Ремиссия

— всхлипывает Надя. — Гос-поди, я не могу больше слушать… Как он кричит!

Мужчины вообще не умеют терпеть боль, — говорит врач-женщина, почему-то с осуждением глядя на врача-мужчину.

Олег обычно такой терпеливый… Может, дать ему еще не-много обезболивающего? — просит Надя.

Есть риск для жизни.

Но он так страдает!

Крики вдруг прерываются.

Врачи удивленно переглядываются между собой. Надя на-пряженно вслушивается в тишину, потом вскрикивает — «Боже!» — и бежит по коридору к палате.

Из палаты выходят две усталые медсестры. Одна из них оста-навливает Надю:

Не надо туда.

Он умер? Скажите мне! Он умер, да?! — истерически кричит Надя.

Нет, что вы! — взмахивает рукой медсестра. — Не волнуй-тесь. Он просто заснул. Обезболивающие подействовали, боль ку-пирована, он спит… Вы можете ехать домой, он проспит как мини-мум часов десять.

А как он? — бестолково спрашивает Надя.

Говорю же вам — спит! Кричал, бормотал что-то, бредил… Но это от наркотиков бывает. Зато теперь спит. Идите, вам тоже от-дохнуть надо.

Надя стоит в нерешительности. Потом — поворачивается и уходит, ни с кем не прощаясь.

Врачи и медсестры смотрят ей вслед.

Бедняга! — говорит врач-мужчина. — Совсем молодая баба, а сколько ей дерьма предстоит за мужем вынести. И не только дерь-ма.

Надя возвращается домой. Уже утро. Сережа завтракает на кухне, выбегает ей навстречу, за ним идет Мария Петровна.

Мама, как там папа?

Как Олежек?

Ему лучше, — бормочет Надя. — Он заснул.

Она проходит в комнату и без сил падает на диван, прямо в одежде.

Он все кричал… Кричал… Бормотал что-то… А потом за-снул. Я тоже сейчас лягу. Вы извините меня, Мария Петровна… Вы с Сережей погуляете?

Погуляю, погуляю. Поспи, детка.

Надя закрывает глаза.

Вечер. Надя на обеденном столе разбирает свежевыглаженное белье, раскладывает его стопочками. Звонит телефон. Надя подхо-дит.

Алло… Да, это я. Нет, Сергей Данилович, ничего. Я уже про-снулась. Да, он у Марии Петровны, я решила, что так лучше. Я буду целые дни у Олега. Нет, он нормально это переживает. Он умный мальчик. Все понимает. Да, я звонила. Олег еще спит. Завтра поеду. Да. Хорошо.

Некоторое время Надя молчит, слушает. Потом с чувством восклицает:

Боже мой! Как же так?! Господи, прямо проклятье какое-то! Ведь совсем недавно… Да, да, конечно, я понимаю. Нет, я думаю, ничего страшного, это же на несколько дней. Да, конечно, я сама справлюсь, Мария Петровна поможет с Сережей. Хорошо, если что-то будет нужно, я обращусь к Нине Антоновне обязательно. Но, я думаю. Мы справимся. Конечно, поезжайте. Господи, такой моло-дой еще мужчина! Ну, вы держитесь, Сергей Данилович. Я так вам сочувствую. Нет, все равно это тяжело… Все-таки родня. Да. Да. До свидания, Сергей Данилович.

Надя кладет трубку. Некоторое время стоит в потрясенном молчании, смотрит перед собой. Потом возвращается к столу и продолжает разбирать белье.

Больница.

Надя идет по коридору. На ногах — тапочки. В одной руке — пакет с туфлями, в другой — тяжелая продуктовая сумка. Проходя мимо поста медсестры, приветливо кивает. Подходит к открытой двери палаты и слышит бодрый голос Олега:

Да врач говорит, что никакого ухудшения, вообще ничего! Все как было, даже лучше… Просто какой-то непонятный приступ боли и кровотечение. Я проснулся, они начали меня исследовать, всякие телевизоры в желудок совать. Ничего, даже рубца нет. Не-понятно, отчего кровотечение.

Да, наша современная медицина… — слышится голос Анд-рея.

Правильнее сказать — наша советская медицина, которая са-мая бесплатная медицина в мире! — прерывает его бодрый голос Димы. — Чего от них ждать? Мы в медицине отстаем, к примеру, от США лет на пятьдесят!

Надя входит в палату:

Тихо, мальчики, врачи еще услышат! Лечить откажутся.

Надюша! Привет! — хором приветствуют ее «мальчики»: Олег, Андрей, Дима и Коля.

Олег сидит на кровати в спортивном костюме. Он выглядит совсем здоровым. Остальные кровати пустуют. Заметив удивлен-ный взгляд Нади, Олег поясняет:

Все ушли гулять. Погода хорошая. А мы тебя дожидались.

Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Надя, целуя Олега.

Хочу домой! — заявляет Олег, имитируя интонации каприз-ного ребенка.

Врачи не говорят, когда тебя отпустят?

Обещают через недельку. Почему Сережу не привела?

Они сегодня с Марией Петровной идут в театр. Будут смот-реть великий детский балет «Чипполино». Я подумала, многовато эмоций для одного дня: и больница, и театр.

Какой кошмар — балет «Чипполино»! — фыркает Дима. — Смотри, Надя, ребенок после такого плохо спать будет.

А я в детстве смотрел «Чипполино», — неожиданно вступает в разговор Коля.