Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1568
Затем она глянула на приближающуюся улюлюкающую орду и решительно полоснула себя по руке: раз, другой. Вскоре кровь обильно закапала, заливая фигурку Гекаты и тело ногайца.
— Хватит, а то опять сознание потеряешь, — сказала эллинка, отнимая нож у казачки. — Пойди перевяжи себя чем нибудь, от подола тряпку оторви, что ли.
Сама Ниса встала над мертвым телом. Сбросив с себя одежду и воздев руки к полной луне, она начала читать страшную молитву к своей богине.
— Приди, подземная, земная и небесная, Геката, богиня широких дорог и перекрестков, ты которая, ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная Ночи, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродит среди призраков и могил, ты, что приносишь смертным ужас и взамен берешь кровь, которая вызывает страх в смертных душах людей, Горго, Мормо, тысячеликая Луна брось свой милостивый взгляд на наше жертвоприношение.
Ужасные слова древнего заклинания, звучали силой пришедшей из глубин преисподней, растекались над равниной и взмывали к луне. Все живое в степи смолкло, раздавленное тяжестью страшного призыва. Молитва Гекате донеслась и до ушей кочевников, что смутило даже их закаленные в битвах сердца. Храбрые воины, ногайцы, как и все примитивные люди были очень суеверны и ужасно боялись всего сверхъестественного. Не понимая слов молитвы, они, тем не менее, начали замедлять своих коней, некоторые останавливали их совсем
— Кажется, наши гости стесняются подойти к нам, — насмешливо сказала Ниса. — Марья тебе нужно их очень попросить.
С этими словами эллинка подскочила к девушке и резко дернула за рубаху. Изрядно потрепанная ткань затрещала и соскользнула с плеч казачки. Не давая ей опомниться, Ниса ухватила Марью за плечи и вытолкнула её навстречу ногайцам. Так, что она оказалась прямо пред костром. Яркое пламя осветила обнаженную фигуру, давая степнякам возможность беспрепятственно разглядеть все Марьины прелести. Вой сотен глоток огласил ночь. Все сомнения и страхи степняков сразу исчезли, затопленные вихрем вожделения. Чолпон-Султан изо всех сил хлестнул своего коня и помчался вперед. Кипя гневом. Вслед за ним, стараясь не отставать неслись и остальные кочевники.
Ослепленные похотью, ногайцы не видели того, что открылось глазам Марьи и Нисы. А смотреть было на что! Что-то странное происходило с нависшей над степью Луной. Поверхность бледно-желтого диска пришла в движение, словно луна превратилась в некий сосуд, наполненный клубами желтого дыма, медленно перетекавшими друг в друга. Постепенно эти клубы меняли цвет, становились все темнее, из желтого становясь ядовито-зеленого цвета.
Марья смотрела на все эти превращения, разинув рот от удивления. Ниса же, наоборот, с несколько скучающим видом, смотрела, как на давно знакомое зрелище. Мельком взглянув на эллинку, Марья вспомнила байки о ведьмах, крадущих с неба месяц. Сейчас Марья поняла, что кое-что в этих рассказах было, хотя и весьма далекое от истины.
Тем временем всякое движение на Луне прекратилось, — она вновь сияла в небе неподвижным светом, только на этот раз зеленым, словно болотная тина. В иное время Марья могла найти такое зрелище интересным или даже забавным, но сейчас она чувствовала, что это лишь начало какого-то мрачного колдовства и что самое страшное еще впереди. Луна уже стала раза в три больше чем обычно и сейчас напоминала чей-то огромный глаз, насмешливо следящий за тем, что происходит внизу.
Вскоре и ногайцы заметили, как вся степь оказалась залита бледно-зеленым светом. К тому же в воздухе начали появляться зеленые огни, летавшие подобно неким гротескным светлякам. Такие же огоньки начали вспыхивать и на земле: сначала отдельными точками, потом целыми созвездиями. Зеленые язычки вспыхивали на верхушках трав и кустарников и от этого, казалось, что вся равнина горит зеленым пламенем.
Неладное почуяли не только люди, но и их скакуны. Кони степняков начали ржать и вставать на дыбы, из ртов у них начала капать пена. Проклиная все на свете татары попытались плетками привести лошадей в чувство, но без особого успеха.
Вот один из коней взбрыкнул особенно сильно. Сидящий на нем ногаец не удержался в седле и упал на землю. Громко ругаясь он попытался подняться, но запутался ногами в траве и опять упал.
Внезапно рядом с ним зашевелилась земля, вздуваясь кверху небольшим бугром. На глазах у застывшего от удивления степняка он лопнул и из почвы стал высовываться пучок каких-то длинных свалявшихся волос. Средь комьев земли тускло блеснул металл. Вскоре на поверхности показался высокий бронзовый шлем с конским султаном на макушке.
Ниса узнала бы в этом предмете шлем гоплитов Боспорского царства. Ногаец ничего не знал ни о каком царстве, но это вряд ли его сейчас обеспокоило, потому, что под шлемом оказался натуральный человеческий череп, лязгающий челюстями с прекрасно сохранившимися зубами.
— Хватит, а то опять сознание потеряешь, — сказала эллинка, отнимая нож у казачки. — Пойди перевяжи себя чем нибудь, от подола тряпку оторви, что ли.
Сама Ниса встала над мертвым телом. Сбросив с себя одежду и воздев руки к полной луне, она начала читать страшную молитву к своей богине.
— Приди, подземная, земная и небесная, Геката, богиня широких дорог и перекрестков, ты которая, ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная Ночи, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродит среди призраков и могил, ты, что приносишь смертным ужас и взамен берешь кровь, которая вызывает страх в смертных душах людей, Горго, Мормо, тысячеликая Луна брось свой милостивый взгляд на наше жертвоприношение.
Ужасные слова древнего заклинания, звучали силой пришедшей из глубин преисподней, растекались над равниной и взмывали к луне. Все живое в степи смолкло, раздавленное тяжестью страшного призыва. Молитва Гекате донеслась и до ушей кочевников, что смутило даже их закаленные в битвах сердца. Храбрые воины, ногайцы, как и все примитивные люди были очень суеверны и ужасно боялись всего сверхъестественного. Не понимая слов молитвы, они, тем не менее, начали замедлять своих коней, некоторые останавливали их совсем
— Кажется, наши гости стесняются подойти к нам, — насмешливо сказала Ниса. — Марья тебе нужно их очень попросить.
С этими словами эллинка подскочила к девушке и резко дернула за рубаху. Изрядно потрепанная ткань затрещала и соскользнула с плеч казачки. Не давая ей опомниться, Ниса ухватила Марью за плечи и вытолкнула её навстречу ногайцам. Так, что она оказалась прямо пред костром. Яркое пламя осветила обнаженную фигуру, давая степнякам возможность беспрепятственно разглядеть все Марьины прелести. Вой сотен глоток огласил ночь. Все сомнения и страхи степняков сразу исчезли, затопленные вихрем вожделения. Чолпон-Султан изо всех сил хлестнул своего коня и помчался вперед. Кипя гневом. Вслед за ним, стараясь не отставать неслись и остальные кочевники.
Ослепленные похотью, ногайцы не видели того, что открылось глазам Марьи и Нисы. А смотреть было на что! Что-то странное происходило с нависшей над степью Луной. Поверхность бледно-желтого диска пришла в движение, словно луна превратилась в некий сосуд, наполненный клубами желтого дыма, медленно перетекавшими друг в друга. Постепенно эти клубы меняли цвет, становились все темнее, из желтого становясь ядовито-зеленого цвета.
Марья смотрела на все эти превращения, разинув рот от удивления. Ниса же, наоборот, с несколько скучающим видом, смотрела, как на давно знакомое зрелище. Мельком взглянув на эллинку, Марья вспомнила байки о ведьмах, крадущих с неба месяц. Сейчас Марья поняла, что кое-что в этих рассказах было, хотя и весьма далекое от истины.
Тем временем всякое движение на Луне прекратилось, — она вновь сияла в небе неподвижным светом, только на этот раз зеленым, словно болотная тина. В иное время Марья могла найти такое зрелище интересным или даже забавным, но сейчас она чувствовала, что это лишь начало какого-то мрачного колдовства и что самое страшное еще впереди. Луна уже стала раза в три больше чем обычно и сейчас напоминала чей-то огромный глаз, насмешливо следящий за тем, что происходит внизу.
Вскоре и ногайцы заметили, как вся степь оказалась залита бледно-зеленым светом. К тому же в воздухе начали появляться зеленые огни, летавшие подобно неким гротескным светлякам. Такие же огоньки начали вспыхивать и на земле: сначала отдельными точками, потом целыми созвездиями. Зеленые язычки вспыхивали на верхушках трав и кустарников и от этого, казалось, что вся равнина горит зеленым пламенем.
Неладное почуяли не только люди, но и их скакуны. Кони степняков начали ржать и вставать на дыбы, из ртов у них начала капать пена. Проклиная все на свете татары попытались плетками привести лошадей в чувство, но без особого успеха.
Вот один из коней взбрыкнул особенно сильно. Сидящий на нем ногаец не удержался в седле и упал на землю. Громко ругаясь он попытался подняться, но запутался ногами в траве и опять упал.
Внезапно рядом с ним зашевелилась земля, вздуваясь кверху небольшим бугром. На глазах у застывшего от удивления степняка он лопнул и из почвы стал высовываться пучок каких-то длинных свалявшихся волос. Средь комьев земли тускло блеснул металл. Вскоре на поверхности показался высокий бронзовый шлем с конским султаном на макушке.
Ниса узнала бы в этом предмете шлем гоплитов Боспорского царства. Ногаец ничего не знал ни о каком царстве, но это вряд ли его сейчас обеспокоило, потому, что под шлемом оказался натуральный человеческий череп, лязгающий челюстями с прекрасно сохранившимися зубами.
Страница 17 из 22
