«Необходимость на грани фетиша. Любопытный вид игры»…
Добавить в моё избранное
82 мин, 29 сек 20025
Горничная придет только завтра, и я мог не выходить на улицу весь день и предаваться утехам с моей очаровательной незнакомкой с каштановыми волосами.
Меня внезапно осенило. Ах, да… Аделайн. Любопытно, на каком моменте окончился наш незамысловатый менуэт? Я перевернулся на спину. В неторопливом раздумье я накручивал на палец каштановый локон женщины, лежа чуть выше нее и наблюдая за собственной рукой. Аделайн Торнби.
Что с ней было не так?
Не то чтобы я был сильно поражен ее свободомыслием. Мне доводилось встречаться с разными женщинами, и если они были не прочь скоротать время за пределами супружеского ложа или отчего дома, последствия их выбора едва ли меня беспокоили. Привилегии, состояние, любые права, владения, имущество — все принадлежало их мужьям. В наше время женщины бесправны. Никто не воспринимал слова женщины всерьез, даже если она говорила правду.
Но то ли была легкомысленность, то ли увлеченность, но я отчетливо помнил лицо Аделайн напротив своего… И в ней не было ни малой толики опостылевшей мне грязной пошлости, как не было меж нами в ту ночь вульгарной игры с громкими криками и глупыми хихиканьями. Не уверен, что знаю правильное слово, но это была… Искренность?
Я должен привести себя в чувства. Любой ценой. Подобные размышления об Аделайн не приведут ни к чему хорошему. Прийти в себя… В конце концов, я — наследник рода, Юстас, черт дери, Хейвуд. Не считая сестры, живущей в Уэльсе, я и только я — лицо нашей семьи, от которой почти ничего не осталось.
Какая ответственность. Меня сейчас разорвет от гордости.
Далеко, в тишине сумрачного холла, раздался настойчивый глухой стук. Кто-то упрямо желал попасть ко мне в дом.
Резко сев на постели, я замер. Я в ужасе смотрел на дверь подвала, ведущую наверх, и, кажется, почти не дышал. В моей голове тотчас же замелькали кровавые картины расправы надо мной, когда констебли обнаружат исчезнувшее тело в моем подвале. Череда громких скандалов и разбирательств уничтожит мою репутацию! Я больше никогда не смогу насладиться упоительной чистотой моих хладных любовников…
Я надеялся, что, не получив ответа, нежданный гость уйдет. На лбу проступила испарина, я не сразу это заметил из-за сковавшего мое тело животного страха. Но посетитель продолжал громко стучать в дверь, и я был вынужден признать: мне придется выйти к незваному гостю, чтобы поприветствовать и отправить его восвояси лично.
Поднявшись с постели, я скинул с себя халат, оставшись лишь в сорочке и брюках, и прикрыл им обнаженное тело. Я понимал, это не сильно поможет, если констебли заявились ко мне с ордером на обыск, но, в то же время, на задворках моего трепещущего подсознания теплилась надежда, что я достойно вел себя в свете все эти годы, и подозревать меня в совершении грязных делишек нет причин.
Дверь с моим сокровищем я закрыл на замок. На всякий случай.
На деревянных ногах я заставил себя подняться по лестнице наверх и пройти сквозь темный коридор. Тот, кто настукивал в мою дверь, очевидно, был уверен, что я сегодня дома, либо упорно не желал признавать моего отсутствия и отчаянно ожидал ответа. Проходя мимо зеркала, я невольно бросил взгляд на свое отражение и немного пригладил взлохмаченные волосы. Сегодня я был непотребно далек от привычного образа и больше напоминал завсегдатаев пабов, да, да, тех самых, печально не бритых, помятых, с синяками под глазами. Надеюсь, хотя бы пах я немного иначе.
Наконец я добрался до двери. Зимнее утро застало меня промозглым туманом и моросью, ударившей в мое лицо вместе с порывом сильного ветра. Когда я перестал щуриться, то увидел на пороге бледную женщину в промокшем насквозь темно-сером плаще.
— Прошу прощения, — начала она, спустя минуты неловкого молчания и моего хмурого взгляда, — я, наверное, ошиблась адресом… Мне сказали, здесь находится офис хорошего адвоката.
Я невольно закатил глаза. Или не знаю, на что это было похоже, но я попытался закатить глаза. На лице женщины отразилось непонимание, однако она не уходила, бросив мне в лицо свои несуразные извинения.
— У меня сегодня немного не приемный день, знаете ли, — я изо всех сил пытался заставить свой голос звучать спокойнее, — но судя по тому, как долго вы ломились в мою дверь, у вас что-то срочное, миссис…?
— Такер. Мое имя Аманда Такер. — Женщина с силой сцепила перед собой бледные руки, и я успел заметить следы порезов на ее ладонях, уходящих куда-то под узкие рукава платья. — Вы — мистер Хейвуд?
Все еще обдумывая ее странные порезы и труп в моем подвале, я шумно выдохнул, жестом пригласив ее пройти в холл:
— Собственной персоной. Прошу вас, — смутное чувство тревоги подсказывало мне, будто впереди меня ожидал долгий разговор, — или вы намерены говорить на пороге моего дома?
Мы прошли в мой кабинет. Я предложил ей присесть, сам же принялся зажигать лампы.
Меня внезапно осенило. Ах, да… Аделайн. Любопытно, на каком моменте окончился наш незамысловатый менуэт? Я перевернулся на спину. В неторопливом раздумье я накручивал на палец каштановый локон женщины, лежа чуть выше нее и наблюдая за собственной рукой. Аделайн Торнби.
Что с ней было не так?
Не то чтобы я был сильно поражен ее свободомыслием. Мне доводилось встречаться с разными женщинами, и если они были не прочь скоротать время за пределами супружеского ложа или отчего дома, последствия их выбора едва ли меня беспокоили. Привилегии, состояние, любые права, владения, имущество — все принадлежало их мужьям. В наше время женщины бесправны. Никто не воспринимал слова женщины всерьез, даже если она говорила правду.
Но то ли была легкомысленность, то ли увлеченность, но я отчетливо помнил лицо Аделайн напротив своего… И в ней не было ни малой толики опостылевшей мне грязной пошлости, как не было меж нами в ту ночь вульгарной игры с громкими криками и глупыми хихиканьями. Не уверен, что знаю правильное слово, но это была… Искренность?
Я должен привести себя в чувства. Любой ценой. Подобные размышления об Аделайн не приведут ни к чему хорошему. Прийти в себя… В конце концов, я — наследник рода, Юстас, черт дери, Хейвуд. Не считая сестры, живущей в Уэльсе, я и только я — лицо нашей семьи, от которой почти ничего не осталось.
Какая ответственность. Меня сейчас разорвет от гордости.
Далеко, в тишине сумрачного холла, раздался настойчивый глухой стук. Кто-то упрямо желал попасть ко мне в дом.
Резко сев на постели, я замер. Я в ужасе смотрел на дверь подвала, ведущую наверх, и, кажется, почти не дышал. В моей голове тотчас же замелькали кровавые картины расправы надо мной, когда констебли обнаружат исчезнувшее тело в моем подвале. Череда громких скандалов и разбирательств уничтожит мою репутацию! Я больше никогда не смогу насладиться упоительной чистотой моих хладных любовников…
Я надеялся, что, не получив ответа, нежданный гость уйдет. На лбу проступила испарина, я не сразу это заметил из-за сковавшего мое тело животного страха. Но посетитель продолжал громко стучать в дверь, и я был вынужден признать: мне придется выйти к незваному гостю, чтобы поприветствовать и отправить его восвояси лично.
Поднявшись с постели, я скинул с себя халат, оставшись лишь в сорочке и брюках, и прикрыл им обнаженное тело. Я понимал, это не сильно поможет, если констебли заявились ко мне с ордером на обыск, но, в то же время, на задворках моего трепещущего подсознания теплилась надежда, что я достойно вел себя в свете все эти годы, и подозревать меня в совершении грязных делишек нет причин.
Дверь с моим сокровищем я закрыл на замок. На всякий случай.
На деревянных ногах я заставил себя подняться по лестнице наверх и пройти сквозь темный коридор. Тот, кто настукивал в мою дверь, очевидно, был уверен, что я сегодня дома, либо упорно не желал признавать моего отсутствия и отчаянно ожидал ответа. Проходя мимо зеркала, я невольно бросил взгляд на свое отражение и немного пригладил взлохмаченные волосы. Сегодня я был непотребно далек от привычного образа и больше напоминал завсегдатаев пабов, да, да, тех самых, печально не бритых, помятых, с синяками под глазами. Надеюсь, хотя бы пах я немного иначе.
Наконец я добрался до двери. Зимнее утро застало меня промозглым туманом и моросью, ударившей в мое лицо вместе с порывом сильного ветра. Когда я перестал щуриться, то увидел на пороге бледную женщину в промокшем насквозь темно-сером плаще.
— Прошу прощения, — начала она, спустя минуты неловкого молчания и моего хмурого взгляда, — я, наверное, ошиблась адресом… Мне сказали, здесь находится офис хорошего адвоката.
Я невольно закатил глаза. Или не знаю, на что это было похоже, но я попытался закатить глаза. На лице женщины отразилось непонимание, однако она не уходила, бросив мне в лицо свои несуразные извинения.
— У меня сегодня немного не приемный день, знаете ли, — я изо всех сил пытался заставить свой голос звучать спокойнее, — но судя по тому, как долго вы ломились в мою дверь, у вас что-то срочное, миссис…?
— Такер. Мое имя Аманда Такер. — Женщина с силой сцепила перед собой бледные руки, и я успел заметить следы порезов на ее ладонях, уходящих куда-то под узкие рукава платья. — Вы — мистер Хейвуд?
Все еще обдумывая ее странные порезы и труп в моем подвале, я шумно выдохнул, жестом пригласив ее пройти в холл:
— Собственной персоной. Прошу вас, — смутное чувство тревоги подсказывало мне, будто впереди меня ожидал долгий разговор, — или вы намерены говорить на пороге моего дома?
Мы прошли в мой кабинет. Я предложил ей присесть, сам же принялся зажигать лампы.
Страница 12 из 24
