Мы дети мутного времени. Исповедь детдомовца

– Обязательно, если конечно меня отпустят; — пообещал я, и расплакался; Мне очень не хотелось с ним расставаться. За несколько дней, я так привык к их семье, что я уже боялся их потерять. Я обнял его, будто бы в последний раз. Во всяком случае, мне так показалось. Мы дошли с ним до изолятора. Он прошелся по палатам, посмотрел, в каких условиях мне придется находиться. Что-то его, конечно, смутило тогда. Может казенщина, а может и запах смерти, исходящий от этого места. Я довел его до машины. Он обнял меня, перед тем как сесть в машину, и пообещал, что завтра приедет, и привезет подарки. Я обрадовался, до завтра можно и подождать, думал я. Он сел в машину, и она тронулась с места. На глазах у меня выступили слезы. Ненавидел я прощаний!!! В прочем, как и сейчас! Мне, почему то всегда казалось, что прощаясь, с близкими и родными, по духу людьми, никогда больше их не увидишь. В большинстве случаев, это было именно так. Но мои молитвы всегда были услышаны, и они возвращались. Он уехал, а я, спокойно пошел на бойню, в медпункт. Во всяком случае, мне так казалось. В общем-то, я оказался прав! Моя интуиция, меня никогда не подводила! В медпункте, меня уже ждала врачиха, которая имела на меня какие-то, корыстные планы. – Так, Сергей, иди в палату, располагайся, раздевайся до трусов. Потом придешь ко мне, в кабинет; Дверь из медпункта, она сразу же закрыла на ключ. Видимо для того, чтобы я не убежал. Я пришел в кабинет. Она уже ждала меня в халате и резиновых перчатках. – Входи и встань посредине кабинета; — каким-то странным тоном потребовала она; — Сейчас я тебя намажу мазью от вшей и всяких там насекомых. – Ты же у нас беглец, хрен знает, что ты там, на улице нахватался, – возьмешь и заразишь всех детей!; Из какой то, пластмассовой банки, она зачерпнула, какую-то зеленоватую, салатного оттенка слизь, в виде желе. Намазала она меня всего, с ног до головы, и даже лицо. Свободного места не было. Сверху, слизи, она обмотала все мое тело прозрачной пленкой. – Теперь иди в палату и отдыхай. Я, покорно, как на заклание, пошел в палату. Лег на кровать, накрылся одеялом, достал электронную игру, которую мне подарил Саша, сын Тамары Васильевны. И стал играть. Через какое-то время, пришла врачиха с шприцом. Я, сразу догадался, что это опять снотворное, «Аминазин». Ох, как я тогда был прав. Она вколола мне укол. Забрала домашнюю одежду и игрушку, захлопнула, с шумом, за собой дверь, и удалилась к себе в кабинет. Больше я этой одежды, и игрушки никогда не видел, она все забрала себе. Я уснул. И вот тут, началось самое страшное! Все мое тело, стало адски гореть, покрываться волдырями, ожогами. Я их очень сильно ощущал, но пошевелиться даже не мог. Мои глаза не открывались, из-за наркоза, я кричал, но меня никто не слышал. Эта была, самая страшная ночь в моей жизни. Я как-то почувствовал, что в медпункте никого не было. Было тихо и спокойно, как на кладбище. Все тело горело адским огнем. Температура поднялась, это я ощущал прекрасно. Я попытался встать с кровати. Как только поднимал голову с подушки, тут же начинала кружиться голова, и я падал обратно. Но кого-то все равно, нужно было докричаться. Через несколько, мучительных попыток встать, собрав всю свою волю в кулак, я все-таки, как то умудрился подняться с кровати. Сделав два шага, меня повело. Закружилась голова, и я упал на пол, между кроватями. Расположение палаты, коридора и кабинета, я помнил наизусть, поэтому придя в себя, я уже просто пополз к кабинету медсестры. Долго я полз, так как постоянно терял сознание. Но вот, на финишной прямой, у кабинета, я немного приподнялся, подергал ручку замка. Но он оказался закрытым. Я с ужасом осознал, что в изоляторе, я нахожусь совсем один. Мое тело, уже рвало на клочья. Я, то ревел, то орал от боли. Я боялся просто сгореть заживо. Я тогда, почему-то подумал, что лучше бы меня избили табуреткой, пережил бы это, на много легче. Поверьте мне друзья, врагам не пожелал бы, такой участи!!! На половине пути до палаты, я все-таки окончательно потерял сознание, и так остался валяться на полу, прямо в коридоре. Очнулся я в реанимации больницы. Весь под капельницами, и перебинтованный. С трудом оглянулся, и увидел рядом с собой Нину Павловну и Валерия Анатольевича. У меня от радости, в зобу дыханье сперло. Я сразу забыл про всякую боль, терзающую меня. Мне просто хотелось сейчас радоваться жизни, пусть и в реанимации. Нина Павловна сразу расплакалась. Валерий Анатольевич, пытался корить себя, за то, что не поверил мне, и моей интуиции.

Взрослые, никогда не понимают детей! Думая только о себе! А ведь детская интуиция, и воображение, никогда, не подводили их!!! Задумайтесь ВЗРОСЛЫЕ! Прислушайтесь к своим детям! Быть может ваши дети, предчувствуя опасность, спасут чью-то жизнь!

Валерий Анатольевич, рассказал мне, что вечером, когда он уже был дома, его что-то сильно стало тревожить. Он вдруг ощутил какую-то опасность. Сердце стало тревожно покалывать. Он рассказал все, что он увидел в интернате Нине Павловне.