19 декабря 1974 года, в Великом — городе, герое, Ленинграде, родился никому не известный, но сильный духом ребенок, которого судьба обделила счастьем, свободой и покоем. Назовем его Серёжей. Никто тогда и не ведал, какая скверная и жестокая судьба его ожидает впереди. Как ему придется карабкаться из-за всех сил, чтобы вырваться на свободу, но при этом остаться в живых, и «ЧЕЛОВЕКОМ».
Добавить в моё избранное
94 мин, 53 сек 3538
Троллейбус переехал Невский проспект, и поехал дальше, по Литейному проспекту. – А куда мы едем, Валерий Анатольевич?; — с тревогой в голосе спросил я; Мне, почему то показалось, что он сейчас завезет меня куда-нибудь, ну и …… Я понял, что ошибся, когда он заявил: — Не волнуйся Сережа, мы едем на Моховую улицу; — спокойно, улыбаясь, проговорил он; — осталось совсем недалеко; Из троллейбуса мы вышли на улице Чайковского, как раз перед зданием, тогдашнего КГБ. По просторечию, большой дом. Перешли Литейный проспект, и пошли по Чайковской улице. Дошли до глазной больницы и повернули на улицу Моховую. Мы дошли до ее дома, вошли в парадную. Он позвонился в квартиру. Дверь открыла, женщина средних лет. Она ему очень обрадовалась. – Здравствуй папа!; — я только с работы пришла, заходи, раздевайся, пожалуйста; — радостно произнесла она; Но, увидев меня, входящим в квартиру с ее отцом, она как то насторожилась, насупилась. Меня сразу заколотило всего. Я почувствовал, какую-то неприязнь, и мне захотелось даже выбежать из квартиры. – Папа; — уже с раздражением, и недовольством в голосе, спросила она; — а с кем, позволь узнать, ты приехал ко мне?; — что это за ребенок?; Вопросов у нее было так много, что Валерий Анатольевич даже как то растерялся. – Не волнуйся Сережа, я сейчас подготовлю дочку; — обратился он ко мне; — Да уж братишка, удивили мы ее с тобой; — улыбнувшись, сказал он; Он пошел на кухню, прикрыв за собой дверь. Я сидел в прихожей, и не мог двинуться с места, без разрешения хозяина квартиры. Как собачка, которая ждет команды хозяина. Пока они вели шумные переговоры. Из комнаты выбежала маленькая девочка. Лет, около трех наверно. Она подбежала ко мне с радостной улыбкой, чего-то пробормотала радостно. Обняла меня, и стояла так, пока на кухне не открылась дверь. Дочка не заметила открывшуюся дверь, ей просто не хотелось меня отпускать. Она так вцепилась в меня, что я даже заплакал, и прижался щекой к ее голове. Валерий Анатольевич и дочь, долго стояли в проеме двери, в каком-то оцепенении, не решаясь что-либо сделать. Увидев такую картину, он сказал ей: — Вот видишь доченька, этого ребенка, даже внучка, признала и полюбила; — не скрывая, своей радости, заявил Валерий Анатольевич; — как же он может быть плохим человеком?; — заключил он; Дочка, которую звали Тамара Васильевна, даже прослезилась, видя такую картину. Она тихонько подошла к дочурке, попыталась ее забрать от меня, но у нее ничего не получилось. Наташенька, а так зовут ее дочку, так сильно вцепилась в меня, что даже разрыдалась, когда ее пытались от меня оторвать. Тамара Васильевна, не стала настаивать. Она просто пригласила всех на кухню. Откушать, чего бог подал. Я легонечко, обратился к Наташеньке, чтобы она меня отпустила. Она посмотрела на меня, улыбнулась, взяла меня за руку, и потащила меня на кухню. Пока, мы общались, после приема пищи, Наташенька не слезала с моих колен, облокотившись головой в мою шею, и просто мирно посапывала. Тамара Васильевна, услышав весь мой рассказ, вытерла ладонями прослезившиеся глаза, она взяла слово: — Я, тебя услышала Сережа, жизнь твоя не сахар, как я поняла, но ты не отчаивайся, я постараюсь тебе, в чем ни будь помочь. Она записала мои данные, и пошла к телефону. Валерий Анатольевич сидел с нами на кухне. Наташенька все так же спала у меня на коленях. Ноги конечно у меня отекли, от такой тяжести, но меня это как то, совсем не беспокоило. Он записал, на всякий случай мои данные, данные интерната, чтобы приезжать навещать меня. – Сегодня Сережа, мы переночуем у дочки, а завтра поедем ко мне, познакомлю тебя со своей старушкой; — улыбаясь, сказал он; — старушка, это моя жена; — увидев, что я задумался, заключил он. Я согласился. На душе у меня царили мир и покой. Наташенька, спавшая у меня на коленях, согревала мне душу. Вернулась Тамара Васильевна, после долгих переговоров по телефону. – Не все еще потеряно Сережа!; — начала она разговор; — созвонилась я с работой; — уже повернувшись к отцу; — продолжила она. – Ничего не понимаю! – чуть ли не расплакавшись, сказала она. – Представляешь папа, по данным Сережи, никакой информации вообще не найдено, как будто бы его вообще не существует на свете, — что же это может значить?; — Не волнуйся Тома; — стараясь успокоить дочь, сказал Валерий Анатольевич; — разберемся с этой странной проблемой; — Ты давай лучше, завтра на работе, подними все службы ищеек, пусть ищут. – А я, попробую со своей стороны, чего ни будь поискать; — всю армию на поиски пущу, но найдем! Слушая их разговор, мне стало как то не по себе. Я не понимал о чем речь идет, кто там пропал. Мне стало тревожно. И эта тревога передалась Наташеньке. Она проснулась, но отпускать меня не спешила. Увидев это, Тамара Васильевна, все поняла. И чтобы разрядить напряженную обстановку, она с улыбкой предложила. – Друзья, а не попить ли нам чайку?; Она поставила чайник. И они заговорили о своем, домашнем. Мне было приятно их слушать. Я вдруг, почувствовал себя как дома. Наташенька почувствовала, что я уже успокоился, заулыбалась.
Страница 19 из 25
