Когда человек грешит — с неба падают слезы…
Добавить в моё избранное
76 мин, 24 сек 3232
Он потерял сознание.
Пришел в себя от пощечин.
— А? Чего?
— Жри! — потребовал Лен и запихнул ему в рот горсть таблеток.
Вик не стал противиться. Он был кем угодно — предателем, трусом, убийцей, каннибалом, насильником, но уж точно не идиотом. Если бы Лен хотел его смерти, то ему не пришлось бы особо стараться. Вик и так бы откинул копыта от интоксикации.
— Запить, — простонал Вик.
Лен поднес к его губам пластиковую бутылку с желтоватой жидкостью.
— Что это? — спросил Вик после нескольких жадных глотков.
— Это моя моча, — не без наслаждения признался Лен.
Вик ничего не ответил. Пить мочу для него было не в новинку. Он попытался подняться, но обнаружил себя по-прежнему привязанным к полу.
После длительного молчания Вик заговорил:
— Слушай, Лен, дружище, мой лучший друг Лен, я… Ну это… Я даже не знаю, что на меня нашло… Я не хотел…
— Заткнулся бы лучше, — отрезал Лен.
Опять длительное молчание.
— Зачем ты возишься со мной? — не выдержал Вик.
— Зачем воробей чирикает? — подошел философски к ответу Лен.
— Нет, я серьезно. Зачем?
— Честно?
— Да.
— Если честно, я просто хотела посмотреть тебе в глаза. Хотел, чтобы ты почувствовал себя еще большим ничтожеством, чем ты есть на самом деле. — Слова сквозь фильтрующую коробку получались сухими, но от этого не менее острыми. — Хотя куда уж больше?
— Как ты спасся?
— Я? Что ж, дружище, это было очень непросто. Я пролежал в луже нечистот двухголовых мутантов достаточно долго, чтобы понять, что не собираюсь умирать вот так, с твоей легкой подачи. Я подполз к открытой консервной банке и, ты не поверишь, разрезал об нее веревки. Много времени на это ушло. Очень много… Но вот я здесь. Полный сил и энергии. В любую минуту способный перерезать твое горло…
— Если ты действительно захочешь сделать это, я пойму тебя… — обреченно сказал Вик. Теперь-то он понял, зачем Лен вытянул его с того света. Чтобы торжествующе посмотреть в глаза предателя, чтобы в полной мере насладиться его убийством.
— О нет, Вик, ты обо мне слишком плохого мнения. Я не такая мразь, как ты. Я дарю тебе жизнь. Дарю для того, чтобы жалкий ее остаток ты прожил с печатью своего преступления. Чтобы ты до последнего вздоха понимал, каким гнусным уродом ты являешься. О да, Иуда, ты ощутишь это сполна. Ты уже это ощущаешь, правда?
— Да…
— Вот и славненько. А теперь спи, набирайся сил.
Вик хотел сказать Лену о том, как сильно жалеет о своем поступке, о том, каким ничтожным клопом себя ощущает. Хотел, но слова застревали в горле, словно валуны в узком пещерном лазе.
Не находя себе места от стыда, Вик попытался заснуть. Ему это удалось.
Проснулся он на рассвете. В комнате никого не было.
Лен ушел и вряд ли собирался возвращаться. Нет, опасения Вика не оправдались — Лен развязал веревки. Мало того, оставил возле проржавевшей батареи походную сумку с лекарствами, бутылку с мочой и несколько пластиковых упаковок с сушеными кальмарами! И даже не забрал с собой перочинный ножик карлика-неудачника.
«Что ж, не очень-то и удивительно», — подумалось Вику, разглядывающему окровавленные испражнения.
Но долго разглядывать испражнения — не очень-то благодарное занятие. Говорят, что если очень пристально на них смотреть, то можно увидеть свое будущее. А что-что, но свое будущее Вик уж совсем знать не хотел. Понятно и без того, что оно все состоит из говна. А в каких формах и пропорциях — не суть важно.
Тучи сгущались все сильнее. Не будь Вик уверен в том, что сейчас обед, поручился бы, что наступили сумерки.
Вообще это плохо.
Очень плохо.
Чем темнее — тем меньше шансов выжить.
И эти чертовы зеленоватые тучи. Они предвещают нехорошее…
Хотя что хорошего есть в этом мире?
Как что? Банка тушенки и патроны калибра 7,62 для снайперской винтовки Драгунова!
Вик брел по пустынной улице. Безликой и унылой. Как все в этом городе. Оплавленные куски пластика, битое стекло, развалины зданий, более-менее целая телефонная будка по правую сторону от разбитой дороги, из трещин в асфальте и бетоне упорно топорщится желтая трава, густая и жесткая, как иглы на спине, хвосте и лжекрыльях псевдоежа. Как ни странно, бессмертника здесь нет. А ведь растет он почти везде. Совпадение или знак судьбы? Вик слишком твердолобый, чтобы задумываться над этим.
Невдалеке раздался шум, похожий то ли на шарканье ботинок по гравию, то ли на осыпавшуюся штукатурку. Вик обернулся на звук, но, естественно, никого не заметил. Обернулся излишне резко, и рана в боку не упустила возможности о себе напомнить.
Всласть выругавшись, Вик продолжил путь.
Куда он, собственно, шел? Разумеется, ВПЕРЕД!
Пришел в себя от пощечин.
— А? Чего?
— Жри! — потребовал Лен и запихнул ему в рот горсть таблеток.
Вик не стал противиться. Он был кем угодно — предателем, трусом, убийцей, каннибалом, насильником, но уж точно не идиотом. Если бы Лен хотел его смерти, то ему не пришлось бы особо стараться. Вик и так бы откинул копыта от интоксикации.
— Запить, — простонал Вик.
Лен поднес к его губам пластиковую бутылку с желтоватой жидкостью.
— Что это? — спросил Вик после нескольких жадных глотков.
— Это моя моча, — не без наслаждения признался Лен.
Вик ничего не ответил. Пить мочу для него было не в новинку. Он попытался подняться, но обнаружил себя по-прежнему привязанным к полу.
После длительного молчания Вик заговорил:
— Слушай, Лен, дружище, мой лучший друг Лен, я… Ну это… Я даже не знаю, что на меня нашло… Я не хотел…
— Заткнулся бы лучше, — отрезал Лен.
Опять длительное молчание.
— Зачем ты возишься со мной? — не выдержал Вик.
— Зачем воробей чирикает? — подошел философски к ответу Лен.
— Нет, я серьезно. Зачем?
— Честно?
— Да.
— Если честно, я просто хотела посмотреть тебе в глаза. Хотел, чтобы ты почувствовал себя еще большим ничтожеством, чем ты есть на самом деле. — Слова сквозь фильтрующую коробку получались сухими, но от этого не менее острыми. — Хотя куда уж больше?
— Как ты спасся?
— Я? Что ж, дружище, это было очень непросто. Я пролежал в луже нечистот двухголовых мутантов достаточно долго, чтобы понять, что не собираюсь умирать вот так, с твоей легкой подачи. Я подполз к открытой консервной банке и, ты не поверишь, разрезал об нее веревки. Много времени на это ушло. Очень много… Но вот я здесь. Полный сил и энергии. В любую минуту способный перерезать твое горло…
— Если ты действительно захочешь сделать это, я пойму тебя… — обреченно сказал Вик. Теперь-то он понял, зачем Лен вытянул его с того света. Чтобы торжествующе посмотреть в глаза предателя, чтобы в полной мере насладиться его убийством.
— О нет, Вик, ты обо мне слишком плохого мнения. Я не такая мразь, как ты. Я дарю тебе жизнь. Дарю для того, чтобы жалкий ее остаток ты прожил с печатью своего преступления. Чтобы ты до последнего вздоха понимал, каким гнусным уродом ты являешься. О да, Иуда, ты ощутишь это сполна. Ты уже это ощущаешь, правда?
— Да…
— Вот и славненько. А теперь спи, набирайся сил.
Вик хотел сказать Лену о том, как сильно жалеет о своем поступке, о том, каким ничтожным клопом себя ощущает. Хотел, но слова застревали в горле, словно валуны в узком пещерном лазе.
Не находя себе места от стыда, Вик попытался заснуть. Ему это удалось.
Проснулся он на рассвете. В комнате никого не было.
Лен ушел и вряд ли собирался возвращаться. Нет, опасения Вика не оправдались — Лен развязал веревки. Мало того, оставил возле проржавевшей батареи походную сумку с лекарствами, бутылку с мочой и несколько пластиковых упаковок с сушеными кальмарами! И даже не забрал с собой перочинный ножик карлика-неудачника.
«Что ж, не очень-то и удивительно», — подумалось Вику, разглядывающему окровавленные испражнения.
Но долго разглядывать испражнения — не очень-то благодарное занятие. Говорят, что если очень пристально на них смотреть, то можно увидеть свое будущее. А что-что, но свое будущее Вик уж совсем знать не хотел. Понятно и без того, что оно все состоит из говна. А в каких формах и пропорциях — не суть важно.
Тучи сгущались все сильнее. Не будь Вик уверен в том, что сейчас обед, поручился бы, что наступили сумерки.
Вообще это плохо.
Очень плохо.
Чем темнее — тем меньше шансов выжить.
И эти чертовы зеленоватые тучи. Они предвещают нехорошее…
Хотя что хорошего есть в этом мире?
Как что? Банка тушенки и патроны калибра 7,62 для снайперской винтовки Драгунова!
Вик брел по пустынной улице. Безликой и унылой. Как все в этом городе. Оплавленные куски пластика, битое стекло, развалины зданий, более-менее целая телефонная будка по правую сторону от разбитой дороги, из трещин в асфальте и бетоне упорно топорщится желтая трава, густая и жесткая, как иглы на спине, хвосте и лжекрыльях псевдоежа. Как ни странно, бессмертника здесь нет. А ведь растет он почти везде. Совпадение или знак судьбы? Вик слишком твердолобый, чтобы задумываться над этим.
Невдалеке раздался шум, похожий то ли на шарканье ботинок по гравию, то ли на осыпавшуюся штукатурку. Вик обернулся на звук, но, естественно, никого не заметил. Обернулся излишне резко, и рана в боку не упустила возможности о себе напомнить.
Всласть выругавшись, Вик продолжил путь.
Куда он, собственно, шел? Разумеется, ВПЕРЕД!
Страница 14 из 23
