Покрытое кровью сердце…

Глубокая апатия накрыла меня с головой.

В один из таких серых дней меня отвели в кабинет Азазеля.

Со времени моего последнего пребывания в кабинете, обстановка в нем нисколько не изменилась.

Мужчина стоял, облокотившись о письменный стол, скрестив руки на груди и какое-то время сверлил меня взглядом. А потом ударил. Я растерялась, но не шелохнулась. От следующего удара я отлетела в стену, оставив в ней небольшую вмятину. Растерянность сменилась удивлением.

Мне стало больно. Больно, но не важно. Плакать не собираюсь. Почти не делала этого при жизни, так зачем лить слезы, став трупом? Надеюсь, слезы о Леве будут последними слезами в моей жизни вампиром.

Азазель ударил меня еще несколько раз. Я не сопротивлялась, не просила остановить. Я… не знала, как мне реагировать.

Когда вместо очередного удара, я получила поцелуй… я ошарашено уставилась на главу клана.

— Уже лучше, — подняв меня, Азазель устроил мою тушку на диване и протянул бокал с кровью.

Я выпила. Потом еще два. Раны зажили, но вставать не хотелось. Странное чувство вспыхнуло в груди, тело постепенно успокаивалось.

— Ты давно в зеркало на себя смотрела? Ходишь как приведение. Настоящий труп, тошно…

— Гм…

— Не смотри на меня так. Должен же я был привести тебя в чувство. Но высокий болевой порог не способствовал моим попыткам.

— То есть не у всех вампиров он высокий?

— Нет конечно. В свое время Асклепий находился в глубокой депрессии. Его привел в чувство второй удар. Ты выдержала двадцать, не пикнув.

— Да я крута…

— Похоже на то, — согласился мужчина.

— Я давно хотела спросить, но как-то времени не было… почему вампиры не отражаются в зеркалах? Ну, в смысле, не во всех? — я выжидающе посмотрела на главу клана, а он опустив голову и улыбнулся.

— Вампиры не отражаются в тех зеркалах, что были созданы с использованием серебра. Другие отражающие поверхности вполне нам подходят.

— Азазель, скажи… когда начнется мое обучение?

— Скоро. Свободна.

— Азазель? — позвала я, стоя уже у дверного косяка.

— Ну что еще?

— Ты классно целуешься, — подмигнув мужчине, я вышла из комнаты, закрыв дверь, и убежала вниз.

Рыжая вампирша как раз готовила девочек к выступлению.

— Диана, знаешь… я передумала. Девочки ставят мой номер.

— А не пойти бы тебе…?

— Мне нет, а вот ты… ляжешь, когда Принц Тьмы придет в следующий раз.

— Он же уехал, — сощурила глаза Диана.

— Надолго ли? — передразнила ее взгляд я.

Вампирша побледнела. Я никому не сказала, что Левиафан уезжает навсегда.

— Ставь что хочешь, — зло буркнула она, удаляясь.

Переодев девочек в более подходящие для моего номера костюмы, я вышла на сцену. Тихо-тихо сказала название композиции, что мне нужна, но ди-джей услышал.

У вампиров, как у идеальных хищников, прекрасно развит не только нюх, но и слух. Какими темпами они не теряют его от обилия громких звуков, — остается загадкой.

Мой черный костюм из латексных шортиков, смокинга в обтяжку и полусапожек на шпильках был встречен публикой на ура. Поклонившись, и помахав народу цилиндром, я заняла центральное место на сцене.

Первые аккорды музыки сопровождаются моими первыми па. Нежность танца выливается в страсть, страсть возвращается к нежности. Движения моего тела следуют за музыкой. Прощальный поклон, и меня сменяют танцовщицы.

За сценой меня ждет Азазель. Его аплодисменты заставляют меня улыбнуться.

Глава VII.

Любовь? Пожар!

Влюбилась ли я в главу своего клана? Однозначно — нет. Да, он мне нравится, — красивый, властный, сногсшибательный мужик. Конфетка просто. Но такую глупость как влюбленность я себе больше никогда не позволю.

В моей человеческой жизни была любовь. Большая и сильная. Всепоглощающая. Он был идеальным, как мне казалось. Мы учились в одном вузе, хотели вместе открыть свою школу танцев. Не сложилось. Меня использовали и предали. Но больно не было. Я абстрагировалась, закопала эти чувства внутри себя и посадила на цепь, закрепленную большим амбарным замком, чтобы они никогда больше не прорвались наружу и не увидели света. Пусть лучше живут во тьме, или вообще, — умрут.

Наши отношения с Володей, моим бывшим молодым человеком, начались как в сказке. Конфетно-букетный период казался волшебным. Вова водил меня по ресторанам и театрам, дарил цветы, буквально заваливая меня ими. Он делал комплименты. Столько подарков и сюрпризов я никогда ни от кого не получала. Он был первым, кто совершил этот подвиг и первым, кого я пустила в свое сердце и в свою постель. После постели все закончилось. Оказывается он с друзьями поспорил на новенький Infinity.

— Прости, котенок, но ты же понимаешь, что такой автомобиль на дороге не валяется.