Старший дознаватель по особо важным делам военной прокуратуры Иркутского гарнизона — майор Георгий Константинович Епифанов спал и видел сон. Спал очень тревожно и чутко, ибо сон эти были про говно. Да-да, про самое настоящее дерьмо, и никоим образом не метафоричное и не метафизичное, а про самого настоящего, из плоти и крови, обмазанного дерьмом человека…
Добавить в моё избранное
78 мин, 34 сек 20216
— он с трёхочковой меткостью закинул вилку в унитаз, открыл кран и принялся бешено оттирать свои руки, готовый, казалось бы, драить их до костей.
— Видите ли, товарищ майор… Существует тут предание, что где-то этой местности… хотя не буду лукавить, вот буквально где-то у нас под носом, едва ли не под территорией нашей части Колчак спрятал золото.
Епифанов продолжал яростно тереть свои руки под тонкой струйкой воды.
— Около двадцати миллионов золотых рублей. Конечно, части тогда не существовало, а была только непроходимая тайга. Но именно здесь в двадцатом году сгинул отряд полковника Баскова, решившего обойти стороной Иркутск. Им нельзя было выступать в бой — слишком ценный груз они везли. А Сталин в тридцать шестом направил сюда экспедицию из ОГПУ, мол, нашли чтоб золото и в казну вернули, трудовому народу. Деньги-то ему ох, как нужны были. Так и чекисты пропали без вести. Но тогда во всём обвинили местных затворников. Тут скит неподалёку был, там монахи жили. Мол, они всех положили — из мести за взорванные храмы. Тогда как раз по священнослужителям начали проходиться. Ну и этих под шумок всех арестовали и расстреляли.
Кочегарин замолчал, ожидая реакции на свой зловещий рассказ, но майор продолжал с ледяным спокойствием умываться, полностью поглощённый только своими замаранными руками.
— Этой легенде о двадцати чекистах лет уже столько, что даже я вам наверняка не скажу, — бросил он небрежно. — Мне столько об этом рассказывали, и кто говорит, что их при Ленине послали, кто говорит — что при Сталине, кто-то говорит, что двадцать лимонов искали, кто-то говорит, что все пятьдесят. Кто говорит, что их загасили монахи, кто-то — что кулаки, кто — вообще на медведей грешит. Что вы вообще несёте-то, капитан? Ебучий мультик про пластилиновую ворону и то почётче будет. Про ОГПУ, блядь, про полковника Баскова, про золото, про какую-то хуйню… Вы что, верите в эти сказки?
Кочегарин молчал.
— Нет, ну про чекистов и я слышал, но про полковника Баскова — ни разу. И какие двадцать миллионов? Вы что, действительно полагаете, что возможно проебать такую чёртову прорву золота и её до сих пор бы никто не нашёл? Байки это всё деревенские. Хрень на постном масле, — заключил он, закрывая воду и разыскивая глазами, чем бы вытереть руки, не рискуя вляпаться во что-нибудь ещё.
— Ну не скажите-не скажите, товарищ майор. У нас тут иногда прямо из болота, то там, то тут всплывают монеты. Царские, золотые. Старожилы вообще рассказывали, что и слитки в иле находили…
— Золото — очень тяжёлый металл, товарищ электротехник со средним образованием. Как, по-вашему, болото могло вытолкнуть их наружу? — с издёвкой спросил Епифанов и добавил. — Дайте чем-нибудь вытереться.
Капитан достал с верхней полки какую-то подозрительного вида тряпку и протянул Епифанову.
— Тут, я надеюсь, никто никого не приходовал?
Отрицательно мотнув головой, Кочегарин, тем не менее, продолжил:
— А ведь к нам уже даже порывались копатели приехать — из Иркутска, из Томска. Из Новосиба даже исследователи просились, с археологами. Но как бы режимный объект, часть с охраной — не положено, вот им всем отказ и пришёл.
— Вы сами хоть что-нибудь из этого видели? — напрямки поинтересовался майор.
— Нет, но…
— Ну да, кто бы сомневался, — уже с открытой насмешкой продолжил Епифанов. — Хорошо, почему же тогда строители, когда возводили вашу ебнутую часть, не обнаружили этой волшебной золотой жилы? Часть строилась, судя по отдалённости, не год и не два — что-то же должны были найти и поднять шум по всему Союзу?
— А вы бы сами, найдя золотые монеты, стали бы трубить об этом? — возразил Кочегарин, но тут же затрепетал, вспомнив, из какого ведомства его собеседник и поправил себя, — если бы были диким рабочим из местной таёжной глуши?
Теперь уже Епифанову нечего было ответить. Замечание капитана, несмотря на свою подлость, было вполне справедливым.
— Да и не в этом дело, — махнул рукой Кочегарин. — Вы просто путаете причину со следствием, потому что не изучали историю нашей части.
Это была правда. Епифанов, узнавая о месте, в которое ему предстояло ехать, не утруждал себя изучением её боевой славы. Он полагал, что её возвели в начале шестидесятых, когда по всей стране стали возводить станции раннего оповещения, в ожидании ракет из-за океана.
— А я её внимательно изучил, товарищ майор. И часть создали, если что так, в апреле одна тысяча девятьсот сорокового года. И первоначально тут базировался полк из состава отдельной мотострелковой дивизии особого назначения НКВД — из «Дзержинки». А перебросили их сюда для поиска пропавших в тридцать шестом году чекистов… ну и для дальнейших поисков золота, само собой. Это только потом, когда они здесь на хрен никому стали не нужны, их вывели, а часть отдали ВВС и обустроили, как надо, — назидательно поведал Кочегарин.
— Видите ли, товарищ майор… Существует тут предание, что где-то этой местности… хотя не буду лукавить, вот буквально где-то у нас под носом, едва ли не под территорией нашей части Колчак спрятал золото.
Епифанов продолжал яростно тереть свои руки под тонкой струйкой воды.
— Около двадцати миллионов золотых рублей. Конечно, части тогда не существовало, а была только непроходимая тайга. Но именно здесь в двадцатом году сгинул отряд полковника Баскова, решившего обойти стороной Иркутск. Им нельзя было выступать в бой — слишком ценный груз они везли. А Сталин в тридцать шестом направил сюда экспедицию из ОГПУ, мол, нашли чтоб золото и в казну вернули, трудовому народу. Деньги-то ему ох, как нужны были. Так и чекисты пропали без вести. Но тогда во всём обвинили местных затворников. Тут скит неподалёку был, там монахи жили. Мол, они всех положили — из мести за взорванные храмы. Тогда как раз по священнослужителям начали проходиться. Ну и этих под шумок всех арестовали и расстреляли.
Кочегарин замолчал, ожидая реакции на свой зловещий рассказ, но майор продолжал с ледяным спокойствием умываться, полностью поглощённый только своими замаранными руками.
— Этой легенде о двадцати чекистах лет уже столько, что даже я вам наверняка не скажу, — бросил он небрежно. — Мне столько об этом рассказывали, и кто говорит, что их при Ленине послали, кто говорит — что при Сталине, кто-то говорит, что двадцать лимонов искали, кто-то говорит, что все пятьдесят. Кто говорит, что их загасили монахи, кто-то — что кулаки, кто — вообще на медведей грешит. Что вы вообще несёте-то, капитан? Ебучий мультик про пластилиновую ворону и то почётче будет. Про ОГПУ, блядь, про полковника Баскова, про золото, про какую-то хуйню… Вы что, верите в эти сказки?
Кочегарин молчал.
— Нет, ну про чекистов и я слышал, но про полковника Баскова — ни разу. И какие двадцать миллионов? Вы что, действительно полагаете, что возможно проебать такую чёртову прорву золота и её до сих пор бы никто не нашёл? Байки это всё деревенские. Хрень на постном масле, — заключил он, закрывая воду и разыскивая глазами, чем бы вытереть руки, не рискуя вляпаться во что-нибудь ещё.
— Ну не скажите-не скажите, товарищ майор. У нас тут иногда прямо из болота, то там, то тут всплывают монеты. Царские, золотые. Старожилы вообще рассказывали, что и слитки в иле находили…
— Золото — очень тяжёлый металл, товарищ электротехник со средним образованием. Как, по-вашему, болото могло вытолкнуть их наружу? — с издёвкой спросил Епифанов и добавил. — Дайте чем-нибудь вытереться.
Капитан достал с верхней полки какую-то подозрительного вида тряпку и протянул Епифанову.
— Тут, я надеюсь, никто никого не приходовал?
Отрицательно мотнув головой, Кочегарин, тем не менее, продолжил:
— А ведь к нам уже даже порывались копатели приехать — из Иркутска, из Томска. Из Новосиба даже исследователи просились, с археологами. Но как бы режимный объект, часть с охраной — не положено, вот им всем отказ и пришёл.
— Вы сами хоть что-нибудь из этого видели? — напрямки поинтересовался майор.
— Нет, но…
— Ну да, кто бы сомневался, — уже с открытой насмешкой продолжил Епифанов. — Хорошо, почему же тогда строители, когда возводили вашу ебнутую часть, не обнаружили этой волшебной золотой жилы? Часть строилась, судя по отдалённости, не год и не два — что-то же должны были найти и поднять шум по всему Союзу?
— А вы бы сами, найдя золотые монеты, стали бы трубить об этом? — возразил Кочегарин, но тут же затрепетал, вспомнив, из какого ведомства его собеседник и поправил себя, — если бы были диким рабочим из местной таёжной глуши?
Теперь уже Епифанову нечего было ответить. Замечание капитана, несмотря на свою подлость, было вполне справедливым.
— Да и не в этом дело, — махнул рукой Кочегарин. — Вы просто путаете причину со следствием, потому что не изучали историю нашей части.
Это была правда. Епифанов, узнавая о месте, в которое ему предстояло ехать, не утруждал себя изучением её боевой славы. Он полагал, что её возвели в начале шестидесятых, когда по всей стране стали возводить станции раннего оповещения, в ожидании ракет из-за океана.
— А я её внимательно изучил, товарищ майор. И часть создали, если что так, в апреле одна тысяча девятьсот сорокового года. И первоначально тут базировался полк из состава отдельной мотострелковой дивизии особого назначения НКВД — из «Дзержинки». А перебросили их сюда для поиска пропавших в тридцать шестом году чекистов… ну и для дальнейших поисков золота, само собой. Это только потом, когда они здесь на хрен никому стали не нужны, их вывели, а часть отдали ВВС и обустроили, как надо, — назидательно поведал Кочегарин.
Страница 12 из 23
