Ремиссия

Коридор, ведущий от холла, кабинеты врачей. Дверь, на ней — дощечка: «Заведующий отделением». Ниже — в стеклянном окошечке — надпись: «Дворецкий Михаил Львович».

Напротив кабинета в глубоком кресле сидит красивая моло-дая женщина. Она изысканно одета, тщательно причесана, на ней — высокие сапоги с каблуками-шпильками, в руках — сумочка. Жен-щина напряженно ждет.

Из холла доносится голос телерепортера:

Две основные версии на сегодняшний день: террористиче-ский акт и утечка бытового газа…

Женщина встает и, громко цокая каблуками, проходит по ко-ридору к холлу. Некоторые больные оборачиваются, смотрят на нее с любопытством. Санитарка возмущенно глядит на сапоги женщи-ны.

Голос телерепортера:

Количество жертв пока не установлено…

А почему вы без сменной обуви? — возмущенно спрашивает санитарка. — Кто вам позволил войти в отделение без сменной обуви?

Красивая женщина смущается, хочет что-то ответить сани-тарке, но из-за спины, из коридорчика ее вдруг появляется моло-денькая медсестра и любезно говорит:

Вы — Воронова Альбина Дмитриевна? Михаил Львович го-тов вас принять.

Санитарка умолкает, но возмущение не сходит с ее лица.

Альбина Воронова скрывается в коридорчике вслед за моло-денькой медсестрой.

Голос телерепортера:

Первым из-под развалин был извлечен жилец из квартиры, находившейся на пятом этаже: Говоров Олег Сергеевич. Мужчина находился в сознании и, к удивлению спасателей и врачей «скорой помощи», практически не получил телесных повреждений…

Альбина заходит в кабинет.

Захлопнувшаяся дверь заглушает голос телерепортера.

Кабинет.

Молодой кудрявый врач (тот самый врач, с которым говорил Олег), сидящий у стола с какими-то бумагами в руках, вскакивает при виде Альбины.

Лялечка, лапочка, прости, я заставил ждать… Садись, я сей-час чайку согрею.

Миша, что показали анализы? Результат положительный или отрицательный?

Миша бросает на нее смущенный, испуганный взгляд:

Ты только не беспокойся, Лялечка, не беспокойся. Все не так страшно. Послезавтра же я тебя госпитализирую, проведем курс ле-чения… Может быть, понадобится небольшая операция. Но я тебя уверяю: это совсем не так страшно, как ты можешь…

Миша, результат — положительный? У меня рак?

Ну, Альбина, ты же понимаешь, что я не могу прямо так…

Я хочу знать свой диагноз. Да, я знаю, у нас не принято гово-рить, ты сейчас начнешь мне врать… Господи, Миша, мы с тобой знакомы уже восемнадцать лет! Достаточно, чтобы узнать друг дру-га… Ты знаешь: я не закачу истерику и не выброшусь из окна. И вообще ничего такого не сделаю. Я лягу в твою больницу и буду мужественно лечиться. Даже если лечение уже не имеет смысла. Я все равно сделаю все, что ты прикажешь. Ты — врач, ты команду-ешь… Я только хочу знать свой диагноз. Опухоль была злокачест-венная? Это рак?

Миша глубоко, словно перед прыжком в холодную воду, вдыхает и на одном дыхании выпаливает:

Да. Результат биопсии положительный. Это рак.

Но, увидев, как сразу сникла Альбина, начинает быстро-быстро говорить:

Но я уверяю тебя, это излечимо! Мы захватили на ранней ста-дии, может, обойдемся без химеотерапии, курс облучения назначим минимальный… Без операции, конечно, не обойтись, но у тебя бу-дет лучший хирург и лучший анестезиолог, я позабочусь, я сам бу-ду наблюдать, я тебя вылечу, Альбина, я тебя вылечу, клянусь, ты не умрешь, потому что я люблю тебя и я хочу на тебе жениться, я не допущу, чтобы ты умерла…

Миша, — очень мягким, ласковым голосом перебивает его Альбина. — Мишенька, дорогой, скажи мне пожалуйста правду, а? Я слишком долго тянула, да? Я слишком поздно пришла?

Нет! Нет! — пылко восклицает Миша и даже воздевает руки, словно защищаясь от ее слов. — Я уверяю тебя…

Ну, хорошо, хорошо, я тебе верю… Это будет очень мучи-тельно? Я просто хочу знать, что меня ждет.

Я сделаю все, чтобы ты не мучилась.

Все-все? — Альбина буквально впивается взглядом в лицо Миши. — Все, что понадобится?

Что ты имеешь в виду? — испуганно переспрашивает Миша. — Я позабочусь о лучших лекарствах… Я для тебя все сделаю, обещаю, клянусь… Ты даже родителям пока не говори, чтобы они не волновались… И я не скажу…

Спасибо, Миша. Я не скажу. Пока — не скажу. Я просто по-думала о методе доктора Кеворкяна, когда спрашивала, все ли ты готов для меня сделать, — быстро произносит Альбина, просияв очаровательнейшей улыбкой.

Миша буквально столбенеет при этих ее словах.

Ты с ума сошла! Я тебя вылечу!

Так мне ложиться послезавтра?

Да. Ты пока собери вещи, все, что тебе понадобится здесь. И закончи с делами, какие неотложные…

Да. Мне надо сдать в издательство рисунки к энциклопедии…