Старший дознаватель по особо важным делам военной прокуратуры Иркутского гарнизона — майор Георгий Константинович Епифанов спал и видел сон. Спал очень тревожно и чутко, ибо сон эти были про говно. Да-да, про самое настоящее дерьмо, и никоим образом не метафоричное и не метафизичное, а про самого настоящего, из плоти и крови, обмазанного дерьмом человека…
Добавить в моё избранное
78 мин, 34 сек 20222
Верхняя полка принадлежала служебному инвентарю — пять или шесть папок с солдатскими делами, печать, рядом аккуратно лежали два пистолета, коробка патронов, откуда-то взявшаяся здесь граната, а также графин с чем-то прозрачным и старый советский сифон в сетчатом кожухе. Сняв с графина стеклянную крышку, майор сразу же учуял резкий запах спирта и, улыбнувшись, поставил его на стол. Мельком пролистав полупустые папки, он схватился за главную свою находку — чемоданчик.
Кодовый замок состоял из четырёх цифр. Долго Епифанову подбирать код не пришлось — таинственный С. И. Капкаев не особо скрывал заветную цифру в своём письме. Распахнувшийся дипломат выпал из рук майора: на пол посыпались фотографии и аккуратно сложенные листы, обмотанные бумажной лентой с печатью «Особо секретно».
— Твою мать! — только и смог прошептать обалдевший от счастья Епифанов.
Но тут его прервал стук в дверь.
— Да? — как можно непринуждённее произнёс майор, стараясь собрать содержимое портфеля обратно, не производя лишнего шума.
По всей видимости, за дверью его не услышали, потому что незваный гость не спешил вторгаться в кабинет, а вновь тактично постучал.
Епифанов спешно сложил бумаги с фотографиями в чемодан и рысью припустил к сейфу, распахнув его внезапно идеально смазанную дверцу. Только сейчас майор смог чётко сформулировать в своей голове одно наблюдение, которое терзало его с первой секунды, как он вошёл сюда.
Покойный старший лейтенант, несмотря на своё недолгое пребывание здесь, сумел прекрасно освоиться в своих хоромах. Заброшенность этой комнаты была насквозь фальшивой, в то время, как все необходимые её владельцу узлы, типа тайника под паркетом или сейфа — работали отлично и были готовы к использованию в любую минуту.
— Георгий Константинович, обед для офицеров начнётся через пятнадцать минут, — послышался глухой голос Кочегарина из-за двери, а вслед за этим неспешно опустилась вниз перекладина дверной рукояти.
Забросив портфель в сейф, майор как можно плотнее прикрыл его дверцу, при этом так и не захлопнув её полностью и понадеявшись, что беглым взглядом капитан не заметит изменений в кабинете. Последовавший в следующую секунду тихий шлепок майор хотя и услышал, но не придал ему значения, ведь в его распоряжении оставалось буквально несколько мгновений, чтобы встать на своё прежнее место. А иначе Кочегарину бы бросился в глаза разворошённый тайник в паркете с письмом С. И. Капкаева.
Дверь, наконец, распахнулась, и перед капитаном предстал кабинет старшего лейтенанта, занимаемый теперь Епифановым.
— Я скоро буду, капитан. Не беспокойтесь, — холодным тоном изрёк майор. — Только впредь не врывайтесь так резко. Вы отвлекли меня от важного процесса дедукции. Я почти ухватил за хвост одно крайне важное умозаключение…
Внимательно таращившийся на Епифанова капитан быстро перевёл взгляд с него на стол, со стола на сейф. Заострив на нём внимание, Кочегарин замер и выпрямился, прищурив глаза. Майор также напрягся всем телом, опасаясь, что сейчас произойдёт неприятное объяснение, каким образом ему удалось вскрыть чугунное чудовище. Но его, к счастью, не последовало. Капитан лишь едва заметно кивнул и вышел из дверного проёма, прикрыв дверь. На прощание он бросил:
— Понятно.
Вновь оставшись один, майор с облегчением выдохнул, обернулся и замер. Представшая перед ним картина заставила его почувствовать такое чувство стыда и неловкости, что у бедного Епифанова чуть не подкосились колени.
Прямо у основания сейфа, приняв строго вертикальное положение, словно облокотившийся на угол дома пьяница, стоял резиновый самотык. По всей видимости, в суматохе забрасывая в сейф чемодан, майор умудрился потревожить это гуттаперчевое изделие, и оно незаметно выпало, издав тот самый шлепок, которому минуту назад он не придал значения. Разоблачению майора этот резиновый член, само собой, не давал никаких оснований, но учитывая двусмысленность сказанных им при разговоре с капитаном слов…
— Бля-я-ядь, — бессильно выдохнул Епифанов, схватившись за голову и представляя, какая молва о нём пойдёт теперь в рядах местного офицерства.
Самым идиотским в этой ситуации то, что оправдываться в этой ситуации было опасно. Даже если при случае заявить, что резиновое изделие принадлежит не майору, то возникнет справедливый вопрос: «А откуда же оно тогда появилось?» Осталось от старшего лейтенанта? Смешно. Валялось в сейфе? А как вы его, Георгий Константинович, открыли? Чёрт…
Отплевавшись, и пообещав самому себе непременно подумать над этой проблемой в грядущий вечер, майор вновь открыл сейф, и на этот раз аккуратно разложил документы из чемодана на стол.
Удобно устроившись ну уголке стола, он принялся бегло осматривать попавшие в его руки секретные материалы…
Не было понятно, как давно старший лейтенант работал на своих хозяев, и кто ими являлся — ещё оставалось вопросом.
Кодовый замок состоял из четырёх цифр. Долго Епифанову подбирать код не пришлось — таинственный С. И. Капкаев не особо скрывал заветную цифру в своём письме. Распахнувшийся дипломат выпал из рук майора: на пол посыпались фотографии и аккуратно сложенные листы, обмотанные бумажной лентой с печатью «Особо секретно».
— Твою мать! — только и смог прошептать обалдевший от счастья Епифанов.
Но тут его прервал стук в дверь.
— Да? — как можно непринуждённее произнёс майор, стараясь собрать содержимое портфеля обратно, не производя лишнего шума.
По всей видимости, за дверью его не услышали, потому что незваный гость не спешил вторгаться в кабинет, а вновь тактично постучал.
Епифанов спешно сложил бумаги с фотографиями в чемодан и рысью припустил к сейфу, распахнув его внезапно идеально смазанную дверцу. Только сейчас майор смог чётко сформулировать в своей голове одно наблюдение, которое терзало его с первой секунды, как он вошёл сюда.
Покойный старший лейтенант, несмотря на своё недолгое пребывание здесь, сумел прекрасно освоиться в своих хоромах. Заброшенность этой комнаты была насквозь фальшивой, в то время, как все необходимые её владельцу узлы, типа тайника под паркетом или сейфа — работали отлично и были готовы к использованию в любую минуту.
— Георгий Константинович, обед для офицеров начнётся через пятнадцать минут, — послышался глухой голос Кочегарина из-за двери, а вслед за этим неспешно опустилась вниз перекладина дверной рукояти.
Забросив портфель в сейф, майор как можно плотнее прикрыл его дверцу, при этом так и не захлопнув её полностью и понадеявшись, что беглым взглядом капитан не заметит изменений в кабинете. Последовавший в следующую секунду тихий шлепок майор хотя и услышал, но не придал ему значения, ведь в его распоряжении оставалось буквально несколько мгновений, чтобы встать на своё прежнее место. А иначе Кочегарину бы бросился в глаза разворошённый тайник в паркете с письмом С. И. Капкаева.
Дверь, наконец, распахнулась, и перед капитаном предстал кабинет старшего лейтенанта, занимаемый теперь Епифановым.
— Я скоро буду, капитан. Не беспокойтесь, — холодным тоном изрёк майор. — Только впредь не врывайтесь так резко. Вы отвлекли меня от важного процесса дедукции. Я почти ухватил за хвост одно крайне важное умозаключение…
Внимательно таращившийся на Епифанова капитан быстро перевёл взгляд с него на стол, со стола на сейф. Заострив на нём внимание, Кочегарин замер и выпрямился, прищурив глаза. Майор также напрягся всем телом, опасаясь, что сейчас произойдёт неприятное объяснение, каким образом ему удалось вскрыть чугунное чудовище. Но его, к счастью, не последовало. Капитан лишь едва заметно кивнул и вышел из дверного проёма, прикрыв дверь. На прощание он бросил:
— Понятно.
Вновь оставшись один, майор с облегчением выдохнул, обернулся и замер. Представшая перед ним картина заставила его почувствовать такое чувство стыда и неловкости, что у бедного Епифанова чуть не подкосились колени.
Прямо у основания сейфа, приняв строго вертикальное положение, словно облокотившийся на угол дома пьяница, стоял резиновый самотык. По всей видимости, в суматохе забрасывая в сейф чемодан, майор умудрился потревожить это гуттаперчевое изделие, и оно незаметно выпало, издав тот самый шлепок, которому минуту назад он не придал значения. Разоблачению майора этот резиновый член, само собой, не давал никаких оснований, но учитывая двусмысленность сказанных им при разговоре с капитаном слов…
— Бля-я-ядь, — бессильно выдохнул Епифанов, схватившись за голову и представляя, какая молва о нём пойдёт теперь в рядах местного офицерства.
Самым идиотским в этой ситуации то, что оправдываться в этой ситуации было опасно. Даже если при случае заявить, что резиновое изделие принадлежит не майору, то возникнет справедливый вопрос: «А откуда же оно тогда появилось?» Осталось от старшего лейтенанта? Смешно. Валялось в сейфе? А как вы его, Георгий Константинович, открыли? Чёрт…
Отплевавшись, и пообещав самому себе непременно подумать над этой проблемой в грядущий вечер, майор вновь открыл сейф, и на этот раз аккуратно разложил документы из чемодана на стол.
Удобно устроившись ну уголке стола, он принялся бегло осматривать попавшие в его руки секретные материалы…
Не было понятно, как давно старший лейтенант работал на своих хозяев, и кто ими являлся — ещё оставалось вопросом.
Страница 18 из 23
