Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
Добавить в моё избранное
86 мин, 34 сек 13652
Было, но чуть дальше, на небольшой поляне с орхидеями.
Выпотрошенные звери — как хищные, так и травоядные — обнаружились именно там. Выглядели они словно несколько дней пролежали в воде. И это было странно — потому что Этти могла поклясться, что убили их не позднее нескольких часов назад. Их ана, жизненная суть, еще не успела полностью отделиться от мертвых тел.
Она закрыла глаза и постаралась слиться с лесом — где-то там ходило нечто, убившее и сложившее падаль в одном месте с неизвестной целью. И Этти не слишком хотелось с эти нечто-некто встречаться.
Но она никого из высших творений не ощутила. Видимо, придется полагаться на весельчака папу Багле и предложенный им путь.
Зря она выбрала эту дорогу…
Это был не ее лес, не тот, к которому она привыкла с детства, не тот — пусть опасный и тревожный, но понятный в своей опасности. Сейчас Этти боялась не натолкнуться на ягуара или наступить на ядовитую змею, а чего-то иного, неизмеримо более страшного. Ночной лес дышал злом…
Стоило, конечно, проявить благоразумие и вернуться. Стоило, вне всякого сомнения, молиться о том, что бы не повстречаться с сотворившим подобное непотребство. Стоило бояться потерять не только дом, но и — что несоизмеримо важнее — душу.
Этти никогда не отличалась благоразумием.
Она много чем не отличалась — ни смиренным, присущим девицам благородного происхождения, нравом, ни набожностью, ни красотой. Вероятно, посему ей навечно придется остаться старой девой.
Это тяжкая ноша, но, о фьятто Элеонора, она вынесет все! Но вот оставаться не только старой девой, но еще и нищей приживалкой Этти точно не собирается!
Под ногой резко хрустнула ветка, Этти чуть подпрыгнула от испуга. И недостойно высказалась, повторяя одно из любимых выражений папенькиного приятеля-кавалериста. Ну, что за неудача?!
Помнится, года два назад, посреди поездки в Кроувэн за батистом на новые платья, они натолкнулись на повешенного посреди дороги. Стервятники уже успели выесть ему глаза, труп подгнил и ощутимо пованивал, печально раскачиваясь на пеньковой веревке. Сенья Дарита тогда устроила настоящую истерику, даже нюхательная соль не помогла — дуэнья и в самом деле была весьма удручена неприятным происшествием. Уж Мариэтта тогда наслушалась вороха дурных историй и простонародных примет…
Дарита им сулила то пять лет неудач и бездорожья, то страшные болезни (в случае папеньки, вестимо, дурные) и безденежье. Было бы чего бояться… У них и так отродясь денег не водилось, благодаря достопочтенному батюшке и его пагубной склонности, а неудач и нездоровья Мариэтта не боялась. И уж тем более она не опасалась призраков, о которых так пеклась Дарита. Она точно знала, их не существует.
Напрасно, конечно. И с призраками ей довелось повстречаться, и неудачи — вот же они, прямо под носом! Видимо, что-то в простонародных суевериях все ж таки есть, не зря Дарита разорялась!
Еще и эта падаль… Мариэтта никогда не была особо брезгливой — по крайней мере, голову курице она могла отрубить спокойно. Могла и выпотрошить мясо, да и мертвых повидала достаточно. Но эта требуха на деревьях… словно детишки украшают дома пострашнее, чтобы отпугивать злых духов и иных в ночь Предстояния. Также художественно и с большим тщанием раскидывают разукрашенные страшилки по окрестностям.
От запаха дождя и крови немного мутило. Собранные волосы потяжелели от сырости, на сапоги налипла грязь. Мариэтта зябко свела плечи.
И все-таки — для чего все эти, несомненно, странные убийства? Ритуал? Но о таком ритуале Этти никогда — ни от нянюшки, ни из местечковых суеверий и страшных сказок — не слышала. Какой может быть конечная цель такого ритуала?
Неизвестное всегда пугает.
Она слышала свое дыхание — сбившееся, хриплое, тяжелое. Так нельзя дышать при правильной ходьбе, словно ты загнанная лошадь.
Этти казалось, что ее судорожные вздохи раздаются на пару миль окрест.
И что их слышит тот — то — что притаилось в тьме леса.
Потому что в почти полной тишине, прерываемой лишь редкими, срывающимися с тяжелых листьев каплями кончающегося дождя, каждый вдох чудился оглушающим.
Откуда-то сзади послышался шум. Она прижалась спиной к пробковому дереву, выставляя прямо перед собой кинжал. В голове вертелись обрывки заговоров и заклинаний — от ягуаров-перевертышей, злых духов, банджо.
Если она ошибется…
Но к ней никто так и не вышел, она была одна в тихом, мертвом лесу.
А потом Этти заметила то, что ее весьма удивила — прямо посреди проложенной кем-то тропы. Мариэтта чуть наклонилась, чтобы рассмотреть поближе — скоро следы смоет очередным ночным ливнем, но пока они были четко видны. Следы сапогов, вполне себе человеческих.
Глава 8. Пропавший слуга
Капралов родственничек, капабара его загрызи, сбежал. И было бы отчего?
Выпотрошенные звери — как хищные, так и травоядные — обнаружились именно там. Выглядели они словно несколько дней пролежали в воде. И это было странно — потому что Этти могла поклясться, что убили их не позднее нескольких часов назад. Их ана, жизненная суть, еще не успела полностью отделиться от мертвых тел.
Она закрыла глаза и постаралась слиться с лесом — где-то там ходило нечто, убившее и сложившее падаль в одном месте с неизвестной целью. И Этти не слишком хотелось с эти нечто-некто встречаться.
Но она никого из высших творений не ощутила. Видимо, придется полагаться на весельчака папу Багле и предложенный им путь.
Зря она выбрала эту дорогу…
Это был не ее лес, не тот, к которому она привыкла с детства, не тот — пусть опасный и тревожный, но понятный в своей опасности. Сейчас Этти боялась не натолкнуться на ягуара или наступить на ядовитую змею, а чего-то иного, неизмеримо более страшного. Ночной лес дышал злом…
Стоило, конечно, проявить благоразумие и вернуться. Стоило, вне всякого сомнения, молиться о том, что бы не повстречаться с сотворившим подобное непотребство. Стоило бояться потерять не только дом, но и — что несоизмеримо важнее — душу.
Этти никогда не отличалась благоразумием.
Она много чем не отличалась — ни смиренным, присущим девицам благородного происхождения, нравом, ни набожностью, ни красотой. Вероятно, посему ей навечно придется остаться старой девой.
Это тяжкая ноша, но, о фьятто Элеонора, она вынесет все! Но вот оставаться не только старой девой, но еще и нищей приживалкой Этти точно не собирается!
Под ногой резко хрустнула ветка, Этти чуть подпрыгнула от испуга. И недостойно высказалась, повторяя одно из любимых выражений папенькиного приятеля-кавалериста. Ну, что за неудача?!
Помнится, года два назад, посреди поездки в Кроувэн за батистом на новые платья, они натолкнулись на повешенного посреди дороги. Стервятники уже успели выесть ему глаза, труп подгнил и ощутимо пованивал, печально раскачиваясь на пеньковой веревке. Сенья Дарита тогда устроила настоящую истерику, даже нюхательная соль не помогла — дуэнья и в самом деле была весьма удручена неприятным происшествием. Уж Мариэтта тогда наслушалась вороха дурных историй и простонародных примет…
Дарита им сулила то пять лет неудач и бездорожья, то страшные болезни (в случае папеньки, вестимо, дурные) и безденежье. Было бы чего бояться… У них и так отродясь денег не водилось, благодаря достопочтенному батюшке и его пагубной склонности, а неудач и нездоровья Мариэтта не боялась. И уж тем более она не опасалась призраков, о которых так пеклась Дарита. Она точно знала, их не существует.
Напрасно, конечно. И с призраками ей довелось повстречаться, и неудачи — вот же они, прямо под носом! Видимо, что-то в простонародных суевериях все ж таки есть, не зря Дарита разорялась!
Еще и эта падаль… Мариэтта никогда не была особо брезгливой — по крайней мере, голову курице она могла отрубить спокойно. Могла и выпотрошить мясо, да и мертвых повидала достаточно. Но эта требуха на деревьях… словно детишки украшают дома пострашнее, чтобы отпугивать злых духов и иных в ночь Предстояния. Также художественно и с большим тщанием раскидывают разукрашенные страшилки по окрестностям.
От запаха дождя и крови немного мутило. Собранные волосы потяжелели от сырости, на сапоги налипла грязь. Мариэтта зябко свела плечи.
И все-таки — для чего все эти, несомненно, странные убийства? Ритуал? Но о таком ритуале Этти никогда — ни от нянюшки, ни из местечковых суеверий и страшных сказок — не слышала. Какой может быть конечная цель такого ритуала?
Неизвестное всегда пугает.
Она слышала свое дыхание — сбившееся, хриплое, тяжелое. Так нельзя дышать при правильной ходьбе, словно ты загнанная лошадь.
Этти казалось, что ее судорожные вздохи раздаются на пару миль окрест.
И что их слышит тот — то — что притаилось в тьме леса.
Потому что в почти полной тишине, прерываемой лишь редкими, срывающимися с тяжелых листьев каплями кончающегося дождя, каждый вдох чудился оглушающим.
Откуда-то сзади послышался шум. Она прижалась спиной к пробковому дереву, выставляя прямо перед собой кинжал. В голове вертелись обрывки заговоров и заклинаний — от ягуаров-перевертышей, злых духов, банджо.
Если она ошибется…
Но к ней никто так и не вышел, она была одна в тихом, мертвом лесу.
А потом Этти заметила то, что ее весьма удивила — прямо посреди проложенной кем-то тропы. Мариэтта чуть наклонилась, чтобы рассмотреть поближе — скоро следы смоет очередным ночным ливнем, но пока они были четко видны. Следы сапогов, вполне себе человеческих.
Глава 8. Пропавший слуга
Капралов родственничек, капабара его загрызи, сбежал. И было бы отчего?
Страница 24 из 26
