19 декабря 1974 года, в Великом — городе, герое, Ленинграде, родился никому не известный, но сильный духом ребенок, которого судьба обделила счастьем, свободой и покоем. Назовем его Серёжей. Никто тогда и не ведал, какая скверная и жестокая судьба его ожидает впереди. Как ему придется карабкаться из-за всех сил, чтобы вырваться на свободу, но при этом остаться в живых, и «ЧЕЛОВЕКОМ».
Добавить в моё избранное
94 мин, 53 сек 3539
И на своем, тарабарском языке, мне стала чего-то рассказывать. Она меня так смешила, что мне пришлось прислушаться к ее тарабарскому языку, и отвечать ей вполне серьезно. Со стороны, эти переговоры выглядели так смешно, что уже смеялись все. Я был просто счастлив!!! Вечером со школы, с дополнительных занятий, вернулся еще один член семьи, Тамары Васильевны сын. Услышав с порога бурный смех из кухни, он поспешил туда. Поцеловал маму, обнял дедушку. Увидел, как мы с Наташенькой ведем переговоры, сначала ничего не понял, но потом тоже рассмеялся. Его звали Александром, ему было 13 лет. Спокойный, добрый подросток. Мы с ним сразу же подружились.
После веселых посиделок за чаепитием, взрослые решили уединиться, чтобы обсудить наболевшие вопросы, семейного характера, ну и соответственно подумать о тактике моего, сложного вопроса. Нас отправили к Александру в комнату, смотреть телевизор, общаться играть. Тогда я впервые увидел в ящике, какую-то физиономию. До этого, я вообще не видел включенный телевизор. Саша подарил мне ручную, электронную игрушку «курятник». Может, кто-то помнит ее? Там волк в курятнике собирает в корзину куриные яйца. Игра была потешная. Особенно смех, издающийся из нее. Наташенька, все так же не отходила от меня. Она еще не понимала, что нам все равно придется расстаться, но сейчас ей было не до этого. Мы играли, весело проводили время. Меня интересовало так много, и было столько вопросов. Саша, охотно соглашался удовлетворить мои потребности в знаниях. Он даже поражался тому, что я тянусь к знаниям. Я слушал внимательно, ловил его каждое слово. – Вас чего, там, совсем ничему не учат?; — неожиданно спросил он; — В общем, то как-то учат, но, мне, просто этого не хватает!; — ответил я ему. Вечер, прошел замечательно, на все сто процентов. Ночью спал я плохо. Вечно ворочался. Мне все не давала покоя, мысль, о том, что с утра, мне придется покинуть, эту прекрасную семью. Мне было так грустно, что я просто разревелся, и даже не заметил, что мой плачь, услышали. В комнату вошла Тамара Васильевна, присела на диван, обняла меня, и стала успокаивать. Она все поняла, без слов, почему я разревелся. Она же, все-таки мать! Я, ей рассказал о своих переживаниях, о своих мыслях. Она, улыбнувшись, по матерински, поцеловала меня в щеку. – Да что ты Сережа, сынок, успокойся; — проговорила она, тихим и добродушным голосом; — никто тебя не бросит, мы все к тебе уже привыкли; — ты замечательный и добрый ребенок; — мы обязательно будем приезжать к тебе в гости, и ты будешь, приезжать к нам; — сказав это, она даже прослезилась. Я успокоился. Поблагодарил ее, за ее доброту и нежность. Обнял ее, поцеловал в щеку. Она привстала с дивана, уложила меня. Поджала одеяло, чтобы мне было уютно и удобно спать. Поцеловала меня в щеку, пожелала доброй ночи, и удалилась отдыхать к себе. Я уснул быстро, с легкостью на душе. Наутро, я проснулся, от громкой беготни Саши, по квартире. Он разбудил маму, позвал ее в комнату. Она ужаснулась от того, что я спал с открытыми глазами. Она меня разбудила. — Сережа, ты сегодня спал?; — спросила она меня; Конечно, спал, Тамара Васильевна! — без промедления ответил я; — Позволь, спросить тебя тогда, — не унималась она; — а почему ты спишь с открытыми глазами?; Я ей все рассказал, и даже больше. Выслушав меня, она прослезилась. Мне казалось, что она готова была приехать в этот интернат и порвать его на части, на мелкие кусочки, со всем содержимым. У Саши я попросил прощение, за то, что я его испугал с утра. Представляю, как он тогда испугался. Саша позавтракал, собрался в школу, оделся. Открыл дверь, резко остановился, будто бы, что-то забыл. Развернулся, подошел ко мне, и просто обнял меня. – Будь счастлив Серега!; — Мы еще увидимся!; — Спасибо тебе! — со всей искренностью, проговорил он. Обнял маму, дедушку, сестренку, и ушел в школу. Видя это, все просто обомлели. В их семье, никогда, такого еще не было! Наташенька прилепилась ко мне, и мы все вместе пошли завтракать. – Ну что Сережа; — позавтракав, заговорил Валерий Анатольевич; — давай, потихоньку будем уже собираться; — у нас сегодня очень много дел, по поиску тебя и твоих корней; — Доченька, а ты со своей стороны, все проштудируй, на работе; — продолжая, обратился он к Тамаре Васильевне. – Я, буду ждать от тебя, скорейших новостей. Мне долго одеваться не пришлось. Я всегда это делал очень быстро. Валерий Анатольевич, тоже уже собрался. Мы оделись, я обнял Наташеньку, которая уже поняла, что я уезжаю, заплакала. Я пытался ей объяснить, что мы еще обязательно увидимся, и очень скоро! Поцеловал ее в щечку, и она успокоилась. Попрощалась со мной, на своем тарабарском языке, что выглядело очень потешно. Подошел к Тамаре Васильевне, прослезившись, у которой на глазах, тоже уже появились слезы. Мы обнялись, расцеловались. – Береги себя Сережа, родненький!; – прощаясь, проговорила она; — мы обязательно тебе поможем, найти себя!; — И спасибо тебе, что ты есть!; — Она обняла Валерия Анатольевича, и попросила его: — Папа, выходите сами, и захлопните дверь, пожалуйста; — не люблю долгие прощания.
После веселых посиделок за чаепитием, взрослые решили уединиться, чтобы обсудить наболевшие вопросы, семейного характера, ну и соответственно подумать о тактике моего, сложного вопроса. Нас отправили к Александру в комнату, смотреть телевизор, общаться играть. Тогда я впервые увидел в ящике, какую-то физиономию. До этого, я вообще не видел включенный телевизор. Саша подарил мне ручную, электронную игрушку «курятник». Может, кто-то помнит ее? Там волк в курятнике собирает в корзину куриные яйца. Игра была потешная. Особенно смех, издающийся из нее. Наташенька, все так же не отходила от меня. Она еще не понимала, что нам все равно придется расстаться, но сейчас ей было не до этого. Мы играли, весело проводили время. Меня интересовало так много, и было столько вопросов. Саша, охотно соглашался удовлетворить мои потребности в знаниях. Он даже поражался тому, что я тянусь к знаниям. Я слушал внимательно, ловил его каждое слово. – Вас чего, там, совсем ничему не учат?; — неожиданно спросил он; — В общем, то как-то учат, но, мне, просто этого не хватает!; — ответил я ему. Вечер, прошел замечательно, на все сто процентов. Ночью спал я плохо. Вечно ворочался. Мне все не давала покоя, мысль, о том, что с утра, мне придется покинуть, эту прекрасную семью. Мне было так грустно, что я просто разревелся, и даже не заметил, что мой плачь, услышали. В комнату вошла Тамара Васильевна, присела на диван, обняла меня, и стала успокаивать. Она все поняла, без слов, почему я разревелся. Она же, все-таки мать! Я, ей рассказал о своих переживаниях, о своих мыслях. Она, улыбнувшись, по матерински, поцеловала меня в щеку. – Да что ты Сережа, сынок, успокойся; — проговорила она, тихим и добродушным голосом; — никто тебя не бросит, мы все к тебе уже привыкли; — ты замечательный и добрый ребенок; — мы обязательно будем приезжать к тебе в гости, и ты будешь, приезжать к нам; — сказав это, она даже прослезилась. Я успокоился. Поблагодарил ее, за ее доброту и нежность. Обнял ее, поцеловал в щеку. Она привстала с дивана, уложила меня. Поджала одеяло, чтобы мне было уютно и удобно спать. Поцеловала меня в щеку, пожелала доброй ночи, и удалилась отдыхать к себе. Я уснул быстро, с легкостью на душе. Наутро, я проснулся, от громкой беготни Саши, по квартире. Он разбудил маму, позвал ее в комнату. Она ужаснулась от того, что я спал с открытыми глазами. Она меня разбудила. — Сережа, ты сегодня спал?; — спросила она меня; Конечно, спал, Тамара Васильевна! — без промедления ответил я; — Позволь, спросить тебя тогда, — не унималась она; — а почему ты спишь с открытыми глазами?; Я ей все рассказал, и даже больше. Выслушав меня, она прослезилась. Мне казалось, что она готова была приехать в этот интернат и порвать его на части, на мелкие кусочки, со всем содержимым. У Саши я попросил прощение, за то, что я его испугал с утра. Представляю, как он тогда испугался. Саша позавтракал, собрался в школу, оделся. Открыл дверь, резко остановился, будто бы, что-то забыл. Развернулся, подошел ко мне, и просто обнял меня. – Будь счастлив Серега!; — Мы еще увидимся!; — Спасибо тебе! — со всей искренностью, проговорил он. Обнял маму, дедушку, сестренку, и ушел в школу. Видя это, все просто обомлели. В их семье, никогда, такого еще не было! Наташенька прилепилась ко мне, и мы все вместе пошли завтракать. – Ну что Сережа; — позавтракав, заговорил Валерий Анатольевич; — давай, потихоньку будем уже собираться; — у нас сегодня очень много дел, по поиску тебя и твоих корней; — Доченька, а ты со своей стороны, все проштудируй, на работе; — продолжая, обратился он к Тамаре Васильевне. – Я, буду ждать от тебя, скорейших новостей. Мне долго одеваться не пришлось. Я всегда это делал очень быстро. Валерий Анатольевич, тоже уже собрался. Мы оделись, я обнял Наташеньку, которая уже поняла, что я уезжаю, заплакала. Я пытался ей объяснить, что мы еще обязательно увидимся, и очень скоро! Поцеловал ее в щечку, и она успокоилась. Попрощалась со мной, на своем тарабарском языке, что выглядело очень потешно. Подошел к Тамаре Васильевне, прослезившись, у которой на глазах, тоже уже появились слезы. Мы обнялись, расцеловались. – Береги себя Сережа, родненький!; – прощаясь, проговорила она; — мы обязательно тебе поможем, найти себя!; — И спасибо тебе, что ты есть!; — Она обняла Валерия Анатольевича, и попросила его: — Папа, выходите сами, и захлопните дверь, пожалуйста; — не люблю долгие прощания.
Страница 20 из 25
