Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
Добавить в моё избранное
86 мин, 34 сек 13651
— нянюшка вертела в руках шушупи, небольшую ядовитую змею яркого раскраса. Нянюшка их приманивала из джунглей, так же как мелких грызунов.
— Я думаю о будущем. И о хала.
Нянюшка аккуратно откусила змее голову, тщательно прожевывая. Как-то Этти спрашивала, зачем мертвой — еда. Как ей ответили, конечно, усопшие могут поддерживать свое существование только выпивая силы живых, но Шиие всегда нравился вкус мяса.
— Зачем тебе дух-мститель, девочка?
— Хочу убить одного человека. Мне надо его убить.
Нянюшка в раздумьях кивнула.
— Тогда будь осторожна. Ты ведь помнишь, как это надо сделать?
Этти помнила. У нее всегда была хорошая память, а вот пользоваться полученными знаниями приходилось редко.
— Думаю, да. Мне нужно часть плоти жертвы, моя кровь и сердце зверя.
— Не просто зверя, — Шиия медленно откусывала и проглатывала куски шушупи, — хищного зверя, сильно зверя. Тебя надо убить его самой, своими руками и достать его теплое сердце.
Что ж, она уже убивала. Это почти тоже, что отрезать голову курице — ничего такого. Куда сложнее поймать зверя и справится с ним. Но и это она может.
— Хорошо, — пожалуй, ей придется отправиться ночью в джунгли. А вот с частицами плоти будут проблемы.
— Возьми грязную рубашку, — посоветовала нянюшка, словно прочитав ее мысли, — там будут капли его пота. Это будет проще.
Да, пожалуй, она так и сделает.
— Ты еще помнишь, как сладить с хищником? — уточнила Шиия.
— Конечно, -Этти даже почувствовала себя немного оскорбленной.
— Ты давно не была в джунглях, — укоризненно покачала головой няня, — слишком давно.
Да, пожалуй. Почти пять лет.
О, фьятто Себастьян, в каком же она тонула болоте. Это не жизнь, а бессмысленное прозябание. И как Дарита умудряется находить это нормальным?! Нет, чтение слащавых романчиков и пустые мечтания — не для Мариэтты.
— Я справлюсь. Я смогу, — у нее нет выхода. Этти не собирается сидеть сложа руки и смиренно ждать не известно чего тоже!
— Я попрошу папу Багле направить тебя на нужную дорогу, — благословила нянюшка.
Что ж, она уже выбрала нужную дорогу — довольно ждать непонятно чего от судьбы — осталось лишь понять, куда ее приведет принятое решение.
Когда она выходя из комнаты, то зачем-то обернулась через плечо. То же, что и всегда — давно погасший камин, сгнившие доски пола и качающееся словно от ветра плетенное кресло. Пыль и пустота, но паутины нет. В этой комнате, в отличие от остального дома, никогда не было пауков.
Конечно, нянюшка давно умерла, прошло почти семь лет как лихорадка забрала ее… Но разве это не долг наших любимых: оставаться с нами, пока они нам нужны? Этти больше всего на свете страшилась остаться одна, но в последнее время ее более страшила смутная догадка, мысль на краюшке сознания о том, что она и так одинока. Мариэтта устала быть одинокой.
Ночью в джунглях довольно опасно, но идти днем не вышло бы в любом случае. Кто отпустит благовоспитанную сенья без должного сопровождения наблюдения? Тем более на охоту, в опасный лес, одну…
Конечно Этти, бывало, ходила на охоту с отцом, да и стрелять ее учили, но… Но сейчас ее отец не пустит да и сам не пойдет — опять же гости. А время поджимает. Да и не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем того, как она вырывает еще живое сердце. Ладно хоть, ее, вероятно, не хватятся — опять будут пить всю ночь: отец с горя, остальные — нахаляву.
Было немного прохладно, да еще и ливень. Кажется, она промокнет насквозь, не смотря на кожаную отцовы куртку, теплые штаны и охотничьи сапоги с резиновой подошвой. Тяжелые капли попадали за шиворот, раздражали. Да еще и лес ее немного пугал. По ее воспоминаниям все было по-другому. Возможно, она и в самом деле слишком давно не была в джунглях.
Тишина застала Этти врасплох — в их вечнозеленых лесах никогда не бывает настоящей тишины. Что ж, стоит встретить опасность лицом к лицу — ведь кто знает, можно ли от нее убежать? Эх, и почему на только не взяла с собой ружье. Кончено, у нее был тяжелый охотничий нож, но, как говорит нянюшка — самый лучший чеснок лука не заменит.
И застыла — на вечно зеленых деревьях, на обвивших их лианах были развешаны чьи-то кишки. Капли дождя, смешиваясь с кровью, падали на землю и тяжелые вечнозеленые листья. Хищники так не делают и, как бы то ни было, они хотя бы обгрызли жертву.
Не делают так и люди. Индо? Но Мариэтта не знали ритуалов, для которых необходимо подобное. В любом случае, ей это не нравилось.
Этти, стараясь не издавать шума, благо сапоги из мягкой кожи — такие выдают горным стрелкам, подкралась чуть ближе. Отодвинув вымахавший с нее ростом лист папоротника, она взглянула на просвет. Там не было ничего.
Покрепче сжав в руке разом потяжелевший нож, Мариэтта осторожно огляделась — если папа Багле, известный насмешник, привел ее в это место, значит, что-то здесь должно быть.
— Я думаю о будущем. И о хала.
Нянюшка аккуратно откусила змее голову, тщательно прожевывая. Как-то Этти спрашивала, зачем мертвой — еда. Как ей ответили, конечно, усопшие могут поддерживать свое существование только выпивая силы живых, но Шиие всегда нравился вкус мяса.
— Зачем тебе дух-мститель, девочка?
— Хочу убить одного человека. Мне надо его убить.
Нянюшка в раздумьях кивнула.
— Тогда будь осторожна. Ты ведь помнишь, как это надо сделать?
Этти помнила. У нее всегда была хорошая память, а вот пользоваться полученными знаниями приходилось редко.
— Думаю, да. Мне нужно часть плоти жертвы, моя кровь и сердце зверя.
— Не просто зверя, — Шиия медленно откусывала и проглатывала куски шушупи, — хищного зверя, сильно зверя. Тебя надо убить его самой, своими руками и достать его теплое сердце.
Что ж, она уже убивала. Это почти тоже, что отрезать голову курице — ничего такого. Куда сложнее поймать зверя и справится с ним. Но и это она может.
— Хорошо, — пожалуй, ей придется отправиться ночью в джунгли. А вот с частицами плоти будут проблемы.
— Возьми грязную рубашку, — посоветовала нянюшка, словно прочитав ее мысли, — там будут капли его пота. Это будет проще.
Да, пожалуй, она так и сделает.
— Ты еще помнишь, как сладить с хищником? — уточнила Шиия.
— Конечно, -Этти даже почувствовала себя немного оскорбленной.
— Ты давно не была в джунглях, — укоризненно покачала головой няня, — слишком давно.
Да, пожалуй. Почти пять лет.
О, фьятто Себастьян, в каком же она тонула болоте. Это не жизнь, а бессмысленное прозябание. И как Дарита умудряется находить это нормальным?! Нет, чтение слащавых романчиков и пустые мечтания — не для Мариэтты.
— Я справлюсь. Я смогу, — у нее нет выхода. Этти не собирается сидеть сложа руки и смиренно ждать не известно чего тоже!
— Я попрошу папу Багле направить тебя на нужную дорогу, — благословила нянюшка.
Что ж, она уже выбрала нужную дорогу — довольно ждать непонятно чего от судьбы — осталось лишь понять, куда ее приведет принятое решение.
Когда она выходя из комнаты, то зачем-то обернулась через плечо. То же, что и всегда — давно погасший камин, сгнившие доски пола и качающееся словно от ветра плетенное кресло. Пыль и пустота, но паутины нет. В этой комнате, в отличие от остального дома, никогда не было пауков.
Конечно, нянюшка давно умерла, прошло почти семь лет как лихорадка забрала ее… Но разве это не долг наших любимых: оставаться с нами, пока они нам нужны? Этти больше всего на свете страшилась остаться одна, но в последнее время ее более страшила смутная догадка, мысль на краюшке сознания о том, что она и так одинока. Мариэтта устала быть одинокой.
Ночью в джунглях довольно опасно, но идти днем не вышло бы в любом случае. Кто отпустит благовоспитанную сенья без должного сопровождения наблюдения? Тем более на охоту, в опасный лес, одну…
Конечно Этти, бывало, ходила на охоту с отцом, да и стрелять ее учили, но… Но сейчас ее отец не пустит да и сам не пойдет — опять же гости. А время поджимает. Да и не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем того, как она вырывает еще живое сердце. Ладно хоть, ее, вероятно, не хватятся — опять будут пить всю ночь: отец с горя, остальные — нахаляву.
Было немного прохладно, да еще и ливень. Кажется, она промокнет насквозь, не смотря на кожаную отцовы куртку, теплые штаны и охотничьи сапоги с резиновой подошвой. Тяжелые капли попадали за шиворот, раздражали. Да еще и лес ее немного пугал. По ее воспоминаниям все было по-другому. Возможно, она и в самом деле слишком давно не была в джунглях.
Тишина застала Этти врасплох — в их вечнозеленых лесах никогда не бывает настоящей тишины. Что ж, стоит встретить опасность лицом к лицу — ведь кто знает, можно ли от нее убежать? Эх, и почему на только не взяла с собой ружье. Кончено, у нее был тяжелый охотничий нож, но, как говорит нянюшка — самый лучший чеснок лука не заменит.
И застыла — на вечно зеленых деревьях, на обвивших их лианах были развешаны чьи-то кишки. Капли дождя, смешиваясь с кровью, падали на землю и тяжелые вечнозеленые листья. Хищники так не делают и, как бы то ни было, они хотя бы обгрызли жертву.
Не делают так и люди. Индо? Но Мариэтта не знали ритуалов, для которых необходимо подобное. В любом случае, ей это не нравилось.
Этти, стараясь не издавать шума, благо сапоги из мягкой кожи — такие выдают горным стрелкам, подкралась чуть ближе. Отодвинув вымахавший с нее ростом лист папоротника, она взглянула на просвет. Там не было ничего.
Покрепче сжав в руке разом потяжелевший нож, Мариэтта осторожно огляделась — если папа Багле, известный насмешник, привел ее в это место, значит, что-то здесь должно быть.
Страница 23 из 26
