Перепрыгивал стометровые расстояния под кронами исполинских деревьев, катался на лианах, бегал наперегонки с пантерами и вопил от радости. Всё кругом было создано для него одного. Это была его стихия, его мир, созданный и подстраивающийся только под него одного.
Великолепнейшие ландшафты спящей чащи джунглей, при свете гигантской луны. Фантастически красивые восходы и багровые закаты. Каждый момент был подобен целой жизни в раю.
Никита спасал маленьких зверушек от лап кровожадных хищников, бегал по саванне с гепардами, дразнил льва, кувыркался с обезьянами на ветках. В полдень, когда животные шли к водопою, он искупался в ледяной воде и выскочил на берег, расправив своё могучее, загорелое тело. Восторг овладел им и только он хотел закричать во всё горло, как сон пропал. Растворился под трезвон телефона.
— Вот чёрт! — Выругался Зуммеров, раздумывая, как же он мог оставить телефон включенным на ночь. Давно у Никиты вошло в привычку отключать всё, что может разбудить. Вырывать его из блаженства сна не смел никто. Плохое настроение улетучилось в миг, при одном воспоминание о чудесных джунглях.
Жаль, что не досмотрел до конца. Подумал Никита и подошёл к дребезжащему телефону. Нет, он не забыл выключить его. Штекер болтался рядом с розеткой. Но тем не менее аппарат трезвонил.
— Да, я слушаю. — Сказал Зуммеров в трубку. На том конце линии знакомый голос произнёс.
— Здравствуй Никита. Извини, что прервал твои расчудесные грёзы.
— Вениамин?
— Да, это я господин Зуммеров. Я звоню напомнить вам, что пора бы нам заплатить.
— Что? — Никита никак не мог сосредоточиться.
— Деньги, Никита, деньги. Мы выполнили все условия контракта, пришла пора оплатить наши услуги. Шесть тысяч долларов, должны сегодня быть переведены на наш счёт.
— Да, я помню… просто как-то неожиданно. А на счёт контракта, вы не напомните…
— Мы решаем вашу проблему с кошмарами, вы платите нам. По-моему всё просто.
— Да, я как раз хотел…
— У вас остались кошмары, господин Зуммеров?
— Нет, не осталось, я даже…
— Может вы сейчас находитесь в депрессии от пережитого?
— Нет, что вы, я…
Страница 21 из 25
