Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1569
Побелевший от ужаса татарин опомнился слишком поздно. Когда над ним навис, наполовину вылезший из земли двигающийся остов, степняк попытался вскочить, но цепкие фаланги пальцев успели схватить его за ногу, подтаскивая к себе. Вот уже белые зубы вонзились в ногу повыше колена и с силой, которой никак нельзя было ожидать от высохших костей, разгрызли степняку и плоть и кости. В то же время пальцы скелета вцепились в бок ногайца, вырывая из него кусок мяса.
Отчаянно орущий кочевник молотил по ожившему остову всем, что попадалось под руку. Но поскольку рядом не было ни одного мало-мальски тяжелого предмета, то все его усилия пропадали даром. Отчаянно извернувшись, ногаец все-таки сумел пробить обутой в кожаный сапог здоровой ногой пробить скелету древнего грека ребра и даже перебить позвонки. Но это было его единственной и последней удачей: костистая рука вцепилась в его горло мертвой ( в самом прямом смысле) хваткой, затем дернулась назад вырывая у несчастного кадык.
Кровь хлынула рекой, обильно заливая древний скелет. Тот подполз еще ближе к телу, прижал свои зубы к ужасной ране. Его видно не смущало, что текущая кровь свободно хлещет через все кости и орошает землю. Скелет боспорского гоплита, как будто и не понимая бессмысленности своих действий, начал рвать тело ногайца зубами, проглатывая тут же вываливающиеся куски плоти. При этом оставалось непонятным, на чем держится его нижняя челюсть, которой полагалось давно утратить все связующие сухожилия и затеряться где-то в земле.
Вскоре, однако, стало ясно, что действия скелета вовсе не так нелепы, как могло показаться раньше. Чем больше крови и мяса все же оседало на древних костях, тем больше они менялись. И Ниса и Марья и ногайцы вскоре заметили какое-то шевеление на высохших ребрах и позвонках. Еще через некоторое время стало ясно — скелет обрастает плотью. Среди суставов зазмеились белые нитки сухожилий, потом красные-мускулов и кровеносных сосудов. Мертвец поднял голову и все увидели, как в его только, что пустых глазницах теперь двигаются окровавленные глазные яблоки.
Наблюдавшие за этой жуткой сценой кочевники теперь вышли из ступора, в котором пребывали до сих пор. Некоторые их них разворачивали коней. Пинками и ударами стараясь их вывести из того неестественного состояния, в котором только что находились сами (Марья мельком подумала, что в этом тоже надо винить колдовство Нисы). Другие степняки выхватывали сабли и, словно обезумев, с громкими криками неслись вперед, желая разрубить на мелкие кусочки гнусное чудовище, ворочающееся среди останков их погибшего сородича. Но труп в гоплитском шлеме недолго оставался в одиночестве. По всему залитому зеленым светом полю шевелилась земля, возникали огромные черные провалы и из них, словно гигантские уродливые черви выползали мертвецы: люди умершие совсем недавно, сгнившие трупы и просто скелеты. В греческих и римских панцирях, в латах генуэзских рыцарей и русских кольчугах, в полусгнивших кожаных панцирях степняков-все они объединялись в один устрашающий легион Смерти. Многие из них держали в руках ржавое полурассыпавшееся оружие или относительно целое бронзовое, которым они воинственно размахивали.
Некоторые из восставших из земли недосчитывались той или иной части тела, а то и вовсе не могли подняться на ноги из-за отсутствия таковых. Но и они ползли, вцеплялись в ноги коней, скидывали татар на землю. Зубы вгрызались в тела людей и животных, костяные фаланги разрывали плоть, вспарывали животы, вытаскивали внутренности.
Но можно было заметить следующую деталь: чем больше людей убивал такой-не мертвый, тем больше он становился похож на человека. Бывшие скелеты обрастали плотью, на них появлялись мышцы и сухожилия. Впрочем, человеческой плоти на всех не хватало и поэтому по земле бродили невообразимые существа: частично покрытые свежей здоровой плотью, частично — прогнившей, съедаемой червями.
Иногда земля выбрасывала наружу просто отдельные части тел: конечности, зубы, внутренности и прочую дрянь. Но и эти ошметки не оставались бесхозными. На глазах у Марьи, которая расширенными от ужаса глазами наблюдала за этой вакханалией Смерти, какой-то мертвяк, частично обросший плотью и без нижней челюсти, подобрал челюсть какого-то хищного зверя вроде волка и вставил себе в рот. Тут же вылезли связующие сухожилия, тем самым узаконив появление уродливого гибрида.
Ногайцы еще пытались вырваться с этого места, где разверзлись врата Преисподней. Некоторые поодиночке, понадеявшись на быстроту своих коней, другие организованными отрядами. Но вскоре стало ясно, что мертвецы их просто так не выпустят. Они постепенно сбивались по краям зеленого круга, очерченного колдовским светом Луны. А в центре оказались татары, которым отсекли все пути к бегству. В действиях оживших мертвецов просматривалась некая система, будто имелся некий полководец, умело командовавший омерзительной армией.
Впрочем, Марья, бросив случайный взгляд налево поняла, что так оно и было.
Отчаянно орущий кочевник молотил по ожившему остову всем, что попадалось под руку. Но поскольку рядом не было ни одного мало-мальски тяжелого предмета, то все его усилия пропадали даром. Отчаянно извернувшись, ногаец все-таки сумел пробить обутой в кожаный сапог здоровой ногой пробить скелету древнего грека ребра и даже перебить позвонки. Но это было его единственной и последней удачей: костистая рука вцепилась в его горло мертвой ( в самом прямом смысле) хваткой, затем дернулась назад вырывая у несчастного кадык.
Кровь хлынула рекой, обильно заливая древний скелет. Тот подполз еще ближе к телу, прижал свои зубы к ужасной ране. Его видно не смущало, что текущая кровь свободно хлещет через все кости и орошает землю. Скелет боспорского гоплита, как будто и не понимая бессмысленности своих действий, начал рвать тело ногайца зубами, проглатывая тут же вываливающиеся куски плоти. При этом оставалось непонятным, на чем держится его нижняя челюсть, которой полагалось давно утратить все связующие сухожилия и затеряться где-то в земле.
Вскоре, однако, стало ясно, что действия скелета вовсе не так нелепы, как могло показаться раньше. Чем больше крови и мяса все же оседало на древних костях, тем больше они менялись. И Ниса и Марья и ногайцы вскоре заметили какое-то шевеление на высохших ребрах и позвонках. Еще через некоторое время стало ясно — скелет обрастает плотью. Среди суставов зазмеились белые нитки сухожилий, потом красные-мускулов и кровеносных сосудов. Мертвец поднял голову и все увидели, как в его только, что пустых глазницах теперь двигаются окровавленные глазные яблоки.
Наблюдавшие за этой жуткой сценой кочевники теперь вышли из ступора, в котором пребывали до сих пор. Некоторые их них разворачивали коней. Пинками и ударами стараясь их вывести из того неестественного состояния, в котором только что находились сами (Марья мельком подумала, что в этом тоже надо винить колдовство Нисы). Другие степняки выхватывали сабли и, словно обезумев, с громкими криками неслись вперед, желая разрубить на мелкие кусочки гнусное чудовище, ворочающееся среди останков их погибшего сородича. Но труп в гоплитском шлеме недолго оставался в одиночестве. По всему залитому зеленым светом полю шевелилась земля, возникали огромные черные провалы и из них, словно гигантские уродливые черви выползали мертвецы: люди умершие совсем недавно, сгнившие трупы и просто скелеты. В греческих и римских панцирях, в латах генуэзских рыцарей и русских кольчугах, в полусгнивших кожаных панцирях степняков-все они объединялись в один устрашающий легион Смерти. Многие из них держали в руках ржавое полурассыпавшееся оружие или относительно целое бронзовое, которым они воинственно размахивали.
Некоторые из восставших из земли недосчитывались той или иной части тела, а то и вовсе не могли подняться на ноги из-за отсутствия таковых. Но и они ползли, вцеплялись в ноги коней, скидывали татар на землю. Зубы вгрызались в тела людей и животных, костяные фаланги разрывали плоть, вспарывали животы, вытаскивали внутренности.
Но можно было заметить следующую деталь: чем больше людей убивал такой-не мертвый, тем больше он становился похож на человека. Бывшие скелеты обрастали плотью, на них появлялись мышцы и сухожилия. Впрочем, человеческой плоти на всех не хватало и поэтому по земле бродили невообразимые существа: частично покрытые свежей здоровой плотью, частично — прогнившей, съедаемой червями.
Иногда земля выбрасывала наружу просто отдельные части тел: конечности, зубы, внутренности и прочую дрянь. Но и эти ошметки не оставались бесхозными. На глазах у Марьи, которая расширенными от ужаса глазами наблюдала за этой вакханалией Смерти, какой-то мертвяк, частично обросший плотью и без нижней челюсти, подобрал челюсть какого-то хищного зверя вроде волка и вставил себе в рот. Тут же вылезли связующие сухожилия, тем самым узаконив появление уродливого гибрида.
Ногайцы еще пытались вырваться с этого места, где разверзлись врата Преисподней. Некоторые поодиночке, понадеявшись на быстроту своих коней, другие организованными отрядами. Но вскоре стало ясно, что мертвецы их просто так не выпустят. Они постепенно сбивались по краям зеленого круга, очерченного колдовским светом Луны. А в центре оказались татары, которым отсекли все пути к бегству. В действиях оживших мертвецов просматривалась некая система, будто имелся некий полководец, умело командовавший омерзительной армией.
Впрочем, Марья, бросив случайный взгляд налево поняла, что так оно и было.
Страница 18 из 22
