Это лето пахло по-особенному: немного приторно, немного затхло, но было в этом что-то загадочно издевательское, что-то такое, что заставляло настораживаться не только прохладными дикими ночами, но и полуденным пустынным зноем. Настораживаться и оглядываться в поисках причины этого внезапного и очень неприятного ощущения. Запах витал над домами, деревьями, травами, рекой… Этим летом было очень мало птиц, только вороньё; по улицам часто бегали крысы, а озверевшие собаки ловили их и терзали на части.
Добавить в моё избранное
85 мин, 47 сек 17708
— Зачем?— неожиданно спросил он, глядя на неё.
Она улыбнулась.
— Потому что ты не всегда тот крылатый зверь, ты знаешь. Ты бываешь и человеком, притом человеком таким, который всё понимает. — Она взглянула ему в глаза. — Ты ведь всё понимаешь, да?
Он не ответил, лишь прижал её к себе.
— Я тебя напугал. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел…
— Ничего…
Его объятия были мягкими и осторожными, в которых так и хотелось раствориться, чтобы больше никогда не воскреснуть в своей нынешней материи. Ведь она была так глупа в сравнении с тем, что давала им эта мнимая близость. Настя немного отстранилась и протянула руку к его шее. Велор дёрнулся и попытался остановить её.
— Не надо. Они говорят…
— А ты им веришь, Велор? Не верь… Они лгут. Теперь нет твоего тюремщика, так могу я тебя освободить?
Он колебался несколько секунд, долгих и ненужных, а потом безвольно опустил руку. Девушка осторожно расстегнула ошейник, и он свалился на деревянный неровный пол, оставив на шее парня неприятные красные отметины, вблизи оказавшиеся ссадинами и небольшими ранками. Настя аккуратно и мягко провела по ним холодными пальцами. Он не шелохнулся, хотя взгляд его остекленел от этого прикосновения. Девушка вздохнула, потянулась и тихонько коснулась губами сначала его шеи, а потом немного сильнее поцеловала его в губы. На этот поцелуй он ответил.
— Ты же должен быть свободен. На то и даны крылья, Богом ли, Дьяволом. Всё равно, они твои.
Он вдруг улыбнулся. Она впервые увидела у него такую странную, но красивую улыбку. Она была живая и очень человеческая, совсем не та, что в ночь их необычного свидания. Она прижалась к нему ещё крепче.
— Кто-то же здесь должен быть прав. Спасибо…
Они долго, очень долго сидели молча, просто обнимая друг друга. Красавица и чудовище: в чём-то было сходство, может быть, немного отдалённое, но было. Им хватало для маленького такого счастья одних объятий и присутствия друг друга. Они были разные, но их это нисколько не волновало…
Им не хватило бы и вечности насладиться обществом друг друга, а их крохотное мгновение счастья оборвал внезапный топот множества ног. Отчего-то они поняли, кто это и зачем они пришли. Велор сильнее прижал к себе девушку, а та сжалась так, словно хотела превратиться в его маленькую и незаметную частичку. Он почувствовал, как ему на тело упало несколько холодных капель воды. Она плакала, а он не мог её успокоить, только нежно поглаживал её по шелковистым огненно-рыжим волосам, прижимая к себе. И что-то он шептал ей на ухо, а она не разбирала смысла сказанного, но это успокаивало, убаюкивало.
— Вот она!— кто-то закричал в толпу людей, ворвавшихся в безлюдный дом.
— Дочка! Настюша… Мы так беспокоились. Как ты могла сбежать?
Её подхватили на руки, с трудом отобрав у Велора. Он нехотя отпустил её и снова погрузился в мёртвый ступор, безвольно опустив руки и забившись в тёмный угол. Он никого не интересовал, только его мать, подошла и обняла своего сына. Но на них уже никто не обращал внимания.
И никто не заметил, что ошейник Велора пропал.
— Правда?— Вика удивлённо оглянулась на Настю, откинувшуюся на мягкую зелёную траву.
Этот день был чудесным: высоко в голубом небе светило яркое солнце, под берегом плескалась взбудораженная ветром река, а где-то кругом пели птицы. Единственным созданием, не вписывающимся в эту картинку, была бледная и растрёпанная девушка, глядевшая куда-то высоко в небо и глухим, отсутствующим голосом отвечающая на расспросы подруги, сидевшей рядом.
— Почему?
— Я не хотела говорить, но… Ты же мне подруга, — Настя краем глаза посмотрела на удивлённое лицо девушки. — Я же сюда сбежала. Из больницы. Думала, что они самым последним делом будут меня здесь искать, у бабушки. А они… слишком быстро меня нашли.
— А зачем они тебя обратно увозят?— поинтересовалась Вика, поубавив во взгляде удивления. — Ты совсем не выглядишь больной… Стоп! Ты из больницы сбежала?! Ты же говорила…
— Знаешь, сколько я врала за последние семь лет?— устало поморщилась Настя, снова глядя в небо. — Это постепенно становиться частью твоей жизни.
— А зачем ты врёшь?
— Чтобы верили. Чтобы не смотрели на меня, как на несчастную девочку, которая действительно неизлечимо больна.
— Неизлечимо? Чем?
— Не важно. Просто с генами не повезло, вот и всё.
— С генами?
— Наследственное… Не парься, — фыркнула Настя.
— Ладно, — как-то даже слишком просто сдалась Вика. — И всё-таки, я думаю, что ты из-за Велора так плохо выглядишь…
— Не начинай.
Вика краем глаза заметила, как напряглась в этот момент подруга. Эта дурацкая история нравилась ей всё меньше и меньше, хотя она с самого начала не отличалась ничем хорошим.
Она улыбнулась.
— Потому что ты не всегда тот крылатый зверь, ты знаешь. Ты бываешь и человеком, притом человеком таким, который всё понимает. — Она взглянула ему в глаза. — Ты ведь всё понимаешь, да?
Он не ответил, лишь прижал её к себе.
— Я тебя напугал. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел…
— Ничего…
Его объятия были мягкими и осторожными, в которых так и хотелось раствориться, чтобы больше никогда не воскреснуть в своей нынешней материи. Ведь она была так глупа в сравнении с тем, что давала им эта мнимая близость. Настя немного отстранилась и протянула руку к его шее. Велор дёрнулся и попытался остановить её.
— Не надо. Они говорят…
— А ты им веришь, Велор? Не верь… Они лгут. Теперь нет твоего тюремщика, так могу я тебя освободить?
Он колебался несколько секунд, долгих и ненужных, а потом безвольно опустил руку. Девушка осторожно расстегнула ошейник, и он свалился на деревянный неровный пол, оставив на шее парня неприятные красные отметины, вблизи оказавшиеся ссадинами и небольшими ранками. Настя аккуратно и мягко провела по ним холодными пальцами. Он не шелохнулся, хотя взгляд его остекленел от этого прикосновения. Девушка вздохнула, потянулась и тихонько коснулась губами сначала его шеи, а потом немного сильнее поцеловала его в губы. На этот поцелуй он ответил.
— Ты же должен быть свободен. На то и даны крылья, Богом ли, Дьяволом. Всё равно, они твои.
Он вдруг улыбнулся. Она впервые увидела у него такую странную, но красивую улыбку. Она была живая и очень человеческая, совсем не та, что в ночь их необычного свидания. Она прижалась к нему ещё крепче.
— Кто-то же здесь должен быть прав. Спасибо…
Они долго, очень долго сидели молча, просто обнимая друг друга. Красавица и чудовище: в чём-то было сходство, может быть, немного отдалённое, но было. Им хватало для маленького такого счастья одних объятий и присутствия друг друга. Они были разные, но их это нисколько не волновало…
Им не хватило бы и вечности насладиться обществом друг друга, а их крохотное мгновение счастья оборвал внезапный топот множества ног. Отчего-то они поняли, кто это и зачем они пришли. Велор сильнее прижал к себе девушку, а та сжалась так, словно хотела превратиться в его маленькую и незаметную частичку. Он почувствовал, как ему на тело упало несколько холодных капель воды. Она плакала, а он не мог её успокоить, только нежно поглаживал её по шелковистым огненно-рыжим волосам, прижимая к себе. И что-то он шептал ей на ухо, а она не разбирала смысла сказанного, но это успокаивало, убаюкивало.
— Вот она!— кто-то закричал в толпу людей, ворвавшихся в безлюдный дом.
— Дочка! Настюша… Мы так беспокоились. Как ты могла сбежать?
Её подхватили на руки, с трудом отобрав у Велора. Он нехотя отпустил её и снова погрузился в мёртвый ступор, безвольно опустив руки и забившись в тёмный угол. Он никого не интересовал, только его мать, подошла и обняла своего сына. Но на них уже никто не обращал внимания.
И никто не заметил, что ошейник Велора пропал.
— Правда?— Вика удивлённо оглянулась на Настю, откинувшуюся на мягкую зелёную траву.
Этот день был чудесным: высоко в голубом небе светило яркое солнце, под берегом плескалась взбудораженная ветром река, а где-то кругом пели птицы. Единственным созданием, не вписывающимся в эту картинку, была бледная и растрёпанная девушка, глядевшая куда-то высоко в небо и глухим, отсутствующим голосом отвечающая на расспросы подруги, сидевшей рядом.
— Почему?
— Я не хотела говорить, но… Ты же мне подруга, — Настя краем глаза посмотрела на удивлённое лицо девушки. — Я же сюда сбежала. Из больницы. Думала, что они самым последним делом будут меня здесь искать, у бабушки. А они… слишком быстро меня нашли.
— А зачем они тебя обратно увозят?— поинтересовалась Вика, поубавив во взгляде удивления. — Ты совсем не выглядишь больной… Стоп! Ты из больницы сбежала?! Ты же говорила…
— Знаешь, сколько я врала за последние семь лет?— устало поморщилась Настя, снова глядя в небо. — Это постепенно становиться частью твоей жизни.
— А зачем ты врёшь?
— Чтобы верили. Чтобы не смотрели на меня, как на несчастную девочку, которая действительно неизлечимо больна.
— Неизлечимо? Чем?
— Не важно. Просто с генами не повезло, вот и всё.
— С генами?
— Наследственное… Не парься, — фыркнула Настя.
— Ладно, — как-то даже слишком просто сдалась Вика. — И всё-таки, я думаю, что ты из-за Велора так плохо выглядишь…
— Не начинай.
Вика краем глаза заметила, как напряглась в этот момент подруга. Эта дурацкая история нравилась ей всё меньше и меньше, хотя она с самого начала не отличалась ничем хорошим.
Страница 17 из 24
