Ремиссия

От неожиданности Олег выворачивает руль и едва не сталки-вается со встречной машиной. Но ему удается выровнять ход и он с ужасом смотрит на нищего, сидящего рядом, на пассажирском мес-те.

Я не люблю говорить при свидетелях, — спокойно поясняет нищий. — Это не нужно. О чем ты хотел меня спросить? Что ты еще не понял?

Почему? Почему все умерли, а я остался жив?

Ты забыл? — удивляется нищий. — Ты сам их отдал вместо себя.

Нет… Я о ребятах. О Диме, Андрюше, Ларе и Зое. Они по-гибли. Машина восстановлению не подлежит. А я — уцелел. Хотя, по логике, должен был погибнуть первым. Но на мне — ни царапи-ны! Порезы заживают моментально… Что это за чертовщина, а?

У тебя новая машина. Славная. И ты дешево ее купил, — спо-койно говорит нищий.

Почему я жив?!

Ты купил себе еще и бессмертие… Когда отдал своего сына.

Как это — бессмертие? — лепечет опешивший Олег.

Бессмертие — это значит, что ты никогда не умрешь. Ты про-сто не можешь умереть. Тебе не страшны болезни и старость. И аварии тоже. Вот сейчас ты ведешь невнимательно, создаешь ава-рийную ситуацию на дороге. А навстречу нам движется «Москвич» в котором один наивный дурачок везет троих детей на прививки. И жена тоже с ним… Так вот: если вы столкнетесь, они все погибнут. А у тебя не будет даже царапины. Не знаю, правда, как ты будешь объясняться с ГАИ. В прошлый раз тебе повезло, что водитель гру-зовика был пьяным.

Пока нищий произносит свою речь, Олег резко сворачивает и останавливает машину у тротуара. Действительно, к концу речи нищего по встречной полосе проезжает «Москвич», в котором си-дит супружеская пара с тремя детьми.

Почему умерла Лана? И ребенок? Это — случайность?

В этом мире случайности вообще маловероятны, — философ-ски вздыхает нищий. — Она умерла, потому что любила тебя. И твои друзья — по той же самой причине. Каждый, кто приблизится к тебе с добрыми чувствами, обречен на скорую смерть. Заведи себе щенка — и через пару недель он умрет. Даже если ты сделаешь ему все прививки. А может, он умрет уже через три дня. Как только по-любит тебя…

Это бред какой-то!

Проверь! Хотя — странно, что ты все еще не веришь… Сколько раз ты был на грани смерти? Сколько раз ты возвращался к жизни? И почему? Потому что произносил заветные слова! И ты все еще не веришь? Не настолько же ты туп!

Не может быть… Нет, не верю. Значит, ты говоришь, я бес-смертен? А если я наступлю на мину?

Тебе вреда от этого не будет. Можешь командовать армией и идти грудью на пулемет. Не получишь ни царапины. Но горе тем, кто пойдет за тобой…

А если я не хочу?

Командовать армией? Воля твоя! Ты можешь использовать свое бессмертие так, как захочешь.

А если я не хочу жить?! Если мне надоело?!

Здесь я помочь тебе не могу. Даже если бы захотел. Ты купил свое бессмертие. Ты уже не сможешь от него отказаться, как бы те-бе не хотелось. Ты заплатил за него самую высокую цену. В тот са-мый миг, — голос нищего дрогнул и сорвался, и Олег с удивлением взглянул на него: так странно показалось ему, что этот монстр, этот посланник Ада проявляет какие-то человеческие чувства! Но ни-щий быстро справился с волнением, и закончил почти злорадно, — В тот самый миг, когда ты отдал своего сына!

Высокую цену? Свою бессмертную душу, да?

В этот миг мимо с завыванием сирены проносится пожарная машина.

Олег нервно оборачивается на звук…

А когда оглядывается на своего собеседника, того уже нет. Пассажирское сиденье пусто…

Квартира Говоровых.

Олег ходит по квартире и запирает все форточки. Заклеивает скотчем щели в окнах. И бормочет:

Значит, говоришь, не смогу? Нет, смогу! Захочу — и смогу! Вот увидишь! Ты толкнул мне паршивый товар, сволочь… И я его тебе верну…

Олег проходит на кухню, закрывает форточку и заклеивает окно там. Затем — включает все конфорки у газовой плиты, не за-бывая и духовку. Духовку он открывает настежь. И садится на стул, бормоча:

Получится… Получится…

Олег сидит, вдыхая газ полной грудью. И смотрит на часы.

Стрелки перемещаются на пятнадцать минут… На сорок… На час… На полтора… Газ все идет со свистом, а Олег продолжает ждать.

Наконец, Олег понимает, что газ не причиняет ему вреда.

И тогда он вынимает спичку и чиркает о коробок…

Раздается взрыв.

Эпилог

Больничный холл. Работает телевизор. Перед телевизором на стульях сидят больные в тапочках, халатах, спортивных костю-мах… Все — худые, с растрепанными, жидкими волосами, некото-рые — лысые, у женщин головы повязаны косыночками. Присло-нившись к стене, стоит санитарка в белом халате и шапочке.

На экране телевизора — кадры полуразрушенного дома с черным провалом ровно посредине корпуса.

Голос тележурналиста:

В очередной раз Москву потряс взрыв в многоквартирном жилом доме…