Итак, приглашение внутрь «Третьего Тоннеля Времени: 1879 год» состоялась. Время идет вспять и это из 1997 года.
Добавить в моё избранное
78 мин, 29 сек 2997
Ставит свой стул на импровизированную сцену (обратите внимание: у стула не видны ножки, а видна спинка).
Многие после этого встают из-за стола. Стоят спиной к залу. Снимают пиджаки и вешают их на спинки стульев. Они снимают бабочки и галстуки, поворачиваясь в зал. За столом никого нет. Все актеры отошли на край сцены. Постепенно расходятся со сцены прямо в зрительный зал. То и дело оглядываются перед выходом в зал. Садятся на свободные места. Громко разговаривают со зрителями.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Готовы? Все уселись в зале?
Ждет. Пересчитывает своих сыновней, загибая пальцы.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я позволю начать, дамы и господа!
Кричит, делает ладони, как рупор. На лице негодование.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я открою тайну. Я бес и ваш Инквизитор!
Встает на одну ногу. Крутится волчком.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. У меня родимое пятно на лысине. Смотрите! Здесь 6-6-6. У кого это есть в зале?
Снимает парик. Показывает всем вокруг свою лысину.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я еще не стар. Был в детстве крещен. Православной веры. Совсем неродовит, мозгляк. Нос не очень большой. Нос не очень тонкий. Я с сильной горбинкой. Горжусь своим кадыком, что похож на «кошелек». Я люблю выставлять его напоказ. Хочу походить на римлянина, европейца. Смотрите! Завидуйте! Молюсь только на деньги. Я прижимист, а потому богат. Деньги чту наперед. Промаху в расходах не даю. Не зря мой питейный и кабацкий бизнес процветают. Этот губернский городок стал моим.
Грозит кулаком портрету царя на стене.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Тайн у меня нет.
Замечаем, что стул на импровизированной сцене вздрагивает и поднимается вверх. У стула растут ножки наподобие «шлангов от спрута».
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю! Поведения я порывистого, а юмора оригинального. Необуздан ни законом, ни религией. В браке я беспорядочен. Я сладострастник. Ни одной зазевавшийся юбчонки «из плюша» не пропущу. Не упускаю я случая, а потому имею…
Подмигивает. Изо рта текут слюни. Зовет к себе пальцем из зала зрителей.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа! А потому имею… гонорею и другие кокетливые бородавки в организме. А на вашем языке… сегодняшнем языке… я спидую. Веселая жизнь!
Некоторые из актеров встают и уходят из зала. Некоторые поднимаются обратно на сцену. Берут на столе бутылки и разливают алкоголь в стопки. Зрители присоединяются. Актеры разливают алкоголь подходящим. Федор Павлович Карамазов сидит на своем «стуле» с ножками спрута. Бес ласково помахивает рукой пьющим. Щелкает пальцами. Актеры опустошают стопки, быстро возвращаются в зал, но не на старое место, а на какое-либо другое, выгоняя зрителя к столу с алкоголем.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа! В сексе я тянулся ко всему пикантному. Я большой сластена и кобель.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Мимо юродивой в ночной рубахе, той грудастой двадцатилетней девки пройти не мог. Заподозрил в ней курчавого барана с женским задом. Навсегда помню тот черный каракуль. У нее голова, как огромная чабанская шапка. Не зря она нашла мой огород на сносях. Через забор влезла в родовой горячке. Родила юродивая мне последнего сынулю Федоровича. Впрочем, я и без нее богат. Без нее приплод имею.
Загибает пальцы, считая сыновей в зале. Зовет их к себе. Никто не подходит.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Трое Федоровичей сидят в зале, не считая последнего. Приятное дело дети! Зачем мне любовь без страстей и боли!
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Первая жена бивала меня. Любил я боль! Любил мазохизм ее до истомы. Роль обиженного супружника толкала на выдуманные «измены». Все наиподробно ей рассказывал. А она, в ответ, билась в истериках. Это вызывало у меня оргазм.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа. Это вызывает у меня оргазм. Как быть иначе? Я импотент от алкоголизма! Только скандал душу греет. Ее мазохизм палит огнем. Это греет мою задницу. Люблю я это больше жизни.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Все было хорошо с ней! Убежала она, только, со студентом семинаристом. Жутко этим отомстила мне за импотенцию. Злючка — Офелия! Вот она кто! Поставила меня в Петрушки и оставила стоять в шутовском ряду. Я не стал ей мстить. Самка негодная! Я припомнил это сыну ее, Дмитрию. Я не забыл этого сыну ее, Дмитрию. Больно хотелось причинить боль. Я бросил его малюткой на холопской кухне. Нет у него никакого наследства! Одни счета, неоплаченные им, в моих трактирах и кабаках. Я обобрал его ребенком. Я обобрал его взрослым. Ха-ха-хе… больно жаль молокососа!
Гомерически хохочет. Почесывает голову на затылке и за ухом.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Объясняю, господа!
Многие после этого встают из-за стола. Стоят спиной к залу. Снимают пиджаки и вешают их на спинки стульев. Они снимают бабочки и галстуки, поворачиваясь в зал. За столом никого нет. Все актеры отошли на край сцены. Постепенно расходятся со сцены прямо в зрительный зал. То и дело оглядываются перед выходом в зал. Садятся на свободные места. Громко разговаривают со зрителями.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Готовы? Все уселись в зале?
Ждет. Пересчитывает своих сыновней, загибая пальцы.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я позволю начать, дамы и господа!
Кричит, делает ладони, как рупор. На лице негодование.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я открою тайну. Я бес и ваш Инквизитор!
Встает на одну ногу. Крутится волчком.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. У меня родимое пятно на лысине. Смотрите! Здесь 6-6-6. У кого это есть в зале?
Снимает парик. Показывает всем вокруг свою лысину.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Я еще не стар. Был в детстве крещен. Православной веры. Совсем неродовит, мозгляк. Нос не очень большой. Нос не очень тонкий. Я с сильной горбинкой. Горжусь своим кадыком, что похож на «кошелек». Я люблю выставлять его напоказ. Хочу походить на римлянина, европейца. Смотрите! Завидуйте! Молюсь только на деньги. Я прижимист, а потому богат. Деньги чту наперед. Промаху в расходах не даю. Не зря мой питейный и кабацкий бизнес процветают. Этот губернский городок стал моим.
Грозит кулаком портрету царя на стене.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Тайн у меня нет.
Замечаем, что стул на импровизированной сцене вздрагивает и поднимается вверх. У стула растут ножки наподобие «шлангов от спрута».
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю! Поведения я порывистого, а юмора оригинального. Необуздан ни законом, ни религией. В браке я беспорядочен. Я сладострастник. Ни одной зазевавшийся юбчонки «из плюша» не пропущу. Не упускаю я случая, а потому имею…
Подмигивает. Изо рта текут слюни. Зовет к себе пальцем из зала зрителей.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа! А потому имею… гонорею и другие кокетливые бородавки в организме. А на вашем языке… сегодняшнем языке… я спидую. Веселая жизнь!
Некоторые из актеров встают и уходят из зала. Некоторые поднимаются обратно на сцену. Берут на столе бутылки и разливают алкоголь в стопки. Зрители присоединяются. Актеры разливают алкоголь подходящим. Федор Павлович Карамазов сидит на своем «стуле» с ножками спрута. Бес ласково помахивает рукой пьющим. Щелкает пальцами. Актеры опустошают стопки, быстро возвращаются в зал, но не на старое место, а на какое-либо другое, выгоняя зрителя к столу с алкоголем.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа! В сексе я тянулся ко всему пикантному. Я большой сластена и кобель.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Мимо юродивой в ночной рубахе, той грудастой двадцатилетней девки пройти не мог. Заподозрил в ней курчавого барана с женским задом. Навсегда помню тот черный каракуль. У нее голова, как огромная чабанская шапка. Не зря она нашла мой огород на сносях. Через забор влезла в родовой горячке. Родила юродивая мне последнего сынулю Федоровича. Впрочем, я и без нее богат. Без нее приплод имею.
Загибает пальцы, считая сыновей в зале. Зовет их к себе. Никто не подходит.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Трое Федоровичей сидят в зале, не считая последнего. Приятное дело дети! Зачем мне любовь без страстей и боли!
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Первая жена бивала меня. Любил я боль! Любил мазохизм ее до истомы. Роль обиженного супружника толкала на выдуманные «измены». Все наиподробно ей рассказывал. А она, в ответ, билась в истериках. Это вызывало у меня оргазм.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Повторяю, господа. Это вызывает у меня оргазм. Как быть иначе? Я импотент от алкоголизма! Только скандал душу греет. Ее мазохизм палит огнем. Это греет мою задницу. Люблю я это больше жизни.
Стул медленно поднимается вверх.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Все было хорошо с ней! Убежала она, только, со студентом семинаристом. Жутко этим отомстила мне за импотенцию. Злючка — Офелия! Вот она кто! Поставила меня в Петрушки и оставила стоять в шутовском ряду. Я не стал ей мстить. Самка негодная! Я припомнил это сыну ее, Дмитрию. Я не забыл этого сыну ее, Дмитрию. Больно хотелось причинить боль. Я бросил его малюткой на холопской кухне. Нет у него никакого наследства! Одни счета, неоплаченные им, в моих трактирах и кабаках. Я обобрал его ребенком. Я обобрал его взрослым. Ха-ха-хе… больно жаль молокососа!
Гомерически хохочет. Почесывает голову на затылке и за ухом.
ФЕДОР ПАВЛОВИЧ КАРАМАЗОВ. Объясняю, господа!
Страница 21 из 23
