19 декабря 1974 года, в Великом — городе, герое, Ленинграде, родился никому не известный, но сильный духом ребенок, которого судьба обделила счастьем, свободой и покоем. Назовем его Серёжей. Никто тогда и не ведал, какая скверная и жестокая судьба его ожидает впереди. Как ему придется карабкаться из-за всех сил, чтобы вырваться на свободу, но при этом остаться в живых, и «ЧЕЛОВЕКОМ».
Добавить в моё избранное
94 мин, 53 сек 3537
Произносил я их, с таким выражением, что все замерли в изумлении. Мне, вдруг стало плохо, и я потерял сознание. Что было дальше, я не помню, но в больнице я понял, что я просто стал задыхаться, от этого и потерял сознание. С грохотом, с подиума, упал на пол, от чего был весь в синяках, и с разбитой головой. Очнулся я уже в больнице, где врачи боролись за мою жизнь. Сколько я тогда пребывал без сознания, не имею понятия. Но врачи, спасавшие меня, назвали меня«СЧАСТЛИВЧИКОМ». Я не понимал, почему. Но мне было приятно, что меня наделили таким званием. В больнице я пережил операцию, бронхоскопию. Мне вырезали аденоиды, без наркоза. Я провел в больнице месяц, и меня отправили обратно в интернат. Меня сразу определили в изолятор, так как я пропустил плановое лечение препаратами. Я уже, к ним настолько привык, что у меня, образовался к ним, своеобразный иммунитет.
Прошло еще время, и вот пришла весна. На небе светило солнышко, журчали ручейки от капели, и таяния снега. Было уже тепло, и на душе тоже было все спокойно. Теперь, я мог без проблем, не боясь, выходить за территорию на прогулку. По выходным с классом, мы ходили в кинотеатр «Руслан», на просмотр новых кинофильмов. Пока гуляли по городу, я узнавал улицы, новые для меня места. Запоминал их. В музеи любил заглядывать. Ну и, конечно же, на Пушкинский вокзал. Немного подработать. Никто об этом в интернате не догадывался. Да и зачем им было это нужно. Я всегда ощущал в себе, прекрасные, бунтарские качества. Я знал, что я по жизни справедливый бунтарь. Мне это всегда нравилось. Нас каждый год фотографировали. Но ни одной фотографии, мы никогда не видели. Буд-то бы и жизни у нас никогда не было. Возможно, разбирали их себе, для хвастанья, все тем же чиновникам. Я продолжал бороться за свою жизнь, за свое, и только свое будущее. Всегда поддерживая, в трудную минуту, ребят угнетенных воспитателями. Уже тогда, я ощущал в себе силу, бороться со злом, с коварством. Это всегда, предавало мне уверенности в себе! Мне всегда казалось, что я живу не своей жизнью! Что мое предназначение в другом! В очередной раз, я затосковал по свободе. А может, мне просто, хотелось найти свою мать? Я решил уйти из интерната. Дошел до Пушкинского вокзала, собрал подаяние. Сел на электричку и поехал на поиски родных. Всю дорогу, я думал только о матери. Думая о ней, мне легче было переносить тревоги, и другие напасти. Почему то мне казалось, что я ее обязательно отыщу. Верил в то, что она меня ждет. В электричке ко мне подсел мужичок. Просто рядом место было свободное. Заметил, что я еду один. И как то невзначай просто заговорил со мной. – Мальчик; — неожиданно спросил он; — куда ты путь держишь, — и где твои родители?; Я от изумления и неожиданного, его вопроса, скукожился весь, на сиденье. Долго всматривался в него, чего-то пытаясь понять. Но ничего вразумительного, в голову не приходило. – Кто же он такой, и что ему, от меня нужно?; — все задавался вопросом я; — Да ты не бойся, я тебя не съем; — не дождавшись от меня ответа, продолжил он; — Я, просто увидел, что ты один тут сидишь, вот спросил, куда ты едешь; — Меня зовут, Валерий Анатольевич, проживаю я в Пушкине; — неожиданно для меня, спокойно продолжил он; — Вот к дочке решил в город съездить, навестить, давно не виделись, мы с ней, да и внуков повидать; Я сидел как вкопанный, и просто слушал его. В его голосе, не прослеживалось ничего агрессивного, и угрожающего для меня. И я почувствовал, что он добрый человек, которому можно доверять. Я даже немного улыбнулся, и просто успокоился. – А ты, наверное, тоже из города Пушкина едешь?; — недолго думая, спросил он, ласково улыбаясь мне; Я, кивнул ему, и произнес еле слышно, — да, из города Пушкина; — И куда же, ты все-таки едешь, да еще и один?; — не унимался он; Почему то, в тот момент, мне показалось, что я могу ему верить, и все рассказать. Сердцем чувствовал, что он не предатель, и не сдаст меня в милицию. Я все ему рассказал. Откуда я, про избиения, про психбольницу, про препараты. И что я, сейчас еду искать свою маму, в город Ленинград. – Да уж, братишка, повертела тебя судьба; — никому не пожелаешь такого; — выслушав меня, произнес он; Удивительно, но он мне поверил! Ведь я был искренен перед ним! И о чудо, явно божественное вмешательство. Он предложил мне свою помощь, в поисках матери. – Моя дочка работает, в центральном адресном бюро; — продолжил он; — она поможет отыскать хоть, что ни будь о твоей маме. – Если ты Сережа согласен, мы поедем к ней вместе; — идти тебе все равно в городе некуда, а у нее большая квартира, все уместимся; — Она сегодня же, по твоим данным, соберет всю информацию о маме; Я, от такой доброты, чуть не расплакался. Прямо ком в горле встал. – Спасибо вам огромное Валерий Анатольевич; — вдруг, прослезившись, произнес я; — конечно же, я согласен; Ну вот мы приехали в Ленинград. Сели в троллейбус, и помчались по знакомому мне уже Загородному проспекту, в сторону Невского проспекта. Не забыл, почему то вдруг подумал я!
Прошло еще время, и вот пришла весна. На небе светило солнышко, журчали ручейки от капели, и таяния снега. Было уже тепло, и на душе тоже было все спокойно. Теперь, я мог без проблем, не боясь, выходить за территорию на прогулку. По выходным с классом, мы ходили в кинотеатр «Руслан», на просмотр новых кинофильмов. Пока гуляли по городу, я узнавал улицы, новые для меня места. Запоминал их. В музеи любил заглядывать. Ну и, конечно же, на Пушкинский вокзал. Немного подработать. Никто об этом в интернате не догадывался. Да и зачем им было это нужно. Я всегда ощущал в себе, прекрасные, бунтарские качества. Я знал, что я по жизни справедливый бунтарь. Мне это всегда нравилось. Нас каждый год фотографировали. Но ни одной фотографии, мы никогда не видели. Буд-то бы и жизни у нас никогда не было. Возможно, разбирали их себе, для хвастанья, все тем же чиновникам. Я продолжал бороться за свою жизнь, за свое, и только свое будущее. Всегда поддерживая, в трудную минуту, ребят угнетенных воспитателями. Уже тогда, я ощущал в себе силу, бороться со злом, с коварством. Это всегда, предавало мне уверенности в себе! Мне всегда казалось, что я живу не своей жизнью! Что мое предназначение в другом! В очередной раз, я затосковал по свободе. А может, мне просто, хотелось найти свою мать? Я решил уйти из интерната. Дошел до Пушкинского вокзала, собрал подаяние. Сел на электричку и поехал на поиски родных. Всю дорогу, я думал только о матери. Думая о ней, мне легче было переносить тревоги, и другие напасти. Почему то мне казалось, что я ее обязательно отыщу. Верил в то, что она меня ждет. В электричке ко мне подсел мужичок. Просто рядом место было свободное. Заметил, что я еду один. И как то невзначай просто заговорил со мной. – Мальчик; — неожиданно спросил он; — куда ты путь держишь, — и где твои родители?; Я от изумления и неожиданного, его вопроса, скукожился весь, на сиденье. Долго всматривался в него, чего-то пытаясь понять. Но ничего вразумительного, в голову не приходило. – Кто же он такой, и что ему, от меня нужно?; — все задавался вопросом я; — Да ты не бойся, я тебя не съем; — не дождавшись от меня ответа, продолжил он; — Я, просто увидел, что ты один тут сидишь, вот спросил, куда ты едешь; — Меня зовут, Валерий Анатольевич, проживаю я в Пушкине; — неожиданно для меня, спокойно продолжил он; — Вот к дочке решил в город съездить, навестить, давно не виделись, мы с ней, да и внуков повидать; Я сидел как вкопанный, и просто слушал его. В его голосе, не прослеживалось ничего агрессивного, и угрожающего для меня. И я почувствовал, что он добрый человек, которому можно доверять. Я даже немного улыбнулся, и просто успокоился. – А ты, наверное, тоже из города Пушкина едешь?; — недолго думая, спросил он, ласково улыбаясь мне; Я, кивнул ему, и произнес еле слышно, — да, из города Пушкина; — И куда же, ты все-таки едешь, да еще и один?; — не унимался он; Почему то, в тот момент, мне показалось, что я могу ему верить, и все рассказать. Сердцем чувствовал, что он не предатель, и не сдаст меня в милицию. Я все ему рассказал. Откуда я, про избиения, про психбольницу, про препараты. И что я, сейчас еду искать свою маму, в город Ленинград. – Да уж, братишка, повертела тебя судьба; — никому не пожелаешь такого; — выслушав меня, произнес он; Удивительно, но он мне поверил! Ведь я был искренен перед ним! И о чудо, явно божественное вмешательство. Он предложил мне свою помощь, в поисках матери. – Моя дочка работает, в центральном адресном бюро; — продолжил он; — она поможет отыскать хоть, что ни будь о твоей маме. – Если ты Сережа согласен, мы поедем к ней вместе; — идти тебе все равно в городе некуда, а у нее большая квартира, все уместимся; — Она сегодня же, по твоим данным, соберет всю информацию о маме; Я, от такой доброты, чуть не расплакался. Прямо ком в горле встал. – Спасибо вам огромное Валерий Анатольевич; — вдруг, прослезившись, произнес я; — конечно же, я согласен; Ну вот мы приехали в Ленинград. Сели в троллейбус, и помчались по знакомому мне уже Загородному проспекту, в сторону Невского проспекта. Не забыл, почему то вдруг подумал я!
Страница 18 из 25
