Старшая Школа Мертвецов

Мы, затаив дыхание смотрели, как расплывается на белоснежной рубашке клерка кровавое пятно — лезвие ножа оказалось достаточно острым и длинным, чтобы пройти насквозь. Смотрели, как медленно, не веря в случившееся, отступает мужчина, с каждым шагом теряя силы. Наблюдали, как бросается к нему девочка, хватая за руку — и видели, что последним жестом мужчина гладит ребенка по голове. И нам не надо было слышать — мы и так знали, что он сказал.

А потом он умер, и девочка захлебнулась рыданиями. А за ее спиной бесшумно погас фонарь над входом в дом, дававший ей надежду, но принесший только страдания.

— Надо ее спасти…

— Спасем ее. — Это мы произнесли вместе. И только Хирано начал действовать, потому что на звуки рыданий полезли мертвецы.

В этот момент я понял, кто тут у нас спец по большим пушкам. До этого удерживая винтовку как-то неуклюже, Хирано одним движением перехватил ее, нацелился и выстрелил. Расстояние — около ста-ста пятидесяти метров по прямой, позволило ему не учитывать ни ветер, ни остальную баллистику…

А последующее признание в том, что до этого времени он с «Кнайтом» ни разу не встречался, заставило уважать его еще больше. Тем более что два последующих выстрела, практически слившиеся в один, тоже были убийственно точны. И следующие. И еще.

— Хирано, ты, вроде, не собирался стрелять? — счел нужным подколоть того Такаши. Вот только Хирано на подколку имел достойный ответ:

— Так это же МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА! Ты же и сам не прочь ее спасти? А я тебя отсюда прикрою…

Такаши уже собрался было совершать подвиг…

— Стой, — произнес я. — Ты остаешься здесь — пойду я.

— Почему это? — возмутился он.

— Отсюда по прямой — сто метров…

— Сто пятьдесят! — уточнил Хирано.

— Не суть… Главное, что я преодолею это расстояние быстрее, нежели ты заведешь свой мотоцикл. И еще у меня есть это, — я любовно погладил пистолет. — Он с глушителем — а это важно. И еще важно, что я смогу уйти, даже если… встряну.

Увидев возмущение на лице парня, я завершил свой спич словами:

— А ты пока готовь всех к отступлению — стрельбой мы уже засветили себя. И не забудьте мои вещи, ладно?

И он понимал, что я прав. Ведь выезд, где остался мотоцикл, находился на другой стороне дома — а потому ему пришлось бы ехать вокруг. Я же мог спрыгнуть прямо сейчас — специальные устройства для спуска, типа лебедки, тоже были в коробке с фурнитурой.

Пока он это осознавал, я уже зацепил карабин за поручень, и заскользил вниз. А спустившись, рванул в нужную сторону со спринтерской скоростью, словно угорь, проскальзывая мимо мертвяков. Они меня не слышали — умение тихого бега подкреплялось отличными ботинками, делавшими меня совсем бесшумным — не громче шуршания шин велосипеда.

Пока я бежал, создалось чувство, будто я уже сотню раз опоздал — но нет, бросив взгляд на часы, я поразился — бег занял всего пятнадцать секунд — достойно мирового рекорда! Хотя, адреналин — наш естественный допинг — может и не такое.

Я успел — один из зомбяков уже воздвигся над забившейся в угол девочкой, и Хирано не мог его достать из-за стены, перекрывающей обзор. Сухой треск пистолета с глушителем — не громче хлопка в ладоши — и голова мертвеца разбрызгалась по стене над девочкой живописной кляксой. Да, сорок пятый калибр — это вам не фунт изюму!

— Сзади! — тоненько взвизгнула девочка, и я стрейфом, то есть прыжком в сторону с разворотом — как только умудрился-то? — застрелил оказавшуюся там тварь. Опять фонтан брызг — хорошо, что остроконечные пули не расплескивали во все стороны, а выплескивали мозги и кровь по вектору движения.

Потратив еще пяток пуль, упокоивших четверых зомби, я полностью зачистил двор. Еще раз оглядевшись, я подбежал к воротам, и запер их на засов — чтобы новых тварей не наползло.

— Спасибо, — обратился я к девочке. — Ты мне жизнь спасла.

В ответ я получил отрицательный жест — мол, «что, я-то?». Гавкнул и незнамо как сюда прибежавший белый пес — неопределенно-дворняжной мелкой породы, несмотря на это — с красным ошейником.

Я немножко отвлекся — перезарядил пистолет, переснарядив потраченный магазин недостающими патронами. И потому обратил на девочку внимание, только когда она дернула меня за полу камуфляжной куртки. Ей на вид было около восьми лет — одета она была в легкое розовое летнее платье и коротенькую белую кофточку поверх.

— Братик… — произнесла она отсутствующим голосом. — А папа уже… на небесах, да?

Я не найдя сразу — что сказать, чтобы занять паузу подошел к телу ее отца, и, присев рядом с ним, закрыл ему глаза, накрыв валявшейся неподалеку простыней, видимо давным-давно вывешенной хозяевами для просушки.

— Я не могу сказать тебе ни да, ни нет… — наконец ответил я, но увидев в ее пустых глазах неизбывную тоску, поспешно добавил: — Но это лишь потому, что уверен — он стал твоим ангелом-хранителем.