Серое двухполосное шоссе прорезал яркий свет фар. Синяя, подержанная, но неплохо сохранившая форму «Нова» плавно выехала на дорогу, окружённую с обеих сторон глухим лесом.
Добавить в моё избранное
79 мин, 34 сек 17482
— Молись, Зарек! — закричал Билл, читая «Богородице дева, радуйся».
Зарек не помнил ни одной молитвы, но тут слова сами пришли, и ему оставалось только открывать рот, чтобы молитва обрела звук, вырываясь наружу.
Свет звезды Давида, белый и ослепительно яркий, метнулся серебряным лучом к кресту Зарека. Распятие парня загорелось световым огнём. Сияние охваченных белым пламенем освящённых предметов достигало злобного густого тумана. Там, где щупальца тумана коснулись света, туман, шипя, бледнел и исчезал. Призраки, обитавшие в дымке, завыли, скорчились и легли на пол, превращаясь в синюю бледную плёнку, которая с бульканьем текла, отступая в тёмные углы склепа, пока совсем не исчезла.
Зарек обнял перепуганную девушку. Её хрупкое тело тряслось в ледяном ознобе. Она плакала, всхлипывая, размазывая слёзы по щекам.
Кори выглядела потерянной, хрупкой и очень ранимой. Во всём её облике сквозила незащищенная, такая детская невинность, что Зарек подумал: «Как я мог так ошибаться! Девчонка никогда не врала мне. Она не способна на ложь».
Он по-новому посмотрел на Кори. Зареку захотелось покрепче обнять её и нежными поцелуями осушить её горькие испуганные слёзы. Но он только позволил себе её обнимать, согревая своим горячим, надёжным телом. Затем парень снял свою куртку и надел на Кори, поверх её тонкой, явно не греющей ветровки.
Девушка, выплакавшись, благодарно посмотрела на него:
— Спасибо.
В глубине склеп был полон трухлявых гробов, пустых и покрытых пылью. Редко на полу валялись кости и черепа, которые, словно тропа, вела людей к стене. В стене чернотой зиял глубокий провал, ведущий глубоко вниз. Билл достал флакон со святой водой. Он сказал:
— Выпейте по глотку.
Когда они выпили, он продолжил:
— Я пойду первым. Зарек, помни: что бы ни случилось, мы должны полностью уничтожить тварь. Положить конец смертям и безумию, происходящему здесь. Нам жизненно необходимо довести начатое моим прадедом дело до конца. Зло должно отправиться обратно в ад. Даже ценой наших жизней оно должно быть остановлено. Если у нас не получится это сделать, то в мире прольётся столько крови, что в ней утонет наш маленький городок. А дальше… я даже не хочу предполагать, на что способна эта тварь, освобождённая. Зарек, Кори, если я погибну, то вы должны любой ценой убить тварь. Не бойтесь, не смотрите ей в глаза, не слушайте её лживые речи. Вы просто делайте своё дело. Самое главное — пронзить ей сердце и отрубить голову, — пламенно и разгорячённо говорил свою многословную речь Билл.
Когда он прервался, то Зарек сказал, положив руку ему на плечо:
— Билл, успокойся. Я с тобой до конца. Я отомщу за своего брата, или гореть мне в аду и тотчас же провалиться туда на месте. Не будь я Зарек Бишоп Саливан. Чёрт побери!
Кори, издёрганной всеми этими не вписывающимися в рамки обыденного мировоззрения событиями, стало смешно.
«Так второе имя Зарека — Бишоп, вот почему он это скрывал».
Девушка с трудом подавила нервный смешок, который, если его не остановить, мог быстро перейти в истерику, и только истерики ей и не хватало для пущего счастья.
Кори тяжело задышала, медленно восстанавливая дыхание, успокаивая сильное биение сердца, стараясь взять себя в руки.
Первым в проём спустился волшебник.
Фонари погасли. Свет не работал.
Билл знал, что чары погасили электрическое поле. Маг видел в темноте, ориентируясь довольно неплохо. Все цвета стали серыми или слегка светились, если на них лежала печать колдовства.
В длинной подземной нише находились два саркофага. Высокий потолок был полностью покрыт паутиной. В трещинах на каменной стене свисали вниз головой летучие мыши. Саркофаги были грязными и старыми. На их когда-то гладкой поверхности, сейчас залепленной помётом и перьями, ещё слегка проглядывал контур витиеватой резьбы.
— Какой гроб её? — тихо спросила Кори.
Билл не успел ответить, так как крышка стоящего у самой стены саркофага с грохотом открылась, падая на пол. Из саркофага стремительно вылетела высокая фигура.
— Кори, милая, я так по тебе скучал, — нежно и мелодично сказал Дон Саливан, облачённый в камзол, лосины и длинные сапоги, словно взятые напрокат из прошлого века.
Его волосы были гладко зачёсаны. Они слегка посветлели и красиво вились. Дон Саливан улыбался. Его глаза блестели красным огнём, полыхая на бледном лице. Взгляд носферату поймал в свой плен жёлтые глаза Кори. Девушка оцепенела. Тело больше её не слушалось. Но внутри она понимала, что попала в ловушку. Её разум кричал, а проклятое тело не реагировало, застыв в шоке.
Быстро Дон очутился рядом с девушкой. Его бледная, как мел, рука оказалась возле её лица. Существо, бывшее когда-то Доном, зашипело, из его приоткрытого рта показались острые клыки:
— Дорогая, как я рад, что ты пришла.
Зарек не помнил ни одной молитвы, но тут слова сами пришли, и ему оставалось только открывать рот, чтобы молитва обрела звук, вырываясь наружу.
Свет звезды Давида, белый и ослепительно яркий, метнулся серебряным лучом к кресту Зарека. Распятие парня загорелось световым огнём. Сияние охваченных белым пламенем освящённых предметов достигало злобного густого тумана. Там, где щупальца тумана коснулись света, туман, шипя, бледнел и исчезал. Призраки, обитавшие в дымке, завыли, скорчились и легли на пол, превращаясь в синюю бледную плёнку, которая с бульканьем текла, отступая в тёмные углы склепа, пока совсем не исчезла.
Зарек обнял перепуганную девушку. Её хрупкое тело тряслось в ледяном ознобе. Она плакала, всхлипывая, размазывая слёзы по щекам.
Кори выглядела потерянной, хрупкой и очень ранимой. Во всём её облике сквозила незащищенная, такая детская невинность, что Зарек подумал: «Как я мог так ошибаться! Девчонка никогда не врала мне. Она не способна на ложь».
Он по-новому посмотрел на Кори. Зареку захотелось покрепче обнять её и нежными поцелуями осушить её горькие испуганные слёзы. Но он только позволил себе её обнимать, согревая своим горячим, надёжным телом. Затем парень снял свою куртку и надел на Кори, поверх её тонкой, явно не греющей ветровки.
Девушка, выплакавшись, благодарно посмотрела на него:
— Спасибо.
В глубине склеп был полон трухлявых гробов, пустых и покрытых пылью. Редко на полу валялись кости и черепа, которые, словно тропа, вела людей к стене. В стене чернотой зиял глубокий провал, ведущий глубоко вниз. Билл достал флакон со святой водой. Он сказал:
— Выпейте по глотку.
Когда они выпили, он продолжил:
— Я пойду первым. Зарек, помни: что бы ни случилось, мы должны полностью уничтожить тварь. Положить конец смертям и безумию, происходящему здесь. Нам жизненно необходимо довести начатое моим прадедом дело до конца. Зло должно отправиться обратно в ад. Даже ценой наших жизней оно должно быть остановлено. Если у нас не получится это сделать, то в мире прольётся столько крови, что в ней утонет наш маленький городок. А дальше… я даже не хочу предполагать, на что способна эта тварь, освобождённая. Зарек, Кори, если я погибну, то вы должны любой ценой убить тварь. Не бойтесь, не смотрите ей в глаза, не слушайте её лживые речи. Вы просто делайте своё дело. Самое главное — пронзить ей сердце и отрубить голову, — пламенно и разгорячённо говорил свою многословную речь Билл.
Когда он прервался, то Зарек сказал, положив руку ему на плечо:
— Билл, успокойся. Я с тобой до конца. Я отомщу за своего брата, или гореть мне в аду и тотчас же провалиться туда на месте. Не будь я Зарек Бишоп Саливан. Чёрт побери!
Кори, издёрганной всеми этими не вписывающимися в рамки обыденного мировоззрения событиями, стало смешно.
«Так второе имя Зарека — Бишоп, вот почему он это скрывал».
Девушка с трудом подавила нервный смешок, который, если его не остановить, мог быстро перейти в истерику, и только истерики ей и не хватало для пущего счастья.
Кори тяжело задышала, медленно восстанавливая дыхание, успокаивая сильное биение сердца, стараясь взять себя в руки.
Первым в проём спустился волшебник.
Фонари погасли. Свет не работал.
Билл знал, что чары погасили электрическое поле. Маг видел в темноте, ориентируясь довольно неплохо. Все цвета стали серыми или слегка светились, если на них лежала печать колдовства.
В длинной подземной нише находились два саркофага. Высокий потолок был полностью покрыт паутиной. В трещинах на каменной стене свисали вниз головой летучие мыши. Саркофаги были грязными и старыми. На их когда-то гладкой поверхности, сейчас залепленной помётом и перьями, ещё слегка проглядывал контур витиеватой резьбы.
— Какой гроб её? — тихо спросила Кори.
Билл не успел ответить, так как крышка стоящего у самой стены саркофага с грохотом открылась, падая на пол. Из саркофага стремительно вылетела высокая фигура.
— Кори, милая, я так по тебе скучал, — нежно и мелодично сказал Дон Саливан, облачённый в камзол, лосины и длинные сапоги, словно взятые напрокат из прошлого века.
Его волосы были гладко зачёсаны. Они слегка посветлели и красиво вились. Дон Саливан улыбался. Его глаза блестели красным огнём, полыхая на бледном лице. Взгляд носферату поймал в свой плен жёлтые глаза Кори. Девушка оцепенела. Тело больше её не слушалось. Но внутри она понимала, что попала в ловушку. Её разум кричал, а проклятое тело не реагировало, застыв в шоке.
Быстро Дон очутился рядом с девушкой. Его бледная, как мел, рука оказалась возле её лица. Существо, бывшее когда-то Доном, зашипело, из его приоткрытого рта показались острые клыки:
— Дорогая, как я рад, что ты пришла.
Страница 21 из 23
