Утро начиналось с традиционной прогулки, и наступивший день ничем не отличался от других. В первых числах августа воздух на заре пах свежескошенной травой, клевером и речной водой. Пансионат 'Старая мельница' не мог выбрать места более удачного и живописного, чем это, и я нисколько не жалел, что уступил уговорам бывших коллег и покинул душный город, дабы поправить пошатнувшееся душевное здоровье на лоне природы…
Добавить в моё избранное
77 мин, 43 сек 14959
Гул автомобильного двигателя может показаться вам органной музыкой, шорох одежды — бестелесным шепотом, а скрип половиц — лязгом цепей. Ночь волнует, ночь рождает фантомов.
Мы, не зажигая огня, брели по пустым темным коридорам, словно две тени. Я старался анализировать свои ощущения, но даже собственное прерывистое дыхание пугало до мурашек на коже. Я зябко повел плечами и понял вдруг, что действительно замерз.
— Джулиус, — свистящим шепотом позвал я. — Вы это чувствуете?
Он ответил одними глазами, большими и черными от расширившихся зрачков. Меня пробила дрожь.
Мы вышли на галерею. Портреты точно ждали этого, уставившись масляно поблескивающими глазами, зло и дико, прямо в упор. Так, как бывает только ночью.
Часы пробили полночь.
Джулиус, не останавливаясь, покинул галерею, войдя в темный тоннель узкого коридора. Я последовал за ним и увидел, с трудом преодолевая черноту, как он указывает на что-то пальцем. В конце коридора сиял крошечный огонек. Я подался вперед, выглядывая из-за плеча рослого компаньона, и в этот момент тьма раскрасилась множеством пылающих голубым огнем пятен. Свет струился из стен, сливался между собой и сворачивался в туманные кольца. И туман пел.
Я стиснул голову ладонями, пытаясь заглушить заунывный гул, будто звенела туго натянутая струна, и Джулиус потянул меня за локоть, крича прямо в ухо:
— Скорее! Миссис Диксон!
Мы побежали прочь, через галерею, на лестницу и оттуда — в главный коридор. Из-под двери спальни хозяйки сочился голубоватый свет. Я невольно отшатнулся, однако Олдридж без колебаний вынес хлипкую преграду и исчез внутри. Я не нашел в себе сил пойти за ним…
Я не смел показаться Джулиусу на глаза. Пережитый ужас и позор буквально приковали меня к постели.
Срочно вызванный доктор обследовал миссис Терилл-Диксон, которую, по словам Олдриджа, некая невидимая сила едва не задушила в постели, однако не обнаружил никаких следов удушения! Мне ужасно хотелось присутствовать при разговоре с доктором, но чувство вины прочно удерживало меня на месте.
Дверь соседней комнаты скрипнула.
— Филипп! Прекратите убиваться и идите сюда!
Я принял приглашение с радостью. Джулиус стоял у окна вполоборота, опершись локтем о подоконник. Заметив меня, он криво улыбнулся:
— Не стоит так себя корить, все остались живы и относительно невредимы.
С последним утверждением можно было бы и поспорить, впрочем, оно того не стоило.
— Советую вам выспаться, как следует, завтра нас ждет долгий день и бессонная ночь.
Последовать совету было совсем не просто. Я беспрестанно вздрагивал во сне, куда-то бежал, кажется, даже звал на помощь, и рассвет встретил сидящим на груде смятого постельного белья, невыспавшийся и мокрый от пота.
Первым делом мы посетили комнату вспыльчивого юноши — сына миссис Терилл-Диксон, которого, как выяснилось, звали Ричардом. Имя вполне подходящее для отпрыска старой влиятельной семьи, коей Диксоны когда-то были. Ричард ночевал вне дома и еще не вернулся.
— Посмотрите, какая милая девушка, — Джулиус извлек из-под подушки салонный снимок белокурой красавицы с сияющей улыбкой. — Здесь подпись 'Мое сердце твое навеки', — он так и эдак покрутил фразу на языке и сморщился, как будто съел слишком много сладкого. — Смею предположить, тайная возлюбленная, иначе, зачем прятать ее снимок?
Он положил фотокарточку на место и замер в охотничьей стойке, уже мне знакомой:
— Тут что-то еще.
На свет появилась тонкая мягкая книжечка в черной обложке. Личный дневник, предположил я, и ошибся. Мне приходилось сталкиваться с подобными изданиями, и от них был только один вред.
— Мальчик увлекается магией?
Джулиус не успел ответить. Дверь едва не слетела с петель, и в проеме возник сам Ричард Терилл-Диксон:
— Какого черта?! Что вы здесь делаете?
В отличие от меня, Олдридж сохранил спокойствие в сложившейся неприятной ситуации:
— Это Ваше? А матушка знает?
Юноша нервно выхватил книжку и как был, в ботинках, растянулся на кровати, всем видом выражая презрение:
— Можете рассказать, мне плевать. Мне на всех вас плевать, слышите?
Я не умел вести беседы с трудными подростками, однако Джулиус не был настроен на долгий разговор:
— Вы хотели отомстить матери за то, что она пытается разлучить вас с дамой сердца?
Щеки Ричарда вспыхнули:
— Откуда вы… — потом догадался о фотографии. — Может и хотел, вам какое дело?
— И отомстили?
Юный Диксон опустил глаза, вдруг растеряв весь боевой задор:
— Нет… Не смог.
Джулиус кивнул и вышел.
Такое уже случалось. Люди легко прибегают к помощи сил, им неподвластных, дабы удовлетворить свои низменные желания. И кто-то желал мести, и он ее творил.
Мы, не зажигая огня, брели по пустым темным коридорам, словно две тени. Я старался анализировать свои ощущения, но даже собственное прерывистое дыхание пугало до мурашек на коже. Я зябко повел плечами и понял вдруг, что действительно замерз.
— Джулиус, — свистящим шепотом позвал я. — Вы это чувствуете?
Он ответил одними глазами, большими и черными от расширившихся зрачков. Меня пробила дрожь.
Мы вышли на галерею. Портреты точно ждали этого, уставившись масляно поблескивающими глазами, зло и дико, прямо в упор. Так, как бывает только ночью.
Часы пробили полночь.
Джулиус, не останавливаясь, покинул галерею, войдя в темный тоннель узкого коридора. Я последовал за ним и увидел, с трудом преодолевая черноту, как он указывает на что-то пальцем. В конце коридора сиял крошечный огонек. Я подался вперед, выглядывая из-за плеча рослого компаньона, и в этот момент тьма раскрасилась множеством пылающих голубым огнем пятен. Свет струился из стен, сливался между собой и сворачивался в туманные кольца. И туман пел.
Я стиснул голову ладонями, пытаясь заглушить заунывный гул, будто звенела туго натянутая струна, и Джулиус потянул меня за локоть, крича прямо в ухо:
— Скорее! Миссис Диксон!
Мы побежали прочь, через галерею, на лестницу и оттуда — в главный коридор. Из-под двери спальни хозяйки сочился голубоватый свет. Я невольно отшатнулся, однако Олдридж без колебаний вынес хлипкую преграду и исчез внутри. Я не нашел в себе сил пойти за ним…
Я не смел показаться Джулиусу на глаза. Пережитый ужас и позор буквально приковали меня к постели.
Срочно вызванный доктор обследовал миссис Терилл-Диксон, которую, по словам Олдриджа, некая невидимая сила едва не задушила в постели, однако не обнаружил никаких следов удушения! Мне ужасно хотелось присутствовать при разговоре с доктором, но чувство вины прочно удерживало меня на месте.
Дверь соседней комнаты скрипнула.
— Филипп! Прекратите убиваться и идите сюда!
Я принял приглашение с радостью. Джулиус стоял у окна вполоборота, опершись локтем о подоконник. Заметив меня, он криво улыбнулся:
— Не стоит так себя корить, все остались живы и относительно невредимы.
С последним утверждением можно было бы и поспорить, впрочем, оно того не стоило.
— Советую вам выспаться, как следует, завтра нас ждет долгий день и бессонная ночь.
Последовать совету было совсем не просто. Я беспрестанно вздрагивал во сне, куда-то бежал, кажется, даже звал на помощь, и рассвет встретил сидящим на груде смятого постельного белья, невыспавшийся и мокрый от пота.
Первым делом мы посетили комнату вспыльчивого юноши — сына миссис Терилл-Диксон, которого, как выяснилось, звали Ричардом. Имя вполне подходящее для отпрыска старой влиятельной семьи, коей Диксоны когда-то были. Ричард ночевал вне дома и еще не вернулся.
— Посмотрите, какая милая девушка, — Джулиус извлек из-под подушки салонный снимок белокурой красавицы с сияющей улыбкой. — Здесь подпись 'Мое сердце твое навеки', — он так и эдак покрутил фразу на языке и сморщился, как будто съел слишком много сладкого. — Смею предположить, тайная возлюбленная, иначе, зачем прятать ее снимок?
Он положил фотокарточку на место и замер в охотничьей стойке, уже мне знакомой:
— Тут что-то еще.
На свет появилась тонкая мягкая книжечка в черной обложке. Личный дневник, предположил я, и ошибся. Мне приходилось сталкиваться с подобными изданиями, и от них был только один вред.
— Мальчик увлекается магией?
Джулиус не успел ответить. Дверь едва не слетела с петель, и в проеме возник сам Ричард Терилл-Диксон:
— Какого черта?! Что вы здесь делаете?
В отличие от меня, Олдридж сохранил спокойствие в сложившейся неприятной ситуации:
— Это Ваше? А матушка знает?
Юноша нервно выхватил книжку и как был, в ботинках, растянулся на кровати, всем видом выражая презрение:
— Можете рассказать, мне плевать. Мне на всех вас плевать, слышите?
Я не умел вести беседы с трудными подростками, однако Джулиус не был настроен на долгий разговор:
— Вы хотели отомстить матери за то, что она пытается разлучить вас с дамой сердца?
Щеки Ричарда вспыхнули:
— Откуда вы… — потом догадался о фотографии. — Может и хотел, вам какое дело?
— И отомстили?
Юный Диксон опустил глаза, вдруг растеряв весь боевой задор:
— Нет… Не смог.
Джулиус кивнул и вышел.
Такое уже случалось. Люди легко прибегают к помощи сил, им неподвластных, дабы удовлетворить свои низменные желания. И кто-то желал мести, и он ее творил.
Страница 12 из 23
