Зачитываясь историями о вампирах, просматривая всевозможные фильмы о нечисти, я никак не рассчитывала попасть в эпицентр истории…
Добавить в моё избранное
85 мин, 35 сек 13691
По мере нашего общения его снобизм и эгоизм стали рассеиваться, освобождая истинную суть характера.
Мы много разговаривали, рассказывали друг о друге все, друг научил меня играть в шахматы и шашки. Вторые мне понравились больше, чем первые. Но это очевидно потому что я выигрывала у Левы только в них. Игра в карты каждый раз заканчивалась моим провалом, и приходилось исполнять желание. Как правило, желанием выступал массаж. Я не против. Мне даже нравилось. Правда чешуйки, которые, как оказалось, покрывают не все тело, здорово меня доставали, — касаться их мне было не очень приятно.
Обаяние у моего сирена порой зашкаливало, и будь я не вампиром, а человеком… ну да не буду об этом. Можно считать, что мне повезло — я вампир. Лева словно вернул меня к жизни, окрасил серые будни красками и заставил чувствовать.
Все чаще ловлю себя на мысли что сдаю позиции, в последнее время основательно. Мне уже «повезло», что я вампир. Смех и только.
Почему мы с Левой сошлись так быстро? Быть может, потому что ни один из нас не может смириться с тем, кем является? Я до сих пор считаю, что вампиры это плохо. А он… считает, что мужчин-сирен не должно быть в природе. Отвратительный по внешнему виду феномен, который не находит принятия нигде, — ни у своих, ни у чужих.
Как-то я спросила друга, почему он согласился уйти со мной после концерта. Ответ был хоть и приятным, но… не могу сказать, что я в это поверила до конца. Лева сказал так, — «Все просто. Я почувствовал в тебе родственную душу. У нас, сирен, обостренное восприятие окружающего мира. К удивлению для себя, я почувствовал, что от тебя исходит не холод, как от других вампиров, а тепло. Ты особенная»…. На этом разговор закончился, и тема больше не поднималась. Не потому что я не хотела, а потому что Лева отмахивался.
Конвой изрядно кормил меня гадостью из пакетиков. Голод по-прежнему не просыпался. То ли я неправильный вампир, то ли… впрочем, других предположений у меня нет.
А вот работа с Дианой над хореографией танцовщиц совершенно не ладилась. Вампирша была категорически против моих предложений, а меня — ну никак не устраивали ее корректировки. Клёпа от нас выл. В прямом смысле. Разрядить ситуацию помогала Мария. Она отбирала лучшее из того, что мы могли предложить, и распределяла порядок движений в танце. Выбор музыки тоже пал на ее хрупкие плечи, так как мы с рыжей никаким образом не могли придти к согласию, о понимании между нами речи вообще не шло. Если Маши или Клёпы не было рядом, спор мог перейти в рукопашную.
В момент одной такой рукопашной к нам и заглянул Лева. Вот уж не ждали.
Реакция мужчины была мгновенной. Рыжая бестия скривилась, отпала от меня и тихонечко заскулила. Что сделал мой сирен, я так и не поняла. А рассказывать мне об этом друг категорически отказался.
Закрывая дверь в свою комнату, я с подозрением покосилась на сирена. Он выглядел спокойным, но в тоже время, я кожей чувствовала, — что-то не так.
— Лев, в чем дело? — протянув мужчине бокал с вином все-таки спросила я.
— Дело… — он принял бокал и уселся в кресло.
— Ага, — подтвердила я, садясь у него в ногах.
— Дело в том, что мне придется уехать…
— А, ну ладно. Надолго? — поинтересовалась я.
Рабочая командировка, с кем не бывает? Я как курьер в них не бывала, конечно, но другие работники фирмы с частой периодичностью в них отправлялись. Многим нравилось. Я бы тоже хотела, но должность не позволяла, как и учеба.
— Ир, я на совсем уезжаю.
Мир рухнул. Ощущение, что меня предали, захлестнуло душу и выступило кровавыми слезами на щеках.
Вот так, в наших организмах есть только кровь, ею и плачем…
Я думала, что мне было больно, когда разошлись родители. Мне казалось, что вселенная разбилась на мелкие осколки и никогда не будет собрана вновь. Я ошибалась. Сейчас было больнее. Да, родители тогда разошлись, но оба были рядом, в пределах досягаемости. А сейчас единственно близкое мне существо, по-настоящему близкое, которое знает кто я и какая, которое принимает меня такой как есть, — оставляет меня. Вот это больно. Так больно, что больнее некуда. Теперь я по полному праву могу считать себя ходячим трупом.
— Не плачь… — он поцеловал мои слезы, стирая их тем самым с кожи.
— Не уезжай… — тихо попросила я.
— Я должен. Это касается моей семьи…
— Но…
— Я не могу остаться. Все уже решено. Не плачь, моя маленькая вампирша. Вот увидишь, все еще будет хорошо…
Он замолчал. Я плакала. Он гладил меня по голове, перебирая волосы. Я медленно умирала.
— Если хочешь, ты можешь поехать со мной… — предложил Лева, поднимаясь и беря меня на руки.
— Не могу… — тихо ответила я, прижимаясь к его плечу.
Лева уехал. Я осталась. Жизнь потеряла для меня цвета окончательно. Я даже соглашалась с Дианой по поводу хореографии танцовщиц.
Мы много разговаривали, рассказывали друг о друге все, друг научил меня играть в шахматы и шашки. Вторые мне понравились больше, чем первые. Но это очевидно потому что я выигрывала у Левы только в них. Игра в карты каждый раз заканчивалась моим провалом, и приходилось исполнять желание. Как правило, желанием выступал массаж. Я не против. Мне даже нравилось. Правда чешуйки, которые, как оказалось, покрывают не все тело, здорово меня доставали, — касаться их мне было не очень приятно.
Обаяние у моего сирена порой зашкаливало, и будь я не вампиром, а человеком… ну да не буду об этом. Можно считать, что мне повезло — я вампир. Лева словно вернул меня к жизни, окрасил серые будни красками и заставил чувствовать.
Все чаще ловлю себя на мысли что сдаю позиции, в последнее время основательно. Мне уже «повезло», что я вампир. Смех и только.
Почему мы с Левой сошлись так быстро? Быть может, потому что ни один из нас не может смириться с тем, кем является? Я до сих пор считаю, что вампиры это плохо. А он… считает, что мужчин-сирен не должно быть в природе. Отвратительный по внешнему виду феномен, который не находит принятия нигде, — ни у своих, ни у чужих.
Как-то я спросила друга, почему он согласился уйти со мной после концерта. Ответ был хоть и приятным, но… не могу сказать, что я в это поверила до конца. Лева сказал так, — «Все просто. Я почувствовал в тебе родственную душу. У нас, сирен, обостренное восприятие окружающего мира. К удивлению для себя, я почувствовал, что от тебя исходит не холод, как от других вампиров, а тепло. Ты особенная»…. На этом разговор закончился, и тема больше не поднималась. Не потому что я не хотела, а потому что Лева отмахивался.
Конвой изрядно кормил меня гадостью из пакетиков. Голод по-прежнему не просыпался. То ли я неправильный вампир, то ли… впрочем, других предположений у меня нет.
А вот работа с Дианой над хореографией танцовщиц совершенно не ладилась. Вампирша была категорически против моих предложений, а меня — ну никак не устраивали ее корректировки. Клёпа от нас выл. В прямом смысле. Разрядить ситуацию помогала Мария. Она отбирала лучшее из того, что мы могли предложить, и распределяла порядок движений в танце. Выбор музыки тоже пал на ее хрупкие плечи, так как мы с рыжей никаким образом не могли придти к согласию, о понимании между нами речи вообще не шло. Если Маши или Клёпы не было рядом, спор мог перейти в рукопашную.
В момент одной такой рукопашной к нам и заглянул Лева. Вот уж не ждали.
Реакция мужчины была мгновенной. Рыжая бестия скривилась, отпала от меня и тихонечко заскулила. Что сделал мой сирен, я так и не поняла. А рассказывать мне об этом друг категорически отказался.
Закрывая дверь в свою комнату, я с подозрением покосилась на сирена. Он выглядел спокойным, но в тоже время, я кожей чувствовала, — что-то не так.
— Лев, в чем дело? — протянув мужчине бокал с вином все-таки спросила я.
— Дело… — он принял бокал и уселся в кресло.
— Ага, — подтвердила я, садясь у него в ногах.
— Дело в том, что мне придется уехать…
— А, ну ладно. Надолго? — поинтересовалась я.
Рабочая командировка, с кем не бывает? Я как курьер в них не бывала, конечно, но другие работники фирмы с частой периодичностью в них отправлялись. Многим нравилось. Я бы тоже хотела, но должность не позволяла, как и учеба.
— Ир, я на совсем уезжаю.
Мир рухнул. Ощущение, что меня предали, захлестнуло душу и выступило кровавыми слезами на щеках.
Вот так, в наших организмах есть только кровь, ею и плачем…
Я думала, что мне было больно, когда разошлись родители. Мне казалось, что вселенная разбилась на мелкие осколки и никогда не будет собрана вновь. Я ошибалась. Сейчас было больнее. Да, родители тогда разошлись, но оба были рядом, в пределах досягаемости. А сейчас единственно близкое мне существо, по-настоящему близкое, которое знает кто я и какая, которое принимает меня такой как есть, — оставляет меня. Вот это больно. Так больно, что больнее некуда. Теперь я по полному праву могу считать себя ходячим трупом.
— Не плачь… — он поцеловал мои слезы, стирая их тем самым с кожи.
— Не уезжай… — тихо попросила я.
— Я должен. Это касается моей семьи…
— Но…
— Я не могу остаться. Все уже решено. Не плачь, моя маленькая вампирша. Вот увидишь, все еще будет хорошо…
Он замолчал. Я плакала. Он гладил меня по голове, перебирая волосы. Я медленно умирала.
— Если хочешь, ты можешь поехать со мной… — предложил Лева, поднимаясь и беря меня на руки.
— Не могу… — тихо ответила я, прижимаясь к его плечу.
Лева уехал. Я осталась. Жизнь потеряла для меня цвета окончательно. Я даже соглашалась с Дианой по поводу хореографии танцовщиц.
Страница 11 из 24
