Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
Добавить в моё избранное
86 мин, 34 сек 13650
Но столько свидетелей… Отыграться? Им нечего ставить…
Хотя, если победитель вдруг умрет, у них будет время для маневра. Пока его родичи вступят в наследство, пока об этой расписке вообще вспомнят… По крайней мере у Этти появится хоть какой-то шанс, тем более нянюшка обещалась помочь.
Кстати, стоит посоветоваться с нянюшкой.
— Этти, ты куда?! — обиженно возопила компаньонка, глядя как Мариэтта сворачивает в крыло для слуг. Сама Дарита туда не ходила ни разу — как же можно, там же обитают нелюди!
Этти ничего не ответила: она не любила объяснять очевидные вещи.
Но на сей раз выбитая из колеи компаньонка, видимо, решила изменить своим принципам. Какая досада! Остается надеяться лишь на чуть подгнивший пол и природную брезгливость Дариты.
Та, тем временем, с ужасом оглядывалась по сторонам. Да, пыль, грязь, паутина — но так чего еще ожидать, убирать-то давно уже некому. Пол еще не окончательно прогнил — а с их постоянными зимними ливнями такое было бы неудивительно — и слава фьятто.
Дверь в комнату Шиии открылась с привычным скрипом.
— Зачем ты ходишь в эту ужасную комнату? — зудела надоедливыми комаром над ухом Дарита, расширившимися глазами наблюдая за жаровней. В комнате было влажно и жарко.
— Мариэтта, зачем ты посещаешь это жуткое место? Что ты тут делаешь?!
Этти раздраженно дернула плечом — зачем лезть не в свое дело?!
— Здесь очень хорошо думается, сенья Дарита, — медленно произнесла она, пристально глядя прямо на несостоявшуюся подругу.
Та чуть неуверенно кивнула.
— А когда ты успела разжечь огонь и…, — визг раздался внезапно. Этти с недоумением посмотрела на заходящуюся диким ором компаньонку. Что это с ней?!
А, понятно…
Опять качается кресло.
— Сенья Дарита, с вами все в порядке? Может, вам выпить успокаивающего настоя? Я велю заварить вам мяту…
— Там, там… — палец, которым сенья Дарита так по-плебейски указывал на кресло, трясся как у самого последнего пропойцы.
— Успокойтесь, все хорошо, — Мариэтта взяла страдалицу под руку, — там ничего нет…
— Н-но это старое развалившееся кресло… я видела… оно двигалось само по себе! — обличающе возопила Дарита.
— Вам показалось. Наверное, вы сильно расстроились утренними новостями, приняли близко к сердцу, вот и… Это все нервы…
— Все эти вещи… их надо сжечь! Незачем хранить хлам мертвой старухи!
— Идемте, — Этти мягко, но настойчиво увлекла компаньонку к выходу из комнаты, — вам надо успокоится. Принять ванну — вода, как говорят медикусы помогает от нервов…
От Дариты всегда одни неприятности. И что с того, что приличной незамужней девице без дуэньи никуда? Чем Этти эта репутация помогла?
Когда они уже почти вышли, в спину им донесся тихий короткий смешок.
Дарита чуть обернулась на пороге, теснее прижавший к Этти.
— Вы слышали? — громким и трагичным шепотом прямо в ухо задышала она.
— Что именно? — Мариэтта постаралась всем своим видом выразить недоумение и сомнение в чужой адекватности, искоса кидая возмущенные взгляды на нянюшку. Так, по своему обыкновению, сидела в любимо кресле, и с усмешкой наблюдала за происходящим.
Дарита чуть поджала губы, о чем-то словно задумавшись.
— Я все равно уверена, что в этой комнате нехороший дух. Нам надо пригласить сатто, — твердо объявила она.
— Конечно, раз уж вы великодушно согласитесь оплатить визит из своего жалования.
Дарита оскорбленно фыркнула и предпочла более не поднимать данную тему. Да и распрощались они довольно быстро — компаньонка полностью отказалась от помощи и сопровождения подопечной, и отправилась лечить нервы. Как подозревала Этти — к кухарке, пить наливку и жаловаться на судьбу.
А она вернулась к ждущей ее Шиие. Конечно, Мариэтта и без того знала, как сделать так, чтоб заимодавец уехал и не вернулся, но уточнить пару деталей стоило бы. Она давно не прибегала к колдовству.
Большинство в колдовство не верит. Да, все знают, нелюди обладают определенной силой, но не в человеческой природе подобное. Да и как в их просвещенный век можно верить в колдовство?! Правда, сатто Анджело, к которому они с отцом ездили на проповеди, как-то с пеной у рта доказывал, что все человеческие женщины, занимающиеся колдовством, после смерти становятся бруксами. Ночью бруксы превращаются в призрачных птиц и пьют кровь добропорядочных горожан. Хорошо быть птицей.
У Этти, в отличие от птиц, не было ни счастья, ни свободы. Только охотничий нож, отцово ружье и старая няня. Небольшой список, не так ли? Иногда Этти впадала в отчаянье и меланхолию, тогда она читала длинные любовные романы и метала ножи на заднем дворе дома. В такие моменты к ней опасалась подходить даже лишенная малейшего намека на чуткость Дарита.
— Куда завели тебя мысли, дитя мое?
Хотя, если победитель вдруг умрет, у них будет время для маневра. Пока его родичи вступят в наследство, пока об этой расписке вообще вспомнят… По крайней мере у Этти появится хоть какой-то шанс, тем более нянюшка обещалась помочь.
Кстати, стоит посоветоваться с нянюшкой.
— Этти, ты куда?! — обиженно возопила компаньонка, глядя как Мариэтта сворачивает в крыло для слуг. Сама Дарита туда не ходила ни разу — как же можно, там же обитают нелюди!
Этти ничего не ответила: она не любила объяснять очевидные вещи.
Но на сей раз выбитая из колеи компаньонка, видимо, решила изменить своим принципам. Какая досада! Остается надеяться лишь на чуть подгнивший пол и природную брезгливость Дариты.
Та, тем временем, с ужасом оглядывалась по сторонам. Да, пыль, грязь, паутина — но так чего еще ожидать, убирать-то давно уже некому. Пол еще не окончательно прогнил — а с их постоянными зимними ливнями такое было бы неудивительно — и слава фьятто.
Дверь в комнату Шиии открылась с привычным скрипом.
— Зачем ты ходишь в эту ужасную комнату? — зудела надоедливыми комаром над ухом Дарита, расширившимися глазами наблюдая за жаровней. В комнате было влажно и жарко.
— Мариэтта, зачем ты посещаешь это жуткое место? Что ты тут делаешь?!
Этти раздраженно дернула плечом — зачем лезть не в свое дело?!
— Здесь очень хорошо думается, сенья Дарита, — медленно произнесла она, пристально глядя прямо на несостоявшуюся подругу.
Та чуть неуверенно кивнула.
— А когда ты успела разжечь огонь и…, — визг раздался внезапно. Этти с недоумением посмотрела на заходящуюся диким ором компаньонку. Что это с ней?!
А, понятно…
Опять качается кресло.
— Сенья Дарита, с вами все в порядке? Может, вам выпить успокаивающего настоя? Я велю заварить вам мяту…
— Там, там… — палец, которым сенья Дарита так по-плебейски указывал на кресло, трясся как у самого последнего пропойцы.
— Успокойтесь, все хорошо, — Мариэтта взяла страдалицу под руку, — там ничего нет…
— Н-но это старое развалившееся кресло… я видела… оно двигалось само по себе! — обличающе возопила Дарита.
— Вам показалось. Наверное, вы сильно расстроились утренними новостями, приняли близко к сердцу, вот и… Это все нервы…
— Все эти вещи… их надо сжечь! Незачем хранить хлам мертвой старухи!
— Идемте, — Этти мягко, но настойчиво увлекла компаньонку к выходу из комнаты, — вам надо успокоится. Принять ванну — вода, как говорят медикусы помогает от нервов…
От Дариты всегда одни неприятности. И что с того, что приличной незамужней девице без дуэньи никуда? Чем Этти эта репутация помогла?
Когда они уже почти вышли, в спину им донесся тихий короткий смешок.
Дарита чуть обернулась на пороге, теснее прижавший к Этти.
— Вы слышали? — громким и трагичным шепотом прямо в ухо задышала она.
— Что именно? — Мариэтта постаралась всем своим видом выразить недоумение и сомнение в чужой адекватности, искоса кидая возмущенные взгляды на нянюшку. Так, по своему обыкновению, сидела в любимо кресле, и с усмешкой наблюдала за происходящим.
Дарита чуть поджала губы, о чем-то словно задумавшись.
— Я все равно уверена, что в этой комнате нехороший дух. Нам надо пригласить сатто, — твердо объявила она.
— Конечно, раз уж вы великодушно согласитесь оплатить визит из своего жалования.
Дарита оскорбленно фыркнула и предпочла более не поднимать данную тему. Да и распрощались они довольно быстро — компаньонка полностью отказалась от помощи и сопровождения подопечной, и отправилась лечить нервы. Как подозревала Этти — к кухарке, пить наливку и жаловаться на судьбу.
А она вернулась к ждущей ее Шиие. Конечно, Мариэтта и без того знала, как сделать так, чтоб заимодавец уехал и не вернулся, но уточнить пару деталей стоило бы. Она давно не прибегала к колдовству.
Большинство в колдовство не верит. Да, все знают, нелюди обладают определенной силой, но не в человеческой природе подобное. Да и как в их просвещенный век можно верить в колдовство?! Правда, сатто Анджело, к которому они с отцом ездили на проповеди, как-то с пеной у рта доказывал, что все человеческие женщины, занимающиеся колдовством, после смерти становятся бруксами. Ночью бруксы превращаются в призрачных птиц и пьют кровь добропорядочных горожан. Хорошо быть птицей.
У Этти, в отличие от птиц, не было ни счастья, ни свободы. Только охотничий нож, отцово ружье и старая няня. Небольшой список, не так ли? Иногда Этти впадала в отчаянье и меланхолию, тогда она читала длинные любовные романы и метала ножи на заднем дворе дома. В такие моменты к ней опасалась подходить даже лишенная малейшего намека на чуткость Дарита.
— Куда завели тебя мысли, дитя мое?
Страница 22 из 26
