Старший дознаватель по особо важным делам военной прокуратуры Иркутского гарнизона — майор Георгий Константинович Епифанов спал и видел сон. Спал очень тревожно и чутко, ибо сон эти были про говно. Да-да, про самое настоящее дерьмо, и никоим образом не метафоричное и не метафизичное, а про самого настоящего, из плоти и крови, обмазанного дерьмом человека…
Добавить в моё избранное
78 мин, 34 сек 20217
— Ну раз они стали никому не нужны, эти особисты, а мы по-прежнему не живём в стране вечного коммунизма, стало быть, они вернулись отсюда ни с чем? — парировал Епифанов. — Или вы считаете, что золото нашли?
— Ну-у… мпуфуф… — открыв, было, рот, капитан запнулся и шумно запыхтел.
— Му-фу-ф, — передразнил его майор.
Бросив тряпку в руки Кочегарину, он зашагал прочь из заброшенного санузла.
— Так вы говорите, найденные вещи в штабном сейфе?
— Так точно, у командира части майора Васильцова, — кивнул капитан.
— Ну так и пойдёмте сразу к нему, — предложил Епифанов, на этот раз безо всякого страха вступая в полумрак, отделявший их от лестницы, ведущей наверх.
Выйдя на улицу, Епифанов аккуратно выглянул из-под козырька и взглянул на небо — стихия бушевала не на шутку. Перебегая от укрытия к укрытию вслед за семенившим перед ним Кочегариным, Епифанов пытался вкратце обрисовать себе, что он будет искать среди вещей в командирском сейфе. Но едва на этот счёт в его голове начала формироваться хоть какая-то логическая цепочка, как он резко затормозил, прокатившись каблуком по раскиснувшей земле, и воткнулся носом в худую шею капитана.
— Чёрт, не к добру это, товарищ майор. У штаба «Волга» стоит, — Кочегарин сдвинул фуражку на затылок и провёл ладонью по лбу. — Как бы он того…
— Да, бросьте вы, капитан! Я же на ней приехал, — отмахнулся Епифанов, отодвинув спутника с дороги. — Просто этот ваш тормознутый Семён, поди, до сих пор не поставил машину в гараж. Придурок…
— Протестую, Георгий Константинович! Умнейший и начитанный парень, каких на всю часть единицы! — с неожиданным вызовом воскликнул Кочегарин.
Поражённый майор резко повернулся, желая осадить зарвавшегося капитана, но его внимание тут же привлекла совершенно другая картина, не менее возмутительная, чем пререкание ретивого офицера.
У соседнего корпуса, служившего, судя по освещённой прихожей в предбаннике, казармой, стояли навытяжку трое рядовых. Перед ними, размахивая длинными, словно мельничные крылья, руками, прохаживался сержант в тельняшке и ушанке, надвинутой почти на брови. Сделав несколько шагов в их сторону, Епифанов услышал:
— Куски спермы! Уёбки, да вас в детстве надо было расстрелять всех — до единого! Ни хуя удар держать не можете! Вы как в рукопашную натовцев пиздить собираетесь?! — с этими словами он последовательно обрушил по одному удару: первому рядовому под рёбра, тот скрючился на земле, судорожно хватая ртом воздух; второму в солнечное сплетение — тот отлетел, словно бумажный, и плашмя упал в грязь; перед третьим же сержант на секунду остановился, замахнувшись, было, над его лицом, но в последний миг, судя по всему, передумал и боднул духа в район ключицы — что спасло его паренька — шапка на голове сержанта сработала, как подушка безопасности и мальчишка лишь попятился назад. Неудовлетворённый таким результатом сержант явно собирался довершить свою расправу над молодым поколением бойцов, но к нему уже неслышно приближался Епифанов.
Вторичный замах сержанта вновь не достиг своей цели, и последний рядовой опять спасся. Опасность от него отвёл майор, перехватив кулак сзади. Ошарашенный таким наглым вторжением в свою карательную деятельность, сержант с перекошенной рожей повернулся к Епифанову и в тот же момент обомлел, увидев перед собой старшего офицера. По мере того, как его взгляд пополз вниз с майорских звёзд на особистский шеврон, лицо незадачливого мучителя становилось всё более и более кротким. Рядовой за его спиной, казалось, и вовсе был готов зарыться от страха в землю.
— Рукопашной солдат учим, сержант? — совершенно спокойно спросил Епифанов, осматривая сержанта сверху вниз и обратно.
Дебошир в тельняшке несколько секунд обдумывал вопрос, потом отрывисто закивал.
— Так точно, трищмайор, — сдавленно произнёс он.
Епифанов перевёл хищный взгляд с сержанта на рядового и вдруг спросил:
— А мне попробовать можно?
Рядовой, если бы умел, наверняка бы упал в обморок, как это всегда в таких случая происходило во всех дешёвых сериалах и дрянных американских мультиках. Но армия напрочь вышибла из его черепной коробки эту опцию и теперь он, затрепетав всем телом, ждал ответа сержанта и последующих действий Епифанова.
Его мучитель, расплывшись в довольной улыбке, радостно проговорил:
— Конечно, трищмайор, за честь почтём! — но в то же время удивился, почему майор при этих словах не отпустил его руку. Ответ на сей вопрос последовал незамедлительно. Последнее, что запомнил сержант из своей жизни до этой секунды, был глухой голос где-то за спиной Епифанова:
— Георгий Константинович! Георгий Константинович!
Рывком притянув сержанта на себя, майор буквально насадил его на свой кулак, затем увёл его влево и подножкой повалил на землю, пребольно ударив его ребром ладони по уху.
— Ну-у… мпуфуф… — открыв, было, рот, капитан запнулся и шумно запыхтел.
— Му-фу-ф, — передразнил его майор.
Бросив тряпку в руки Кочегарину, он зашагал прочь из заброшенного санузла.
— Так вы говорите, найденные вещи в штабном сейфе?
— Так точно, у командира части майора Васильцова, — кивнул капитан.
— Ну так и пойдёмте сразу к нему, — предложил Епифанов, на этот раз безо всякого страха вступая в полумрак, отделявший их от лестницы, ведущей наверх.
Выйдя на улицу, Епифанов аккуратно выглянул из-под козырька и взглянул на небо — стихия бушевала не на шутку. Перебегая от укрытия к укрытию вслед за семенившим перед ним Кочегариным, Епифанов пытался вкратце обрисовать себе, что он будет искать среди вещей в командирском сейфе. Но едва на этот счёт в его голове начала формироваться хоть какая-то логическая цепочка, как он резко затормозил, прокатившись каблуком по раскиснувшей земле, и воткнулся носом в худую шею капитана.
— Чёрт, не к добру это, товарищ майор. У штаба «Волга» стоит, — Кочегарин сдвинул фуражку на затылок и провёл ладонью по лбу. — Как бы он того…
— Да, бросьте вы, капитан! Я же на ней приехал, — отмахнулся Епифанов, отодвинув спутника с дороги. — Просто этот ваш тормознутый Семён, поди, до сих пор не поставил машину в гараж. Придурок…
— Протестую, Георгий Константинович! Умнейший и начитанный парень, каких на всю часть единицы! — с неожиданным вызовом воскликнул Кочегарин.
Поражённый майор резко повернулся, желая осадить зарвавшегося капитана, но его внимание тут же привлекла совершенно другая картина, не менее возмутительная, чем пререкание ретивого офицера.
У соседнего корпуса, служившего, судя по освещённой прихожей в предбаннике, казармой, стояли навытяжку трое рядовых. Перед ними, размахивая длинными, словно мельничные крылья, руками, прохаживался сержант в тельняшке и ушанке, надвинутой почти на брови. Сделав несколько шагов в их сторону, Епифанов услышал:
— Куски спермы! Уёбки, да вас в детстве надо было расстрелять всех — до единого! Ни хуя удар держать не можете! Вы как в рукопашную натовцев пиздить собираетесь?! — с этими словами он последовательно обрушил по одному удару: первому рядовому под рёбра, тот скрючился на земле, судорожно хватая ртом воздух; второму в солнечное сплетение — тот отлетел, словно бумажный, и плашмя упал в грязь; перед третьим же сержант на секунду остановился, замахнувшись, было, над его лицом, но в последний миг, судя по всему, передумал и боднул духа в район ключицы — что спасло его паренька — шапка на голове сержанта сработала, как подушка безопасности и мальчишка лишь попятился назад. Неудовлетворённый таким результатом сержант явно собирался довершить свою расправу над молодым поколением бойцов, но к нему уже неслышно приближался Епифанов.
Вторичный замах сержанта вновь не достиг своей цели, и последний рядовой опять спасся. Опасность от него отвёл майор, перехватив кулак сзади. Ошарашенный таким наглым вторжением в свою карательную деятельность, сержант с перекошенной рожей повернулся к Епифанову и в тот же момент обомлел, увидев перед собой старшего офицера. По мере того, как его взгляд пополз вниз с майорских звёзд на особистский шеврон, лицо незадачливого мучителя становилось всё более и более кротким. Рядовой за его спиной, казалось, и вовсе был готов зарыться от страха в землю.
— Рукопашной солдат учим, сержант? — совершенно спокойно спросил Епифанов, осматривая сержанта сверху вниз и обратно.
Дебошир в тельняшке несколько секунд обдумывал вопрос, потом отрывисто закивал.
— Так точно, трищмайор, — сдавленно произнёс он.
Епифанов перевёл хищный взгляд с сержанта на рядового и вдруг спросил:
— А мне попробовать можно?
Рядовой, если бы умел, наверняка бы упал в обморок, как это всегда в таких случая происходило во всех дешёвых сериалах и дрянных американских мультиках. Но армия напрочь вышибла из его черепной коробки эту опцию и теперь он, затрепетав всем телом, ждал ответа сержанта и последующих действий Епифанова.
Его мучитель, расплывшись в довольной улыбке, радостно проговорил:
— Конечно, трищмайор, за честь почтём! — но в то же время удивился, почему майор при этих словах не отпустил его руку. Ответ на сей вопрос последовал незамедлительно. Последнее, что запомнил сержант из своей жизни до этой секунды, был глухой голос где-то за спиной Епифанова:
— Георгий Константинович! Георгий Константинович!
Рывком притянув сержанта на себя, майор буквально насадил его на свой кулак, затем увёл его влево и подножкой повалил на землю, пребольно ударив его ребром ладони по уху.
Страница 13 из 23
