Великие Немые

Каждую ночь лишь я там сплю. Не догадываешься? Не смекается ему, что место… ужо занято в постели. И чего это, Дмитрий Федорович, раздвоенность у вас в глазах? Взгляд Ваш выражает совсем другое, а не то… что на Вашем уме. Не душа ли, душенька, борется в Вас со страстишками. Хочется быть поближе к отцу, да Бог «бодучему козлецу рог не дает». Ах, уже эти… мне рога, копыта. Ха — ха… Хахоньки. Махаханьки. Пока заговорщики… террористы.

Посылает воздушные поцелуи. Подмигивает Дмитрию Федоровичу и чуть попозже другому, Ивану Федоровичу.

ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Знаю, что батя подослал его присматривать за мной. Спиной… кожей на пояснице, все… чувствую. Вот он пришел, его лакей. Зырками шмыгает… мои тайны ищет. Нюхает… лакей.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Еще бы не «шмыгать», коль ты, браток Дмитрий, на отца кричишь: «Зачем живет такой человек!» Да еще весь дрожишь, глухо сопишь и… медленно злобное слово к слову собираешь…

Перебирает бусы на шее.

ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Задумал я тут кое-что. Даст Бог, или черт… попутает… справлюсь как-либо со своей судьбой.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. От сумы и тюрьмы никто… не убережен. Помнишь?

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Твоя, правда, Иван… Рок на мне. Рок чувствую на себе. Порешить надо!

Делает вид, что ушел. Стоит за дверью. Два брата целуются три раза по русскому обычаю. Обнимаются.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Вот и целуются в губы лиходеи.

Подсматривает в приоткрытую дверь.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Замыслили что-то. То-то Федор Павлович велел глаз с него не спускать… Обо всем докладывать! Обособливо подробно слушать, когда… революционеры вместе. Бесы они да и только. Бесы и есть бесы! Прав… Федор Павлович, знамо дело. Всегда прав… любимый сахарочек мой… папенька полюбовник…

Видит, что Дмитрий Федорович ушел. Выбегает навстречу Ивану Федоровичу. Опускается занавес. Актеры остаются между публикой и занавесом.

Действие третье

Картина четвертая

Лица

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.

Декорации:

Нет. Братья стоят между публикой и занавесом.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Федорыч… а, Федорыч? Не уходи, слово сказать хочу.

Медленно, как бы лаская слова.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ты зачем это… Павел Федорович мне навстречу встал.

Медленно достает очки.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот хочу тебе понравиться. Разве не брат ты мне? А… Федорыч. Одного и того же отца в голове носим. С его ведома имя его приклеено к нам, как и отчество. Не делит он нас… между собой. Я… Федорович. И ты… Федорович…

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Не понимаю я тебя, Пашка… Странный ты… сегодня.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Чего уж тут не понимаешь… Федорыч.

Достает маленькое зеркальце. Смотрится в него.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Уйди. Не люблю я твои зачесанные гребешком височки. Отвращение у меня к твоему взбитому из жидких волос… хохолку на голове. Да и физиономия у тебя… скопческая.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да вот и… скопческая. А, Федор Павлович… не брезгуют и любят.

Кладет зеркало в карман. Поджимает губки бантиком.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Так уж и… допускают. Тоже мне скажешь… «Любят»!

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот… допускают до себя. С отрочества приучен бывать «наверху» в его покоях. Балует сладким. Даровал ключ от сотни книг в шкафу… с двенадцати моих лет.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Что его в спальной… Неужели?

Перебивает, говорит волнуясь… краснеет. Прячет очки в карман.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Сам знаешь, Вань… Федорович. Разве он кому-либо деньги из детей давал? Я не зря учился на те деньги в самой белокаменной Москве. Теперь я квалифицированный повар. Готовлю, что хочешь по французскому рецепту. Крайне щепетилен в одежде. Опрятен до болезненного чувства. Пыль да жирные пятна терпеть не могу. Склонен к иностранным продуктам… Приучил себя к: щеткам, зубочисткам, ваксам из самой Англии. Полюбил ананасы и бананы. Как начал работать, так все деньги на платье, на помаду и на духи… трачу и трачу. Все свое… трачу и трачу! Все делаю, как положено! Из моды стараюсь не выходить.

ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ну, а женщины у тебя есть?

Иван Федорович Карамазов подмигивает брату. Смотрит близоруко в глаза.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Женский пол презираю, как и… мужской. С последним держусь степенно, но… почти недоступно. Но ты не в счет… (растягивает слова) брат Ваня. Возбуждаешь ты мои чувства, когда проходишь мимо.

Берет брата за пуговицу на пиджаке.

ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Ну как… точно судорога по тебе пробегает. Согласен со мной? Чудно? Мазохисты наверное! Разве… жуткие истории о детях и пистолетах в их рот не… нашептываешь… всем? Это у тебя от Парижа!