Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
Добавить в моё избранное
81 мин, 21 сек 8663
Сев на корточки на перевёрнутое ведро и завернувшись в какие-то тряпки, видимо оставленные уборщицей, Он затаился и стал ждать. Буквально через некоторое время, палаты взбесились и толпы придурков верещали и вели себя как и предполагалось, тем самым экстренно вызвав на место потопа медперсонал. Вонь была настолько невыносимой, что ни одна тварь не решилась войти в «комнату отдыха.»
Сантехник прибыл вовремя, ведь в этот же момент, как только открылась дверь, Он уже выбирался из зоны бедствия, полностью осознавший всю пагубность наспех придуманного плана. С перекошенными глазами и намотанным на лицо полотенцем, Он ногой пнул сантехника по яйцам, намереваясь открыть дверь идущего на дно сортира. Усилием воли, которой оставалось все меньше, он сменил гардероб и взяв ящик с инструментами, рванул оттуда изо всех сил. Наговорив охране белиберды про МЧС и береговую спасательную службу, Ему всё же удалось сбежать.
Рашка встретила Его холодным невзрачным утром. Моросящий дождь навевал недавние переживания о призывании дерьмодемона из преисподней.
— «Мне кажется, что Люциферыч даже обрадовался, когда мы избавили его от такого малоприятного общества.»
«Я до сих пор чувствую этот смрад!» — Высунув нос из тьмы, выпалил тёмный. — Откуда ты знаешь его?» —» Это давняя байка. Суть её в том, что когда-то он спустился по коричневой лестнице на самое дно и присоединился к неординарному путешественнику, который странствовал по скользкой дорожке.
— «Так дерьмодемон тёмный или человек?»
«Блеать, ты вот сейчас надеюсь пошутил?» — Нервно пробормотал тёмный и добавил: — Он давно перестал быть тёмным, как и человеком. Когда он пришёл к тому, куда стремился, то успел собрать всё дерьмо стекавшее в низы и стал дерьмодемоном. Он может затопить собой всю Москву за один присест. Даже цырковные окна замироточат свежим дерьмом, хе-хе-хе!
«Давай сменим тему.» — Предложил Он, после того как наступил на лосиный помёт.
Тучи сгущались в тёмно серые полотна над сырым лесом, тяжёлым грузом давящими на Его пошатнувшуюся психику. Шаги становились всё тяжелее. Ботинки полностью утопали во мхе и казалось, будто сотни мелких рук хватают их и тянут под землю, пытаясь заживо похоронить путника в таком волшебном месте. Иголки то и дело царапали Ему лицо, вороньими когтями пытаясь вырвать глаз. Впереди он чуть было не вписался в огромную паутину, распластавшуюся на три метра по окружности. По середине притаился паук, явно не ожидавший, что ему на завтрак попадется такая добыча. *Фу ты, бля, тарантул херов!* Промычал Он про Себя, обходя цепкую сеть из стальных нитей. Пройдя пятнадцать километров по лесным сугробам, Ему предстояло переночевать в буреломе. Именно там, под упавшей сосной был закопан схрон с палаткой и прочими туристическими бонусами. Нарубив еловых кистей, Он принялся за установку палатки. Так или иначе, взвесив все «за» и«против», ставить палатку пришлось в яме. *Хоть и сыро, зато безпалевно* подумалось Ему, отрывая жало у очередного комара.
«Поставь пару силков на зайца.» — Раздался поучительный голос из тьмы. — И где я окажусь, когда по трупам зайцев, за мной погонится вагон пьяного до одури спецназа?» —» Во тьме. Разве мы не к ней стремимся?
— «Да, точно. Я и забыл.»
*Я мчусь на красном кадиллаке по обезумевшим улицам некрополиса. Дохлые мутанты моноцветного окраса ползают на четвереньках и жрут радиационную водку. Из окон полуразрушенных многоэтажек высовываются обнажённые зомби и трясут гнилыми сиськами, от чего у меня отпадает всякое желание поразвлечься, в последние мгновения наступившего всеобщего пиздеца, с синющими шлюхами из подворотни, у храма их бага, пропитанного просроченным уксусом. На соседнем сидении сидит тёмный попутчик и стреляет из дробовика по безнационалам серокопчёного цвета. Брызги крови, ошмётки ржавого мяса разлетаются в стороны, окрашивая потрескавшиеся стены в буро-коричневый оттенок. Запах разложения привлекает голодных ворон, которые разносят споры чумы по окрестностям, заражая всё новые участки «манной от дохлого бага». Я давлю на педаль газа и сбиваю дюжину полуживых недолюдей, которые устроились прямо у погасшего светофора на деревянных подмостках, пили водку разбавленную мочой и горланили верующим мертвецам о их ущербности в виду того, что они не в состоянии взобраться и достать их. Лужа несвежей крови освежила лобовое стекло и разбрызгалась в стороны от наспех работающих дворников автомобиля. Тёмный кормит свинцовыми жёлудями всех желающих и всё время спрашивает: -«ну, сколько у тебя уже?» Будто бы я их считаю. Мы мчимся в закат, оставляя после себя лужи кетчупа и сотни сдохших трупов.*
Вдруг Он проснулся от резкого шороха, схватил нож и выпрыгнул из палатки. Быстро осмотревшись и ничего не заметив, замер и стал прислушиваться к шумам. Ночной ветерок покачивал высокие деревья, словно пытался Ему что-то сказать. Ясное небо обнажало множество срывающихся на лес белых игл, стремительно падающих и готовых пронзить любого, кто не спит в эту морозную ночь.
Сантехник прибыл вовремя, ведь в этот же момент, как только открылась дверь, Он уже выбирался из зоны бедствия, полностью осознавший всю пагубность наспех придуманного плана. С перекошенными глазами и намотанным на лицо полотенцем, Он ногой пнул сантехника по яйцам, намереваясь открыть дверь идущего на дно сортира. Усилием воли, которой оставалось все меньше, он сменил гардероб и взяв ящик с инструментами, рванул оттуда изо всех сил. Наговорив охране белиберды про МЧС и береговую спасательную службу, Ему всё же удалось сбежать.
Рашка встретила Его холодным невзрачным утром. Моросящий дождь навевал недавние переживания о призывании дерьмодемона из преисподней.
— «Мне кажется, что Люциферыч даже обрадовался, когда мы избавили его от такого малоприятного общества.»
«Я до сих пор чувствую этот смрад!» — Высунув нос из тьмы, выпалил тёмный. — Откуда ты знаешь его?» —» Это давняя байка. Суть её в том, что когда-то он спустился по коричневой лестнице на самое дно и присоединился к неординарному путешественнику, который странствовал по скользкой дорожке.
— «Так дерьмодемон тёмный или человек?»
«Блеать, ты вот сейчас надеюсь пошутил?» — Нервно пробормотал тёмный и добавил: — Он давно перестал быть тёмным, как и человеком. Когда он пришёл к тому, куда стремился, то успел собрать всё дерьмо стекавшее в низы и стал дерьмодемоном. Он может затопить собой всю Москву за один присест. Даже цырковные окна замироточат свежим дерьмом, хе-хе-хе!
«Давай сменим тему.» — Предложил Он, после того как наступил на лосиный помёт.
Тучи сгущались в тёмно серые полотна над сырым лесом, тяжёлым грузом давящими на Его пошатнувшуюся психику. Шаги становились всё тяжелее. Ботинки полностью утопали во мхе и казалось, будто сотни мелких рук хватают их и тянут под землю, пытаясь заживо похоронить путника в таком волшебном месте. Иголки то и дело царапали Ему лицо, вороньими когтями пытаясь вырвать глаз. Впереди он чуть было не вписался в огромную паутину, распластавшуюся на три метра по окружности. По середине притаился паук, явно не ожидавший, что ему на завтрак попадется такая добыча. *Фу ты, бля, тарантул херов!* Промычал Он про Себя, обходя цепкую сеть из стальных нитей. Пройдя пятнадцать километров по лесным сугробам, Ему предстояло переночевать в буреломе. Именно там, под упавшей сосной был закопан схрон с палаткой и прочими туристическими бонусами. Нарубив еловых кистей, Он принялся за установку палатки. Так или иначе, взвесив все «за» и«против», ставить палатку пришлось в яме. *Хоть и сыро, зато безпалевно* подумалось Ему, отрывая жало у очередного комара.
«Поставь пару силков на зайца.» — Раздался поучительный голос из тьмы. — И где я окажусь, когда по трупам зайцев, за мной погонится вагон пьяного до одури спецназа?» —» Во тьме. Разве мы не к ней стремимся?
— «Да, точно. Я и забыл.»
*Я мчусь на красном кадиллаке по обезумевшим улицам некрополиса. Дохлые мутанты моноцветного окраса ползают на четвереньках и жрут радиационную водку. Из окон полуразрушенных многоэтажек высовываются обнажённые зомби и трясут гнилыми сиськами, от чего у меня отпадает всякое желание поразвлечься, в последние мгновения наступившего всеобщего пиздеца, с синющими шлюхами из подворотни, у храма их бага, пропитанного просроченным уксусом. На соседнем сидении сидит тёмный попутчик и стреляет из дробовика по безнационалам серокопчёного цвета. Брызги крови, ошмётки ржавого мяса разлетаются в стороны, окрашивая потрескавшиеся стены в буро-коричневый оттенок. Запах разложения привлекает голодных ворон, которые разносят споры чумы по окрестностям, заражая всё новые участки «манной от дохлого бага». Я давлю на педаль газа и сбиваю дюжину полуживых недолюдей, которые устроились прямо у погасшего светофора на деревянных подмостках, пили водку разбавленную мочой и горланили верующим мертвецам о их ущербности в виду того, что они не в состоянии взобраться и достать их. Лужа несвежей крови освежила лобовое стекло и разбрызгалась в стороны от наспех работающих дворников автомобиля. Тёмный кормит свинцовыми жёлудями всех желающих и всё время спрашивает: -«ну, сколько у тебя уже?» Будто бы я их считаю. Мы мчимся в закат, оставляя после себя лужи кетчупа и сотни сдохших трупов.*
Вдруг Он проснулся от резкого шороха, схватил нож и выпрыгнул из палатки. Быстро осмотревшись и ничего не заметив, замер и стал прислушиваться к шумам. Ночной ветерок покачивал высокие деревья, словно пытался Ему что-то сказать. Ясное небо обнажало множество срывающихся на лес белых игл, стремительно падающих и готовых пронзить любого, кто не спит в эту морозную ночь.
Страница 20 из 23
