Und wir tanzten

— То есть, да, — взволнованно поправился Гамильтон, выглядывая из-за моего плеча и силясь увидеть людей в малой гостиной, — но… Будет ли это уместно? Мы едва знакомы, ее положение выше моего.

— Откуда эти несуразные предрассудки? — я искренне попытался подбодрить друга вопреки собственному неожиданному желанию убедить его в обратном, — ничто не мешает нам поприветствовать ее. Идем.

Я был уверен в собственных намерениях. Желая совершить благое дело, я даже примерил на себя роль провинциальной свахи, если бы мой друг, наконец, смог обрести живую, а главное — теплую, в отличие от постояльцев подвалов больницы, спутницу жизни. Совершенно бескорыстно я желал ему счастья. Так я думал ровно до той минуты, пока мы не перешагнули порог малой гостиной, и я не увидел юную мисс Аделайн Торнби в компании двух девушек на софе подле камина.

Сегодня на ней было летящее платье цвета магии шартреза. Светлые локоны мягко струились по ее спине, благо девушка сидела вполоборота, и я мог беззастенчиво и незаметно рассматривать изящный силуэт. Высокие белые перчатки скрывали ее руки, и чуть выше запястья левой руки я приметил широкий смарагдовый браслет из серебра или белого золота. Даже если камни не были драгоценными, то на тонкой ручке Аделайн они играли глубиной красок, и браслет выглядел достаточно дорого. Очевидно, ее семья владела немалым состоянием, либо у юной мисс Торнби уже имелся влиятельный поклонник. Впервые я задумался, а не помолвлена ли, случаем, Аделайн?

К чему возникла эта мысль? Боже, о чем я думал?

Я не сразу заметил, что остановился, и теперь Гамильтон, с немым укором во взгляде, дожидался меня впереди. Невольно оттянув ворот рубашки, я улыбнулся другу, и прежде, чем я успел что-то придумать в собственное оправдание, звонкий голос Колокольчика подписал мне смертный приговор:

— Мистер Хейвуд! — Аделайн заметила нас и теперь махала мне рукой, облокотившись на спинку софы.

— Наверное, тебе стоит исповедаться перед смертью. — Замогильным голосом произнес Гамильтон, — и начинать молиться, чтобы твое мертвое тело не попало в мои руки…

— Рад вновь встретить вас, мисс Торнби. — Я вымученно улыбнулся.

Когда мы подошли ближе, чтобы поприветствовать девушек, внимание Аделайн, как и в прошлый раз, безраздельно принадлежало мне. И сегодня я был совершенно не в силах что-либо изменить, потому что юная мисс Торнби оказалась удивительно смышленой и неведомым образом умудрялась интересоваться моим мнением даже в тех случаях, когда моего участия вовсе не предполагалось.

— Скажите, мистер Хейвуд, — ее голос привычно звучал звонкими переливами колокольчика, — вам доводилось уже участвовать в каком-нибудь страшном деле?

— Да, — я решил отшутиться, — сегодня днем ко мне на ланч — замечательный ланч бочковой крепости, — заглядывал мистер Филлсгейт. Полагаю, он встречался вам на приеме у вашего дяди. — Я трагично коснулся пальцами переносицы, — вы не представляете, что я пережил…

— А призраки? Как, например, в лондонском Тауэре? — Фелиция Браун переглянулась с подругой.

— Призраки по части моего друга, — я указал в сторону Гамильтона, едва заметно призывая его, наконец, вступить в беседу, — думаю, он видит их каждый день. Они вместе слоняются по подвалам больницы, завывают и бренчат цепями…

— Боже мой, мистер Грей, — Аделайн весело прикрыла рот рукой, немного подскочив на софе, — вы можете видеть призраков?

— До сих пор не могу определить — достоинство это или недостаток моей работы, — в ответ улыбнулся Гамильтон, — но я уверен, мистер Хейвуд завидует моим клиентам.

— С чего бы мне им завидовать, мистер Грей?

— С ними меньше мороки.

Но я завидовал. Без ремарок и уточнений об аморальности. Завидовал по-черному, как только может завидовать безнадежно зависимый человек. Человек — страстно желающий что-то, но не имеющий возможности этим обладать. За редким исключением. Возможно, мне действительно следовало поступить на медицинский и работать где-нибудь в провинциальной больнице, как мой друг. Семейное дело порядком усложнило мне жизнь, несмотря на то, что в бытности юристом имелась масса достоинств. К примеру, я мог получить доступ к любому месту в нашем городке. К любому месту, к любому нужному мне телу…

Меня невольно охватила дрожь.

Должно быть, я слишком увлекся размышлениями и не заметил, как Аделайн настойчиво пыталась поймать мой взгляд, пока Фелиция рассказывала моему другу о модных местах Лондона. Ее рука незаметно скользнула к моей, привлекая мое внимание.

— Вы бывали прежде в этом доме, Юстас? — окончательно разрушив между нами стену приличий, обратилась ко мне Аделайн.

— Да, — едва различимо кивнув на лукавый жест, я свободно расправил плечи, — прежде мы часто бывали здесь с отцом, пока мистер Рейнолдс не отбыл во Францию.