Когда человек грешит — с неба падают слезы…
Добавить в моё избранное
76 мин, 24 сек 3227
Бог послал Вику манну небесную!
В пастях псов роятся тысячи смертельных для человека бактерий и микроорганизмов. Попав с укусом в ваш организм, они достаточно быстро помогут телу сгнить заживо. Но шкура, кровь и мясо пса непригодны для жизни этих крошечных убийц. Вик сомневался насчет желудочно-кишечного тракта монстра. В записках скитальцев ничего об этом не сказано. Логично предположить, что в тех местах мелкие твари тоже обитают.
Да, велик соблазн покопаться в желудке, мочевом пузыре и кишках зверя: там наверняка полно жидкости. Когда дело доходит до гибели от обезвоживания — любые методы хороши. Правда, гнить заживо тоже не очень хочется.
Но, в принципе, можно попробовать пить кровь. У псов она не сильно соленая.
Вик пошарил по внутренним карманам плаща и мысленно улыбнулся: огниво было на месте. Он всегда носил его ближе к телу, привязывая к одежде. Подобные вещи хранить в вещмешке — неоправданный риск. Кремневый стержень на пластиковой ручке с пластинкой ржавого кресала на веревочке. Когда-то такие штуки использовали туристы. Их можно было без проблем выменять на несколько шершавых разноцветных бумажек. Сейчас же за такую вещицу вам вполне могут перерезать горло от уха до уха. А от шершавых разноцветных бумажек толку мало — разве что подтираться или как растопку использовать.
Рана продолжала напоминать о себе. Боль даже вытеснила своей навязчивостью голод. Но лишь на некоторое время. Голод будил еще более сильное чувство — желание жить!
Ведь если ты неживой, то как в этом случае себя накормить?
Жизнь — это битва с окружающим тебя миром. Но битва никогда не будет выиграна, если ты не можешь победить самого себя.
Скоро солнце покинет небо. Наступит ночь. Холодная и жестокая. Ночью поют кроты…
Для того чтобы выжить, нужно разжечь костер. Для костра нужны дрова. За дровами нужно отправиться на поиски. А это значит — покинуть свое укромное логово, захламленное человеческими костями и тушей пса. Здесь так уютно и совсем не страшно. Прижавшись к туше, можно будет согреться. Да и почему бы не поесть сырого мяса? Это ведь так просто! Зачем усложнять себе жизнь?
Да, было бы здорово просто продолжать лежать…
«Умереть, уснуть. — Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность: какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим этот бренный шум»… — вспомнились строки на крышке гроба, который Вик года четыре назад раскопал в поисках сокровищ.
Время от времени в гробах можно найти нечто кроме груды бесполезных костей и ветхой одежды. Кольца и разноцветные камешки представляли малый интерес для Вика. Их разве что в псевдоворон и мелких грызунов метать можно. Перекопав все Матвеевское кладбище, Вик нашел два маузера, ржавое двуствольное вертикальное ружье, с дюжину неработающих часов и охотничий нож.
К маузерам ни одного патрона за все время найти не удалось. Так и лежат не использованными в схроне. Редкое оружие как-никак. Двустволку можно было использовать разве что в качестве дубинки. А вот охотничий нож — удобнейшая металлическая рукоять, шикарное лезвие, гравюра оленя — прослужил верой и правдой больше года. Расстаться с ним пришлось по глупой случайности. Вик практиковал метание ножа. В качестве мишени он выбрал труп убитого им часом ранее налетчика. Труп грузного бородатого мужчины был о прислонен к кирпичной стене полуразрушенного дома. Первые броски увенчались неудачей. Прошло не меньше получаса, когда лезвие вошло аккурат в небьющееся сердце. Вик хотел было выкрикнуть что-нибудь радостное, но его глаз зацепился за серое пятно в небе. Пятно стремительно разрасталось, приобретало угрожающие очертания.
Птерозавр охотился.
Птерозавр увидел жертву.
Птерозавр летел ее ловить.
Птерозавр любил человечину.
Не слыша собственных мыслей от ужаса, Вик забежал в ближайший дом, где зарылся в навал мусора. Там он пролежал до следующего утра, ведь всем известно коварство птерозавров. Они способны, затаившись, ждать жертву много часов.
Но осторожность Вика в тот раз была напрасной. Птерозавр выбрал простейший путь — подхватил мощными перепончатыми лапами труп бородатой мишени и унес добычу к себе в гнездо на крыше небоскреба, чудом не обвалившегося во время Атомного Торжества.
Унес труп вместе с ножом.
Прекрасным охотничьим ножом, мать его птерозавриху за ногу!
Воспоминания о столь значимой утрате придали Вику решимости. Вылетевшую коленную чашечку не составило особого труда вправить. Было немного больно… Главное теперь — ходить аккуратно, перенося большую часть веса на здоровую ногу. Вик с третьего раза поднялся. Проклятая рана буквально жгла бок, растекаясь по телу пульсирующими уколами боли. Словно внутри поселилась стая огненных муравьев.
Но все же боль не так страшна, как может казаться. Любое физическое страдание можно побороть усилием воли.
В пастях псов роятся тысячи смертельных для человека бактерий и микроорганизмов. Попав с укусом в ваш организм, они достаточно быстро помогут телу сгнить заживо. Но шкура, кровь и мясо пса непригодны для жизни этих крошечных убийц. Вик сомневался насчет желудочно-кишечного тракта монстра. В записках скитальцев ничего об этом не сказано. Логично предположить, что в тех местах мелкие твари тоже обитают.
Да, велик соблазн покопаться в желудке, мочевом пузыре и кишках зверя: там наверняка полно жидкости. Когда дело доходит до гибели от обезвоживания — любые методы хороши. Правда, гнить заживо тоже не очень хочется.
Но, в принципе, можно попробовать пить кровь. У псов она не сильно соленая.
Вик пошарил по внутренним карманам плаща и мысленно улыбнулся: огниво было на месте. Он всегда носил его ближе к телу, привязывая к одежде. Подобные вещи хранить в вещмешке — неоправданный риск. Кремневый стержень на пластиковой ручке с пластинкой ржавого кресала на веревочке. Когда-то такие штуки использовали туристы. Их можно было без проблем выменять на несколько шершавых разноцветных бумажек. Сейчас же за такую вещицу вам вполне могут перерезать горло от уха до уха. А от шершавых разноцветных бумажек толку мало — разве что подтираться или как растопку использовать.
Рана продолжала напоминать о себе. Боль даже вытеснила своей навязчивостью голод. Но лишь на некоторое время. Голод будил еще более сильное чувство — желание жить!
Ведь если ты неживой, то как в этом случае себя накормить?
Жизнь — это битва с окружающим тебя миром. Но битва никогда не будет выиграна, если ты не можешь победить самого себя.
Скоро солнце покинет небо. Наступит ночь. Холодная и жестокая. Ночью поют кроты…
Для того чтобы выжить, нужно разжечь костер. Для костра нужны дрова. За дровами нужно отправиться на поиски. А это значит — покинуть свое укромное логово, захламленное человеческими костями и тушей пса. Здесь так уютно и совсем не страшно. Прижавшись к туше, можно будет согреться. Да и почему бы не поесть сырого мяса? Это ведь так просто! Зачем усложнять себе жизнь?
Да, было бы здорово просто продолжать лежать…
«Умереть, уснуть. — Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность: какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим этот бренный шум»… — вспомнились строки на крышке гроба, который Вик года четыре назад раскопал в поисках сокровищ.
Время от времени в гробах можно найти нечто кроме груды бесполезных костей и ветхой одежды. Кольца и разноцветные камешки представляли малый интерес для Вика. Их разве что в псевдоворон и мелких грызунов метать можно. Перекопав все Матвеевское кладбище, Вик нашел два маузера, ржавое двуствольное вертикальное ружье, с дюжину неработающих часов и охотничий нож.
К маузерам ни одного патрона за все время найти не удалось. Так и лежат не использованными в схроне. Редкое оружие как-никак. Двустволку можно было использовать разве что в качестве дубинки. А вот охотничий нож — удобнейшая металлическая рукоять, шикарное лезвие, гравюра оленя — прослужил верой и правдой больше года. Расстаться с ним пришлось по глупой случайности. Вик практиковал метание ножа. В качестве мишени он выбрал труп убитого им часом ранее налетчика. Труп грузного бородатого мужчины был о прислонен к кирпичной стене полуразрушенного дома. Первые броски увенчались неудачей. Прошло не меньше получаса, когда лезвие вошло аккурат в небьющееся сердце. Вик хотел было выкрикнуть что-нибудь радостное, но его глаз зацепился за серое пятно в небе. Пятно стремительно разрасталось, приобретало угрожающие очертания.
Птерозавр охотился.
Птерозавр увидел жертву.
Птерозавр летел ее ловить.
Птерозавр любил человечину.
Не слыша собственных мыслей от ужаса, Вик забежал в ближайший дом, где зарылся в навал мусора. Там он пролежал до следующего утра, ведь всем известно коварство птерозавров. Они способны, затаившись, ждать жертву много часов.
Но осторожность Вика в тот раз была напрасной. Птерозавр выбрал простейший путь — подхватил мощными перепончатыми лапами труп бородатой мишени и унес добычу к себе в гнездо на крыше небоскреба, чудом не обвалившегося во время Атомного Торжества.
Унес труп вместе с ножом.
Прекрасным охотничьим ножом, мать его птерозавриху за ногу!
Воспоминания о столь значимой утрате придали Вику решимости. Вылетевшую коленную чашечку не составило особого труда вправить. Было немного больно… Главное теперь — ходить аккуратно, перенося большую часть веса на здоровую ногу. Вик с третьего раза поднялся. Проклятая рана буквально жгла бок, растекаясь по телу пульсирующими уколами боли. Словно внутри поселилась стая огненных муравьев.
Но все же боль не так страшна, как может казаться. Любое физическое страдание можно побороть усилием воли.
Страница 9 из 23
