Когда человек грешит — с неба падают слезы…
Добавить в моё избранное
76 мин, 24 сек 3233
Улица постепенно уходила влево, поэтому навал обрушившегося дома Вик увидел не сразу. Тупик. Хотя стреляный воробей Вик уже давно понял простую истину: закрыты парадные двери — лезь в окно. А окон тут было предостаточно. Правда, неблагодарное это дело, особенно когда под печенью едва затягивающаяся рана глубиной с лезвие перочинного ножа. Ножа мертвого карлика в мотоциклетном шлеме. Вик ведь даже не снял этот шлем, не заглянул в лицо…
А солнце тем временем одержало временную победу над тучами и пробило их, разбрызгав мягкий свет по грешной земле. Особенно ярко выделялась верхушка навала. Это знак свыше? Вик давно не верил в знаки. Хотя…
Есть ведь еще один путь — карабкаться вверх. Вполне себе вариант. Навал в меру отлогий, острых углов не так уж много, и оголенных кусков арматуры не баснословное количество. Правда, осколки стекла время от времени попадаются, но ничто в этом мире не идеально.
Медленно, но верно Вик карабкался на навал.
— Чувак, да ты в натуре отмороженный! — вдруг донеслось до Вика. Он так и замер! Сказать, что сердце в пятки ушло, — ничего не сказать!
— Шо тебэ нэ подобаеця?! — донесся голос, больше похожий на слив туалетного бачка, чем на голос. — Эта я устанавлюю, а не ты! Не нраицца, иди кобыле в хвоста!
Вик немного пришел в себя. Во-первых, он по-прежнему жив. Во-вторых, голоса раздавались по ту сторону навала. В-третьих, если есть голоса, значит, есть и люди. А люди — это, в зависимости от ситуации и необходимости, источник пищи, оружия, одежды, сексуального удовлетворения и т. д.
Без лишних раздумий Вик пополз к вершине навала. Там он занял укромное место между обломками оконной рамы и куском кирпичного дымохода. Принялся наблюдать.
Возле горки покореженных автомобильных покрышек оживленно жестикулировали двое, оба худые и высокие. Один — в желтоватой камуфляжной форме и с выцветшим школьным ранцем за спиной, второй — в брезентовом плаще. За спиной того, что в плаще, невозмутимо стоял третий, явно телохранитель. А уж за спиной телохранителя стояла небольшая крытая тележка, в упряжке — одомашненный пес.
Либо Вик совсем выжил из ума от переутомления и раны, либо телохранителем был Лен! Чтоб он сдох, крыса вездесущая! Он везде — в мыслях, в реальности, в снах…
Хотя что это на Вика нашло? Мало ли худощавых людей/мутантов бродит по пустынным улицам города, нацепив противогаз и армейскую форму?
Но нет, чудом уцелевшей печенкой Вик чуял, что это действительно Лен!
— Так, давай с другой стороны подойдем, — заговорил тот, что в камуфляже. — Оптом возьму. Много. Скидывай цену!
— Скикы много? — поинтересовался брезентовый плащ.
— Четыре банки тушенки, жменю гвоздей и две бутылки дистиллята!
— За скикы?
Желтоватый камуфляж задумчиво почесал свою красную бороду. После затянувшейся паузы выпалил:
— Один патрон для калаша!
— Одного патрона тикы? Калибр якый?
— Пять сорок пять.
— Ты шо, з глузду съехал?
— Да, тут четырьмя банками тушенки не обойдешься. Давай семь.
— Гэй, Грыцько, а-ну жены цього жида отсюда!
Телохранитель в противогазе театрально снял с пояса тыкалку для скота и демонстративно пустил в воздух электрический разряд.
— Эй, друзья, не горячитесь, — дал попятную камуфляж. — Я ж пошутил. Четырех банок вполне достаточно. И дистиллята. Без гвоздей ваших обойдусь.
— Два патроны! — настоял торговец.
— Э не, братка, я в такие игры не играю, — поднял руки вверх краснобородый камуфляж. — Плевал я на ваши долбаные цены! Клал я на тебя и твою тележку красного болтянского! Пошли вы в жопу, короче, я пошел.
И он действительно начал было уходить…
— Ты нэ поняв, парубок, ты купыш дви банкы тушонкы за два патрона. Зрозумило?
— Так, я чего-то действительно не понимаю…
— Грыцько, объясни клиенту, шо в ньго немае выходу.
Телохранитель, вальяжно размахивая тыкалкой для скота, направился в сторону краснобородого. Ручной пес для порядку гавкнул два раза.
— Эй-эй-эй, полегче, парни, полегче, — сделал примирительный жест камуфляж, косясь на тыкалку. — Я просто пошутил…
— Ото нэ шуткуй больше.
— Усек. Засек. Просек. Хе-хе.
— Лясы нэ точ, ходь сюды и патроны давай. Я чесный торговэць…
— Да, всенепременно, — услужливо кивнул краснобородый, на ходу снимая с себя школьный ранец и запуская в него руку, отчаянно пытаясь там что-то найти. Патроны, вероятно.
— Грыцько, достань з повозкы консэрвив. Тикы дви банкы, нэ бильше!
Телохранитель направился к повозке, по дороге погладив пса по бугристой морде.
Краснобородый тем временем молниеносно вынул из ранца самострел и привел в действие пусковой механизм. Гроздь заостренных камней с жадностью вгрызлась в горло торговца.
А солнце тем временем одержало временную победу над тучами и пробило их, разбрызгав мягкий свет по грешной земле. Особенно ярко выделялась верхушка навала. Это знак свыше? Вик давно не верил в знаки. Хотя…
Есть ведь еще один путь — карабкаться вверх. Вполне себе вариант. Навал в меру отлогий, острых углов не так уж много, и оголенных кусков арматуры не баснословное количество. Правда, осколки стекла время от времени попадаются, но ничто в этом мире не идеально.
Медленно, но верно Вик карабкался на навал.
— Чувак, да ты в натуре отмороженный! — вдруг донеслось до Вика. Он так и замер! Сказать, что сердце в пятки ушло, — ничего не сказать!
— Шо тебэ нэ подобаеця?! — донесся голос, больше похожий на слив туалетного бачка, чем на голос. — Эта я устанавлюю, а не ты! Не нраицца, иди кобыле в хвоста!
Вик немного пришел в себя. Во-первых, он по-прежнему жив. Во-вторых, голоса раздавались по ту сторону навала. В-третьих, если есть голоса, значит, есть и люди. А люди — это, в зависимости от ситуации и необходимости, источник пищи, оружия, одежды, сексуального удовлетворения и т. д.
Без лишних раздумий Вик пополз к вершине навала. Там он занял укромное место между обломками оконной рамы и куском кирпичного дымохода. Принялся наблюдать.
Возле горки покореженных автомобильных покрышек оживленно жестикулировали двое, оба худые и высокие. Один — в желтоватой камуфляжной форме и с выцветшим школьным ранцем за спиной, второй — в брезентовом плаще. За спиной того, что в плаще, невозмутимо стоял третий, явно телохранитель. А уж за спиной телохранителя стояла небольшая крытая тележка, в упряжке — одомашненный пес.
Либо Вик совсем выжил из ума от переутомления и раны, либо телохранителем был Лен! Чтоб он сдох, крыса вездесущая! Он везде — в мыслях, в реальности, в снах…
Хотя что это на Вика нашло? Мало ли худощавых людей/мутантов бродит по пустынным улицам города, нацепив противогаз и армейскую форму?
Но нет, чудом уцелевшей печенкой Вик чуял, что это действительно Лен!
— Так, давай с другой стороны подойдем, — заговорил тот, что в камуфляже. — Оптом возьму. Много. Скидывай цену!
— Скикы много? — поинтересовался брезентовый плащ.
— Четыре банки тушенки, жменю гвоздей и две бутылки дистиллята!
— За скикы?
Желтоватый камуфляж задумчиво почесал свою красную бороду. После затянувшейся паузы выпалил:
— Один патрон для калаша!
— Одного патрона тикы? Калибр якый?
— Пять сорок пять.
— Ты шо, з глузду съехал?
— Да, тут четырьмя банками тушенки не обойдешься. Давай семь.
— Гэй, Грыцько, а-ну жены цього жида отсюда!
Телохранитель в противогазе театрально снял с пояса тыкалку для скота и демонстративно пустил в воздух электрический разряд.
— Эй, друзья, не горячитесь, — дал попятную камуфляж. — Я ж пошутил. Четырех банок вполне достаточно. И дистиллята. Без гвоздей ваших обойдусь.
— Два патроны! — настоял торговец.
— Э не, братка, я в такие игры не играю, — поднял руки вверх краснобородый камуфляж. — Плевал я на ваши долбаные цены! Клал я на тебя и твою тележку красного болтянского! Пошли вы в жопу, короче, я пошел.
И он действительно начал было уходить…
— Ты нэ поняв, парубок, ты купыш дви банкы тушонкы за два патрона. Зрозумило?
— Так, я чего-то действительно не понимаю…
— Грыцько, объясни клиенту, шо в ньго немае выходу.
Телохранитель, вальяжно размахивая тыкалкой для скота, направился в сторону краснобородого. Ручной пес для порядку гавкнул два раза.
— Эй-эй-эй, полегче, парни, полегче, — сделал примирительный жест камуфляж, косясь на тыкалку. — Я просто пошутил…
— Ото нэ шуткуй больше.
— Усек. Засек. Просек. Хе-хе.
— Лясы нэ точ, ходь сюды и патроны давай. Я чесный торговэць…
— Да, всенепременно, — услужливо кивнул краснобородый, на ходу снимая с себя школьный ранец и запуская в него руку, отчаянно пытаясь там что-то найти. Патроны, вероятно.
— Грыцько, достань з повозкы консэрвив. Тикы дви банкы, нэ бильше!
Телохранитель направился к повозке, по дороге погладив пса по бугристой морде.
Краснобородый тем временем молниеносно вынул из ранца самострел и привел в действие пусковой механизм. Гроздь заостренных камней с жадностью вгрызлась в горло торговца.
Страница 15 из 23
