Сезон исчезновений

— Она сказала, что вчера вечером звонила Танька Белова, спрашивала, не звонил ли им Макс. И еще звонил Андрей, ну… они когда-то с Максом были закадычные дружки. Сегодня к ним заехал участковый, попросил сообщить ему, если позвонит Макс. Его ищут, Степан! Он пропал.

Как ни странно, Степана немного отпустило. Это еще не конец света. Макса ищут, но это не значит, что с ним что-то случилось. Он мог уехать, никого не предупредив, а его мать подняла панику. Весьма некстати.

Облегчение, по-видимому, отразилось на его лице, Рита это заметила. Они были женаты более десяти лет, и она давно научилась его читать, как раскрытую книгу с крупным шрифтом.

— Макс никуда не уехал, если ты об этом подумал. Его долбанный «мерс» до сих пор стоит у дома родителей. Он исчез так, как исчезают люди в последнее время.

Леонид едва сдерживался, чтобы не закричать на маленького гаденыша.

— Вадик? Ты не мог бы накормить кошку?

Белая с черной кисточкой на кончике хвоста Алиса настырно мяукала где-то в кухне.

Вообще-то Леонид, работая за компьютером, уже закончил, отыскал ошибку в программе, на сегодня — все, но он считал, что логичнее, если такую мелочь, как заткнуть глотку Алисе, сделает тот, кто в данный момент ничего не делает. То есть Вадик.

Окрик ушел в пустоту — реакции не последовало. Леонид выпрямил спину, потер виски.

— Вадик! — он повысил голос.

Нет ответа. Леонид почувствовал, как приливает от негодования кровь к лицу.

Он уже думал, что они кое-как прожили и второй день. Во всяком случае, надеялся, что Вадик не выкинет такое, что вынудит Леонида взорваться. Конечно, в пятницу было легче: Леонид работал, и они увиделись только вечером, когда он забрал мальчишку от соседей, которые по договоренности с Александрой присматривали за ним во время каникул. Вадик как будто не имел ничего против его появления. Вымыл за собой после ужина посуду, правда, не прикоснулся к чашке, из которой Леонид пил кофе. Мальчишка рано лег спать, и головная боль на этот день у Леонида закончилась.

Удивительно, подумал тогда Леонид, если щенок не канючит, наступая на пятки собственной матери, он кажется не таким уж противным. Вполне сносный мальчишка.

Как оказалось, Леонид ошибся.

Субботний день полностью отличался от предыдущего. Леонид оставался дома, но это не означало, что он может валяться на диване. Проснувшись и позавтракав, он сел за компьютер.

Вадик не канючил. Для этого нужен был кто-то живой, а с дядей Леоном он не разговаривал. Леонид подумал, что ему повезло, что роль Александры не возьмет на себя Алиса — гундосить и липнуть к кому-то можно, если что-то требовать, а что возьмешь с кошки?

Невозможность проявить свои «лучшие качества», основу чего составляло бесконечное нытье, не лишило Вадика способности доставлять проблемы. Казалось, не выносишь кого-то — сделай так, чтобы поменьше видеть друг друга, но к Вадику это не относилось. Естественно, дом принадлежал его матери, и если кто-то должен был свалить отсюда, то уж точно не он.

Мальчишка поднялся следом за Леонидом, будто ждал это момента, чтобы, как гончая, пуститься по следу. Он не сказал спасибо за приготовленный завтрак, но Леонид не укорял его, не желая показывать себя уязвленным. Он уединился в комнате, которую Александра отвела ему под кабинет, но Вадик в последующие часы постоянно напоминал о своем присутствии. Паршивец передвигался по дому, стараясь произвести побольше шума. Он устраивал пробежки, хватал Алису за хвост, хотя при Александре этого никогда не делал, и кошка орала так, что Леонид терял сосредоточенность.

После очередного кошачьего вопля Леонид не выдержал. Да, он хотел игнорировать паршивца, выглядеть спокойным и равнодушным, действовать оружием противника — молчанием и отчужденностью, но тот уже перешел последнюю грань. Леонид вышел и потребовал, чтобы Вадик успокоился. Мальчишка, как обычно, пробормотал что-то невнятное, лицо злое, смотрит куда-то в сторону.

— Что? — спросил Леонид.

Опять бормотание, вряд ли бы слова разобрала даже Александра.

Леонид смотрел на мальчишку, понимая, что не может находиться с ним в одном доме. И дело не в том, что Вадик ему мешал. Его вызывающее поведение являлось своеобразным катализатором, оно лишь выявляло суть их подлинных отношений. Даже сиди Вадик тихо, это лишь оттянуло бы момент столкновения. Мальчик был неприятен Леониду физически, и то, что он был еще ребенком, вопреки здравому смыслу не облегчало положения.

Можно подумать, что в прошлой жизни они были врагами, и ненависть настолько пропитала их души, что они тут же почувствовали это даже в других оболочках, при других обстоятельствах.

Возвратившись к компьютеру, Леонид почти час не мог сосредоточиться на работе. Впервые он усомнился, не совершает ли ошибку, завязав отношения с Александрой. Эта мысль вызвала оцепенение.