Итак, приглашение внутрь «Третьего Тоннеля Времени: 1879 год» состоялась. Время идет вспять и это из 1997 года.
Добавить в моё избранное
78 мин, 29 сек 2996
Выглядывает в окно второго этажа.
Удар по голове. Павел Федорович Смердяков падает. Рука из окна берет конверт на подоконнике. Лица бандита не видно. Тихо. Раздаются шаги убегающего в сад.
Главный занавес с кистями опускается и отделяет сцену от актеров. Юноша и девушка остались между зрителем и занавесом.
Действие пятое
Картина вторая
Лица
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА.
Декорации:
нет, но год без изменений: 1879. Главный занавес опущен. Актеры между зрителями и занавесом.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Ну и хорошо. Все в порядке. Ты видела, кто подбежал?
Снимает халат и отклеивает усы.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Видела, то был старший сын, Дмитрий Федорович Карамазов. Он выказался из-за дерева. А тебе, как, по что, Паша, не больно? Куда чалму дел? Потерял за окном?
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Потерял турецкую чалму. Но не больно голове. Нет. Я перед тем, как выйти за окно, был на кухне. Выбрал большую репку и подложил под чалму, на голову. Выживу, хотя и тошнит. Мутит меня от боли. Меня и пуще били. Не раз сильно били. Все пережил. Только…
Вздрагивает. Нервный озноб.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Только плохо мне. Перенапряг организм со своей игрой в барина. Тяжко. В голове круги! В глазах пятна бегают.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Что с тобой, бедный? Ты бледный, зубами стучишь. Холодно? Зазяб ты, Паш. Водочки от озноба хотишь — ли?
Обнимает дружески. Целует в щеку.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Молиться надо. Запах… везде. Это время, когда мой припадок с «падучей» на дороге ко мне. Слышишь запах?
Вдыхает ноздрями воздух, как бы ищет чей-то запах. Прислушивается.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Разве запах вокруг? И у падучей есть запах?
Зло хихикает. В глаза не смотрит.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Чудо. Дивно пахнет с холмов. Чудно все это. Полнолуние на загляденье. Черемуха хороша в этом году. Нет, это не так! Кровь носом пошла? Вот откуда мой запах!
Касается носа указательным пальцем, смотрит на свою кровь. Размазывает на ладонях. Тянет ладонь навстречу лицу девушки. Пытается испачкать ее своей кровью.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Вижу, не здоров ты, сердешный мой паренек. Натерпелся сегодня из-за меня.
Отстраняется от него. Подходит ближе. Целует. Берет его нежно под руку.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Приляг. Поспи маленько, Пашенька. Все деньги теперь твои. Ты богач из богачей в нашем городе. Все теперь твое: и дом, и земля вокруг дома, и трактиры вокруг и все городские кабаки. Делай с отцом чего хочешь! Убей мучителя! Я же покажу на суде, что убил старика и моего жениха Дмитрий. Он и так поверил, что убил отца.
Главный занавес с кистями открывается. Девушка и юноша выходят на сцену, где две кровати. Каждый ложится в свою. Быстро гаснет свет. Быстро загорается назад. Актеры встают.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Груша…
Ищет глазами девушку. Прокрикивает слово несколько раз.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Груша! Я хочу рассказать тебе все сам. Мне сон привиделся. Смотри! Иди ко мне. Дай мне руку. Больно страшный сон. Я проснулся. Не смог досмотреть его в одиночку. Папенька встал из гроба! Ищет он меня! Да, и не человек он вовсе, а сам Люцифер.
Девушка и юноша уходят со сцены в зал. Находят для себя место. Уговаривают двух зрителей сеть на пол на сцене. Вот они сидят на зрительских местах.
Действие пятое
Картина третья
Лица
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ.
ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
АДЕЛАИДА ИВАНОВНА МИУСОВА.
СОФЬЯ ИВАНОВНА КАРАМАЗОВА.
ЛИЗАВЕТА СМЕРДЯЩАЯ.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА.
Прохожие: цыганки, дети и подростки.
Птицы: белые голуби и черная ворона (живые).
Декорации:
1879. Гостиная в доме Федора Павловича Карамазова. Максимальное освещение. Свечи, канделябры и лампы зажжены. Карамазовы в полном сборе. Стол накрыт. От роскоши и блеска хрусталя и серебра болят глаза. Все сидят спиной к залу за исключением Федора Павловича Карамазова. Он сидит лицом к залу. Никто не прислуживает. Все в смокингах, кроме одного в монашеской рясе. Встает из-за стола Ф. П. Карамазов. Остальные сидят. Недалеко от стола сделана из табуреток импровизированная сцена (как бы сцена на сцене). Смотрите декорации: действие третье.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. А сейчас, дамы и актрисы и господа актеры, я изображу театральный номер. Это мой монолог из самой шумной книжки Федьки Достоевского. Отгадайте из какой книжки? Подскажу, это детектив и бестселлер!
Встает. Подходит к «импровизированной» сцене. Отламывает кусок сцены. Это ничто иное, как стул без ножек.
Удар по голове. Павел Федорович Смердяков падает. Рука из окна берет конверт на подоконнике. Лица бандита не видно. Тихо. Раздаются шаги убегающего в сад.
Главный занавес с кистями опускается и отделяет сцену от актеров. Юноша и девушка остались между зрителем и занавесом.
Действие пятое
Картина вторая
Лица
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА.
Декорации:
нет, но год без изменений: 1879. Главный занавес опущен. Актеры между зрителями и занавесом.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Ну и хорошо. Все в порядке. Ты видела, кто подбежал?
Снимает халат и отклеивает усы.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Видела, то был старший сын, Дмитрий Федорович Карамазов. Он выказался из-за дерева. А тебе, как, по что, Паша, не больно? Куда чалму дел? Потерял за окном?
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Потерял турецкую чалму. Но не больно голове. Нет. Я перед тем, как выйти за окно, был на кухне. Выбрал большую репку и подложил под чалму, на голову. Выживу, хотя и тошнит. Мутит меня от боли. Меня и пуще били. Не раз сильно били. Все пережил. Только…
Вздрагивает. Нервный озноб.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Только плохо мне. Перенапряг организм со своей игрой в барина. Тяжко. В голове круги! В глазах пятна бегают.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Что с тобой, бедный? Ты бледный, зубами стучишь. Холодно? Зазяб ты, Паш. Водочки от озноба хотишь — ли?
Обнимает дружески. Целует в щеку.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Молиться надо. Запах… везде. Это время, когда мой припадок с «падучей» на дороге ко мне. Слышишь запах?
Вдыхает ноздрями воздух, как бы ищет чей-то запах. Прислушивается.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Разве запах вокруг? И у падучей есть запах?
Зло хихикает. В глаза не смотрит.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Чудо. Дивно пахнет с холмов. Чудно все это. Полнолуние на загляденье. Черемуха хороша в этом году. Нет, это не так! Кровь носом пошла? Вот откуда мой запах!
Касается носа указательным пальцем, смотрит на свою кровь. Размазывает на ладонях. Тянет ладонь навстречу лицу девушки. Пытается испачкать ее своей кровью.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Вижу, не здоров ты, сердешный мой паренек. Натерпелся сегодня из-за меня.
Отстраняется от него. Подходит ближе. Целует. Берет его нежно под руку.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. Приляг. Поспи маленько, Пашенька. Все деньги теперь твои. Ты богач из богачей в нашем городе. Все теперь твое: и дом, и земля вокруг дома, и трактиры вокруг и все городские кабаки. Делай с отцом чего хочешь! Убей мучителя! Я же покажу на суде, что убил старика и моего жениха Дмитрий. Он и так поверил, что убил отца.
Главный занавес с кистями открывается. Девушка и юноша выходят на сцену, где две кровати. Каждый ложится в свою. Быстро гаснет свет. Быстро загорается назад. Актеры встают.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Груша…
Ищет глазами девушку. Прокрикивает слово несколько раз.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Груша! Я хочу рассказать тебе все сам. Мне сон привиделся. Смотри! Иди ко мне. Дай мне руку. Больно страшный сон. Я проснулся. Не смог досмотреть его в одиночку. Папенька встал из гроба! Ищет он меня! Да, и не человек он вовсе, а сам Люцифер.
Девушка и юноша уходят со сцены в зал. Находят для себя место. Уговаривают двух зрителей сеть на пол на сцене. Вот они сидят на зрительских местах.
Действие пятое
Картина третья
Лица
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ.
ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
АДЕЛАИДА ИВАНОВНА МИУСОВА.
СОФЬЯ ИВАНОВНА КАРАМАЗОВА.
ЛИЗАВЕТА СМЕРДЯЩАЯ.
АГРАФЕНА АЛЕКСАНДРОВНА.
Прохожие: цыганки, дети и подростки.
Птицы: белые голуби и черная ворона (живые).
Декорации:
1879. Гостиная в доме Федора Павловича Карамазова. Максимальное освещение. Свечи, канделябры и лампы зажжены. Карамазовы в полном сборе. Стол накрыт. От роскоши и блеска хрусталя и серебра болят глаза. Все сидят спиной к залу за исключением Федора Павловича Карамазова. Он сидит лицом к залу. Никто не прислуживает. Все в смокингах, кроме одного в монашеской рясе. Встает из-за стола Ф. П. Карамазов. Остальные сидят. Недалеко от стола сделана из табуреток импровизированная сцена (как бы сцена на сцене). Смотрите декорации: действие третье.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. А сейчас, дамы и актрисы и господа актеры, я изображу театральный номер. Это мой монолог из самой шумной книжки Федьки Достоевского. Отгадайте из какой книжки? Подскажу, это детектив и бестселлер!
Встает. Подходит к «импровизированной» сцене. Отламывает кусок сцены. Это ничто иное, как стул без ножек.
Страница 20 из 23
