Андрей, молодой владелец сельского магазина, ожидает в гости невесту Юлию. Ее приезд предваряет не только пик странных исчезновений самых разных людей по всей области, но и сильнейший ураган, который лишает поселок связи с внешним миром. Продолжающиеся необъяснимые исчезновения вынуждают участкового с помощниками начать эвакуацию жителей. Однако колонне автомобилей не суждено покинуть поселок.
Добавить в моё избранное
80 мин, 6 сек 15081
У Андрея появилось и крепло ощущение, что тревога соседей не напрасна.
Дмитрий молчал, и Андрей сказал:
— Макс всегда очень серьезно относился к своим словам: если что-то пообещает, обязательно выполнит. Да и голос у него по телефону был расслабленный, никуда он не спешил. Если бы что-то изменилось, он бы забежал на минутку, предупредил. Нет, мне все больше кажется, что…
Участковый странно посмотрел на него, и Андрей осекся.
— Макс — твой друг, так ведь?
— Да.
Дмитрий отвел взгляд, как будто не хотел, чтобы Андрей догадался о его мыслях. Если бы парень не знал участкового столько лет, он подумал бы, что тот его в чем-то заподозрил.
— Вернее мы были с ним друзьями в школьные годы. Сейчас мы редко видимся, — от этих слов появился неприятный осадок, как будто он оправдывался, желая отстраниться от Макса.
— Вот именно. В школьные годы. А время многое меняет.
Андрей в недоумении, не зная, как реагировать, смотрел на участкового. Тот сказал:
— Я знал его мальчишкой. Он был неплохим парнем.
— Что вы хотите сказать?
— Макс — представитель одного из крупнейших криминальных сообществ в Поволжье. Представляет его интересы в Волгограде.
Андрей попытался, чтобы его лицо осталось прежним, хотя кожу начало слегка пощипывать — изредка так случалось при сильном волнении. Подумалось: вот чем Макс занимается, и откуда у него деньги. Впрочем, известие не стало таким уж неожиданным.
— Два года назад Макса задержали по подозрению в соучастии в убийстве. Днем его взяли, вечером выпустили под залог, — Дмитрий сделал паузу. — Его оправдали за недостаточностью улик.
— Давно вы об этом знаете? — голос Андрея дрогнул.
— Им заинтересовалось ФСБ, а в Волгограде у меня остался хороший знакомый. Они обратились ко мне, и я рассказал им все, что мог.
Андрей хотел спросить, почему участковый не говорил ему об этом раньше, но не решился. Что бы это изменило?
Дмитрий сказал:
— Я не желаю ему ничего плохого, тем более его родителям, но есть вероятность, что здесь замешаны его делишки. Тогда случившееся в Белой Калитве и Тацинском не имеет к нам никакого отношения.
— Что же нам делать?
— Я послал запрос своему знакомому в отделении ФСБ в Волгограде. По поводу Макса. Вдруг найдется что-нибудь интересное. Ответ я получу к вечеру. Самое позднее — завтра утром.
Степан взял пакет молока, залил мисочку с кукурузными хлопьями. Непроизвольно он прислушивался к тишине на улице и в доме. Каждую минуту ему мерещился подъезжавший автомобиль. Степан ждал жену. Рита задерживалась.
Где же она, мать ее, носится?
Степан заметил, что ему стало неприятно оставаться в доме одному. Вернее на пару с семилетним заложником, которого звали редким и странноватым именем Гордей. Степан и так чувствовал себя неважно, но стоило Рите отправиться за покупками или по каким-то делам, он нервничал еще сильнее.
Ее нет уже три часа! За это время можно и в Волгодонск смотать!
Странно: раньше Степан не выносил ее долгого присутствия, бесконечные жалобы на прижимистую жизнь, на здоровье или погоду. Рите не нравилось исключительно все, а Степан не ощущал в себе достаточно энергии, чтобы спорить с ней постоянно. Он никогда бы не подумал, что однажды это изменится. Теперь он желал, чтобы жена находилась рядом двадцать четыре часа в сутки. Даже любовь не смогла совершить подобное, но эта мысль не вызвала у него улыбки. Ему было не до веселья. Степану казалось, что он бежал по тропе, усеянном шипами, короткой тропе, но которая почти не проходима. Почти. За тропой его ждало спокойствие, повернуть назад было невозможно. Оставалось только терпеть боль в надежде, что все скоро закончится.
Кукурузные хлопья, залитые молоком, тихо-тихо потрескивали, напоминая шепот далекого прибоя. Степан тупо уставился в миску.
Господи, они кормят его, как собаку. Такое впечатление, что в подвале сидит не человек, а какое-то редкое животное, и они еще не решили, что с ним делать.
Блюдо на столе — единственное, что малолетний заложник съедал полностью. Сначала Рита готовила ему гречневую кашу, бутерброды с сыром и колбасой плюс чай, но мальчишка почти не притрагивался к этой еде, разве что вытаскивал сыр из бутербродов. Рита причитала, что не знает, чем кормить пацаненка, но Степан молчал. Пусть ноет, лишь бы рядом была. Степан даже не обратил внимание жены на то, что сейчас они кормят одного ребенка вместо двух собственных. Ему не приходилось напрягаться, чтобы сдерживаться. Уж что-что, а скандал сейчас точно не к месту.
Всякий раз Степан подбирал слова, как если бы мальчишка в подвале мог его слышать. Понимая, что это абсурд, Степан пока не избавился от наваждения. Каждое мгновение по дому ходил кто-то невидимый, вынуждая Степана контролировать свое поведение.
Дмитрий молчал, и Андрей сказал:
— Макс всегда очень серьезно относился к своим словам: если что-то пообещает, обязательно выполнит. Да и голос у него по телефону был расслабленный, никуда он не спешил. Если бы что-то изменилось, он бы забежал на минутку, предупредил. Нет, мне все больше кажется, что…
Участковый странно посмотрел на него, и Андрей осекся.
— Макс — твой друг, так ведь?
— Да.
Дмитрий отвел взгляд, как будто не хотел, чтобы Андрей догадался о его мыслях. Если бы парень не знал участкового столько лет, он подумал бы, что тот его в чем-то заподозрил.
— Вернее мы были с ним друзьями в школьные годы. Сейчас мы редко видимся, — от этих слов появился неприятный осадок, как будто он оправдывался, желая отстраниться от Макса.
— Вот именно. В школьные годы. А время многое меняет.
Андрей в недоумении, не зная, как реагировать, смотрел на участкового. Тот сказал:
— Я знал его мальчишкой. Он был неплохим парнем.
— Что вы хотите сказать?
— Макс — представитель одного из крупнейших криминальных сообществ в Поволжье. Представляет его интересы в Волгограде.
Андрей попытался, чтобы его лицо осталось прежним, хотя кожу начало слегка пощипывать — изредка так случалось при сильном волнении. Подумалось: вот чем Макс занимается, и откуда у него деньги. Впрочем, известие не стало таким уж неожиданным.
— Два года назад Макса задержали по подозрению в соучастии в убийстве. Днем его взяли, вечером выпустили под залог, — Дмитрий сделал паузу. — Его оправдали за недостаточностью улик.
— Давно вы об этом знаете? — голос Андрея дрогнул.
— Им заинтересовалось ФСБ, а в Волгограде у меня остался хороший знакомый. Они обратились ко мне, и я рассказал им все, что мог.
Андрей хотел спросить, почему участковый не говорил ему об этом раньше, но не решился. Что бы это изменило?
Дмитрий сказал:
— Я не желаю ему ничего плохого, тем более его родителям, но есть вероятность, что здесь замешаны его делишки. Тогда случившееся в Белой Калитве и Тацинском не имеет к нам никакого отношения.
— Что же нам делать?
— Я послал запрос своему знакомому в отделении ФСБ в Волгограде. По поводу Макса. Вдруг найдется что-нибудь интересное. Ответ я получу к вечеру. Самое позднее — завтра утром.
Степан взял пакет молока, залил мисочку с кукурузными хлопьями. Непроизвольно он прислушивался к тишине на улице и в доме. Каждую минуту ему мерещился подъезжавший автомобиль. Степан ждал жену. Рита задерживалась.
Где же она, мать ее, носится?
Степан заметил, что ему стало неприятно оставаться в доме одному. Вернее на пару с семилетним заложником, которого звали редким и странноватым именем Гордей. Степан и так чувствовал себя неважно, но стоило Рите отправиться за покупками или по каким-то делам, он нервничал еще сильнее.
Ее нет уже три часа! За это время можно и в Волгодонск смотать!
Странно: раньше Степан не выносил ее долгого присутствия, бесконечные жалобы на прижимистую жизнь, на здоровье или погоду. Рите не нравилось исключительно все, а Степан не ощущал в себе достаточно энергии, чтобы спорить с ней постоянно. Он никогда бы не подумал, что однажды это изменится. Теперь он желал, чтобы жена находилась рядом двадцать четыре часа в сутки. Даже любовь не смогла совершить подобное, но эта мысль не вызвала у него улыбки. Ему было не до веселья. Степану казалось, что он бежал по тропе, усеянном шипами, короткой тропе, но которая почти не проходима. Почти. За тропой его ждало спокойствие, повернуть назад было невозможно. Оставалось только терпеть боль в надежде, что все скоро закончится.
Кукурузные хлопья, залитые молоком, тихо-тихо потрескивали, напоминая шепот далекого прибоя. Степан тупо уставился в миску.
Господи, они кормят его, как собаку. Такое впечатление, что в подвале сидит не человек, а какое-то редкое животное, и они еще не решили, что с ним делать.
Блюдо на столе — единственное, что малолетний заложник съедал полностью. Сначала Рита готовила ему гречневую кашу, бутерброды с сыром и колбасой плюс чай, но мальчишка почти не притрагивался к этой еде, разве что вытаскивал сыр из бутербродов. Рита причитала, что не знает, чем кормить пацаненка, но Степан молчал. Пусть ноет, лишь бы рядом была. Степан даже не обратил внимание жены на то, что сейчас они кормят одного ребенка вместо двух собственных. Ему не приходилось напрягаться, чтобы сдерживаться. Уж что-что, а скандал сейчас точно не к месту.
Всякий раз Степан подбирал слова, как если бы мальчишка в подвале мог его слышать. Понимая, что это абсурд, Степан пока не избавился от наваждения. Каждое мгновение по дому ходил кто-то невидимый, вынуждая Степана контролировать свое поведение.
Страница 16 из 24
