Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1564
Еще её заинтересовало, как Ниса узнала куда ногаи отводят свой скот на водопой, но промолчала. И так ясно, что без колдовства здесь не обошлось.
— Перекресток здесь, — топнула ногой эллинка. — Мне нужно будет отлучится ненадолго, а ты пока пособирай травы. Мне нужны несколько листков дурмана, белладонна, белена, мандрагора. Сможешь найти сама?
— Думаю, да-кивнула Марья.
— Вот и хорошо. Кроме того, найдешь мне куст дикой руты, чем больше, тем лучше. Главное, чтобы корень был большой. Сделаешь?
— Да.
— И вот еще что. Держи, — Ниса кинула ей в руки белый предмет, который она подобрала на дороге. Украинка поймала его, рассмотрела и недоуменно посмотрела на эллинку. У неё в руках была верхняя часть черепа какого-то животного, судя по величине-лошади.
— Зачем мне это?— брезгливо спросила Марья.
— Выроешь им яму, чуть длиннее тела человека, чуть шире-в общем, как могилу. Глубиной сделаешь в один локоть. — Ниса показала руками сколько именно. — Это надо сделать на перекрестке
— Да ты с ума сошла!— забыв про свой страх перед ведьмой, заорала казачка. — Я тут и до утра не управлюсь!
— Ничего, копай, пока копается, — добродушно сказала Ниса, видимо находясь в хорошем расположении духа. — Когда я вернусь тебе помогут. Давай работай. За татар не бойся, они тебя не увидят. А я скоро вернусь.
Сказав все это, Ниса развернулась и вскоре исчезла в зарослях. Ниса посмотрела ей вслед и досадливо сплюнула. Затем настороженно посмотрела на мигающие вдали огни, но никаких новых движений там не наблюдалось и украинка, успокоившись начала собирать указанные ей травы. Сорванные растения она укладывала на том месте, где Ниса указала перекресток. Наконец Марья решила, что ей уже хватит. Она с тоской посмотрела на низкую, но густую траву, покрывавшую перекресток. Вздохнув начала вырывать жесткие стебли, упорно цепляющиеся за родную почву. Это заняло много времени, но наконец площадка была расчищена. Вновь вздохнув, Марья на глазок разметила землю и, ухватив поудобнее, лошадиную кость начала копать. Это оказалось не так трудно, как ей показалось вначале, поскольку вырывая из земли растения, она уже взрыхлила почву и ей оставалось лишь углублять начатое. За этим занятием её и застала вернувшаяся Ниса.
— А вот и мы, — весело сказала она, подходя к Марье сзади.
Казачка раздраженно развернулась в её сторону, слова «Ну сколько можно?» уже готовы были сорваться с её уст. Но раздражение быстро уступило место страху, когда она увидела, что эллинка пришла сюда не одна. За её спиной, в тени небольшого деревца. Смутно маячила некая фигура, двигавшаяся как-то странно.
— Это кто?— Марья ткнула пальцем в непонятного визитера.
— Яму роешь? Молодец, — похвалила её жрица. — А это… ты с ним уже знакома. Я называю его Адонисом. Адонис, выйди, покажись Марье.
Коренастая фигура неуклюже вышла на свет и казачка почувствовала, как её волосы встают дыбом. Она раскрыла рот, чтобы закричать, но только сдавленный хрип вырвался из её внезапно пересохшего горла. Марья вдруг ясно поняла, что сейчас как никогда близка к тому, чтобы сойти с ума, хотя казалось её уже ничего не должно пугать, после всего, что она видела. Но это было уже слишком! Существо стоявшее перед нею не должно было ни ходить, ни исполнять приказы, ни собственно существовать.
Пред ней, нарушая все законы Божьего мира, стоял труп ногайца с золотой серьгой в правом ухе, разбившего себе башку о мраморные плиты. Побелевшая от ужаса Марья разглядывала безумными глазами мертвенно-бледную кожу ногайца, покрытая засохшими потеками и сгустками крови, неестественно вывернутую шею, голову, верхняя часть которой представляла собой месиво из крови, мозга, волос и обломков кости, по которым ползали какие-то насекомые. Запах же исходивший от мертвеца, полдня пролежавшего под палящим солнцем, был таков, что все остальное, что пришлось сегодня унюхать Марье, казалось ей почти благоуханием.
Колдунья, видимо поняла, что украинка близка к обмороку. Она подошла к ней и встряхнула за плечи.
— Не бойся. Он теперь никому не опасен. Это просто труп и ожил он потому, что я этого захотела. Эта дохлятина мне нужна, чтобы провести ритуал, а чтобы не тащить его на себе на такое расстояние, я оживила его и привела сюда. Ну, всё, всё! Успокоилась?
Марья слабо кивнула, но продолжала со страхом глядеть на своего былого преследователя. Тот стоял совершенно безучастный ко всему, что происходит вокруг. Из трещины в черепе выполз большой черный жук, пробежал по серой щеке, огибая торчащие из неё осколки кости и спрятался в приоткрытом рту, в котором чудом сохранилось несколько зубов. Марья отвернулась-её вырвало.
Ниса мягко вынула из пальцев казачки обломок лошадиного черепа.
— Хватит, ты на сегодня хорошо поработала. Пусть теперь он покопает. -С этими словами она протянула кость мертвецу.
— Перекресток здесь, — топнула ногой эллинка. — Мне нужно будет отлучится ненадолго, а ты пока пособирай травы. Мне нужны несколько листков дурмана, белладонна, белена, мандрагора. Сможешь найти сама?
— Думаю, да-кивнула Марья.
— Вот и хорошо. Кроме того, найдешь мне куст дикой руты, чем больше, тем лучше. Главное, чтобы корень был большой. Сделаешь?
— Да.
— И вот еще что. Держи, — Ниса кинула ей в руки белый предмет, который она подобрала на дороге. Украинка поймала его, рассмотрела и недоуменно посмотрела на эллинку. У неё в руках была верхняя часть черепа какого-то животного, судя по величине-лошади.
— Зачем мне это?— брезгливо спросила Марья.
— Выроешь им яму, чуть длиннее тела человека, чуть шире-в общем, как могилу. Глубиной сделаешь в один локоть. — Ниса показала руками сколько именно. — Это надо сделать на перекрестке
— Да ты с ума сошла!— забыв про свой страх перед ведьмой, заорала казачка. — Я тут и до утра не управлюсь!
— Ничего, копай, пока копается, — добродушно сказала Ниса, видимо находясь в хорошем расположении духа. — Когда я вернусь тебе помогут. Давай работай. За татар не бойся, они тебя не увидят. А я скоро вернусь.
Сказав все это, Ниса развернулась и вскоре исчезла в зарослях. Ниса посмотрела ей вслед и досадливо сплюнула. Затем настороженно посмотрела на мигающие вдали огни, но никаких новых движений там не наблюдалось и украинка, успокоившись начала собирать указанные ей травы. Сорванные растения она укладывала на том месте, где Ниса указала перекресток. Наконец Марья решила, что ей уже хватит. Она с тоской посмотрела на низкую, но густую траву, покрывавшую перекресток. Вздохнув начала вырывать жесткие стебли, упорно цепляющиеся за родную почву. Это заняло много времени, но наконец площадка была расчищена. Вновь вздохнув, Марья на глазок разметила землю и, ухватив поудобнее, лошадиную кость начала копать. Это оказалось не так трудно, как ей показалось вначале, поскольку вырывая из земли растения, она уже взрыхлила почву и ей оставалось лишь углублять начатое. За этим занятием её и застала вернувшаяся Ниса.
— А вот и мы, — весело сказала она, подходя к Марье сзади.
Казачка раздраженно развернулась в её сторону, слова «Ну сколько можно?» уже готовы были сорваться с её уст. Но раздражение быстро уступило место страху, когда она увидела, что эллинка пришла сюда не одна. За её спиной, в тени небольшого деревца. Смутно маячила некая фигура, двигавшаяся как-то странно.
— Это кто?— Марья ткнула пальцем в непонятного визитера.
— Яму роешь? Молодец, — похвалила её жрица. — А это… ты с ним уже знакома. Я называю его Адонисом. Адонис, выйди, покажись Марье.
Коренастая фигура неуклюже вышла на свет и казачка почувствовала, как её волосы встают дыбом. Она раскрыла рот, чтобы закричать, но только сдавленный хрип вырвался из её внезапно пересохшего горла. Марья вдруг ясно поняла, что сейчас как никогда близка к тому, чтобы сойти с ума, хотя казалось её уже ничего не должно пугать, после всего, что она видела. Но это было уже слишком! Существо стоявшее перед нею не должно было ни ходить, ни исполнять приказы, ни собственно существовать.
Пред ней, нарушая все законы Божьего мира, стоял труп ногайца с золотой серьгой в правом ухе, разбившего себе башку о мраморные плиты. Побелевшая от ужаса Марья разглядывала безумными глазами мертвенно-бледную кожу ногайца, покрытая засохшими потеками и сгустками крови, неестественно вывернутую шею, голову, верхняя часть которой представляла собой месиво из крови, мозга, волос и обломков кости, по которым ползали какие-то насекомые. Запах же исходивший от мертвеца, полдня пролежавшего под палящим солнцем, был таков, что все остальное, что пришлось сегодня унюхать Марье, казалось ей почти благоуханием.
Колдунья, видимо поняла, что украинка близка к обмороку. Она подошла к ней и встряхнула за плечи.
— Не бойся. Он теперь никому не опасен. Это просто труп и ожил он потому, что я этого захотела. Эта дохлятина мне нужна, чтобы провести ритуал, а чтобы не тащить его на себе на такое расстояние, я оживила его и привела сюда. Ну, всё, всё! Успокоилась?
Марья слабо кивнула, но продолжала со страхом глядеть на своего былого преследователя. Тот стоял совершенно безучастный ко всему, что происходит вокруг. Из трещины в черепе выполз большой черный жук, пробежал по серой щеке, огибая торчащие из неё осколки кости и спрятался в приоткрытом рту, в котором чудом сохранилось несколько зубов. Марья отвернулась-её вырвало.
Ниса мягко вынула из пальцев казачки обломок лошадиного черепа.
— Хватит, ты на сегодня хорошо поработала. Пусть теперь он покопает. -С этими словами она протянула кость мертвецу.
Страница 14 из 22
