Андрей, молодой владелец сельского магазина, ожидает в гости невесту Юлию. Ее приезд предваряет не только пик странных исчезновений самых разных людей по всей области, но и сильнейший ураган, который лишает поселок связи с внешним миром. Продолжающиеся необъяснимые исчезновения вынуждают участкового с помощниками начать эвакуацию жителей. Однако колонне автомобилей не суждено покинуть поселок.
Добавить в моё избранное
80 мин, 6 сек 15082
Гордей молчал. Он молчал с самого начала. Степан ожидал крика или плач, но мальчишка сидел тихо. Он ни о чем не спрашивал, не просил привести папу и маму. Он затаился, как зверек, забившийся в дальний угол клетки, и Степана в первое время терзал страх: уж не случилось ли с ним чего плохого? Степан предпочел бы со стороны заложника большего проявления чувств. Тишина, наполнявшая дом, пугала его. Нет-нет, да и мелькнет безумная мыслишка, что пацаненок покончил с собой или того хуже — сбежал.
Степан поднял миску, поколебался, поставил ее обратно.
Они кормили пацаненка четыре раза в день почти в одно и то же время, спускались к подвалу вдвоем, Степан приставлял к дверному косяку старую двустволку, брал из рук Риты поднос и входил к заложнику. Рита оставалась снаружи — пусть ребенок думает, что мужчина, в доме которого его держат, живет один. У дальней стены подвала, заставленного старой мебелью и деревянными ящиками, они с Ритой поставили кровать и выделили простынь с наволочкой.
Мальчишку нужно было кормить — время ужина минуло часа полтора назад, и Степан неожиданно осознал, что еще ни разу не спускался в подвал в одиночку. Не лучше ли дождаться Риту?
Гордей всегда лежал, свернувшись калачиком, и когда Степан заходил, мальчишка садился, подтягивал колени к груди, щурился от включенного электрического света. Степан буквально чувствовал, как тот вжимается в стену. Мальчишка не представлял никакой опасности, Степан понимал это — что может сделать ребенок грузному мужчине? И все-таки он колебался, не желая рисковать. Все беды происходят лишь потому, что человек отходит от заведенных правил.
Степан глянул на миску, прошел к подвалу. К двери он приблизился на носках. Приложил ухо, прислушался.
Тишина не была полной. В ее чреве все-таки что-то было. Степан напрягся, задержав дыхание. Показалось ему или за дверью слышался тихий плач?
В смутных звуках появилось что-то еще, и Степан не сразу понял, что источник этого звука находится вне дома. Автомобиль, который приближался к дому. Степан чертыхнулся, поспешил к входной двери. Он едва не зацепился, выругавшись, и ему показалось, что к дому едет вовсе не Рита.
Приближались сумерки, и автомобиль подкатил к дому с включенными фарами. Расплывчатые лучи света с изменяющейся прямо на глазах формой скользнули по стене, перебежав на потолок, как проворные ящерицы, и Степан застыл.
Хлопнула дверца, послышалось бряцание ключей, и мужчина облегченно вздохнул. Рита!
Она открыла дверь, нашарила выключатель. Степан поспешил ей навстречу.
— Я подумала, тебя нет дома. Нельзя свет включить?
Он промолчал.
— Помоги мне. В машине пакет с продуктами.
Когда Степан вернулся в дом и прошел на кухню, он не выдержал:
— Где ты была столько времени?
Это было ошибкой, он понял это в следующую секунду.
Его жена, такая же громоздкая, как он сам, с ярко выкрашенными волосами, поджала свои и без того узкие губы.
— Где я была? — она швырнула пакет на стол и развернулась к мужу. — Ты спрашиваешь, где я была?
Он хотел замять набухавшую ссору, но поздно.
— Я уже передумал, черте знает что, — Степан знал, что, пятясь назад, он лишь раздует пожарище. — Ты хоть знаешь, сколько тебя не было?
— Какие еще ты мне задашь вопросы?
Ее голос усиливался от слова к слову, и Степан пошел ва-банк:
— Тише! Хочешь, чтобы тебя услышал мальчишка?
Подействовало. Чашка ледяной воды на раскаленную плиту. Лицо Риты исказилось, но усилием воли она убавила тон.
— Скажи еще, что я ездила к любовнику.
Степан не обратил на эту «шпильку» внимания.
— Ты же знаешь, как я нервничаю. Чтобы купить продукты…
— Не говори ничего!
И Степан догадался, что причина, быть может, вовсе не в потенциальной ссоре. Что еще, черт возьми, там случилось? Он заглянул ей в глаза. Возникла противоестественная пауза. Жена хотела что-то сказать, но то ли не знала, с чего начать, то ли ее настолько переполняли эмоции, что она не могла говорить.
Наконец, она заговорила:
— Ты звонил Максу?
Степан растерялся.
— Нет, я… Постой, почему я должен ему звонить?
Она молчала, и он почувствовал злость.
— Что ты несешь? Я ни в коем случае не должен ему звонить. Он сам свяжется с нами, когда…
— Его нигде нет. Макс пропал.
Степан уставился на нее, глаза расширились, рот открывался и закрывался.
— Рита… Нехорошо так шутить.
Кажется, она не слышала его.
— На обратном пути я… заскочила к Люде. Ты же знаешь… я совсем извелась, мне надо было отвлечься, ну… хоть немного. Я просто хотела поболтать с ней. Пусть меня видят в поселке почаще… ну, как будто ничего не случилось, ты сам говорил.
— При чем тут Люда?
Степан поднял миску, поколебался, поставил ее обратно.
Они кормили пацаненка четыре раза в день почти в одно и то же время, спускались к подвалу вдвоем, Степан приставлял к дверному косяку старую двустволку, брал из рук Риты поднос и входил к заложнику. Рита оставалась снаружи — пусть ребенок думает, что мужчина, в доме которого его держат, живет один. У дальней стены подвала, заставленного старой мебелью и деревянными ящиками, они с Ритой поставили кровать и выделили простынь с наволочкой.
Мальчишку нужно было кормить — время ужина минуло часа полтора назад, и Степан неожиданно осознал, что еще ни разу не спускался в подвал в одиночку. Не лучше ли дождаться Риту?
Гордей всегда лежал, свернувшись калачиком, и когда Степан заходил, мальчишка садился, подтягивал колени к груди, щурился от включенного электрического света. Степан буквально чувствовал, как тот вжимается в стену. Мальчишка не представлял никакой опасности, Степан понимал это — что может сделать ребенок грузному мужчине? И все-таки он колебался, не желая рисковать. Все беды происходят лишь потому, что человек отходит от заведенных правил.
Степан глянул на миску, прошел к подвалу. К двери он приблизился на носках. Приложил ухо, прислушался.
Тишина не была полной. В ее чреве все-таки что-то было. Степан напрягся, задержав дыхание. Показалось ему или за дверью слышался тихий плач?
В смутных звуках появилось что-то еще, и Степан не сразу понял, что источник этого звука находится вне дома. Автомобиль, который приближался к дому. Степан чертыхнулся, поспешил к входной двери. Он едва не зацепился, выругавшись, и ему показалось, что к дому едет вовсе не Рита.
Приближались сумерки, и автомобиль подкатил к дому с включенными фарами. Расплывчатые лучи света с изменяющейся прямо на глазах формой скользнули по стене, перебежав на потолок, как проворные ящерицы, и Степан застыл.
Хлопнула дверца, послышалось бряцание ключей, и мужчина облегченно вздохнул. Рита!
Она открыла дверь, нашарила выключатель. Степан поспешил ей навстречу.
— Я подумала, тебя нет дома. Нельзя свет включить?
Он промолчал.
— Помоги мне. В машине пакет с продуктами.
Когда Степан вернулся в дом и прошел на кухню, он не выдержал:
— Где ты была столько времени?
Это было ошибкой, он понял это в следующую секунду.
Его жена, такая же громоздкая, как он сам, с ярко выкрашенными волосами, поджала свои и без того узкие губы.
— Где я была? — она швырнула пакет на стол и развернулась к мужу. — Ты спрашиваешь, где я была?
Он хотел замять набухавшую ссору, но поздно.
— Я уже передумал, черте знает что, — Степан знал, что, пятясь назад, он лишь раздует пожарище. — Ты хоть знаешь, сколько тебя не было?
— Какие еще ты мне задашь вопросы?
Ее голос усиливался от слова к слову, и Степан пошел ва-банк:
— Тише! Хочешь, чтобы тебя услышал мальчишка?
Подействовало. Чашка ледяной воды на раскаленную плиту. Лицо Риты исказилось, но усилием воли она убавила тон.
— Скажи еще, что я ездила к любовнику.
Степан не обратил на эту «шпильку» внимания.
— Ты же знаешь, как я нервничаю. Чтобы купить продукты…
— Не говори ничего!
И Степан догадался, что причина, быть может, вовсе не в потенциальной ссоре. Что еще, черт возьми, там случилось? Он заглянул ей в глаза. Возникла противоестественная пауза. Жена хотела что-то сказать, но то ли не знала, с чего начать, то ли ее настолько переполняли эмоции, что она не могла говорить.
Наконец, она заговорила:
— Ты звонил Максу?
Степан растерялся.
— Нет, я… Постой, почему я должен ему звонить?
Она молчала, и он почувствовал злость.
— Что ты несешь? Я ни в коем случае не должен ему звонить. Он сам свяжется с нами, когда…
— Его нигде нет. Макс пропал.
Степан уставился на нее, глаза расширились, рот открывался и закрывался.
— Рита… Нехорошо так шутить.
Кажется, она не слышала его.
— На обратном пути я… заскочила к Люде. Ты же знаешь… я совсем извелась, мне надо было отвлечься, ну… хоть немного. Я просто хотела поболтать с ней. Пусть меня видят в поселке почаще… ну, как будто ничего не случилось, ты сам говорил.
— При чем тут Люда?
Страница 17 из 24
