Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1570
Только сейчас украинка до конца осознала, что за исчадие Ада находилось с ней все это время. Ниса энергично с безумной страстью в глазах, размахивала руками, выкрикивая какие-то заклятия. Человек из будущих, более просвещенных времен, сказал бы, что эллинка дирижирует этим преисподним оркестром. Марья только заметила, что мертвецы двигаются в такт движениям рук Нисы.
Поняв, что бежать им не удастся, степняки сбились вместе, ощетинившись саблями во все стороны. Когда, повинуясь невидимом ритму, мертвецы двинулись вперед, словно приливная волна, переползая через растерзанные трупы людей и животных, кочевники с криками, в которых уже не слышалось ничего человеческого, обрушили на них свои клинки. В разные стороны летели руки, ноги, головы, мертвяки разрубались пополам, тем более, что они совсем не уворачивались. Благодаря этому, а также своей сплоченности, кочевники сумели преодолеть почти половину пути к тому, чтобы прорваться из окружения.
Но это был уже последний отчаянный рывок. Из земли вылезали все новые и новые орды, оживленные нечистым искусством. Некоторые из мертвецов были на лошадях — останки киммерийцев, скифов и сарматов, похороненных вместе со своими конями. Было очевидно, что хозяйка мертвых твердо вознамерились не дать уйти никому из живых. Многие из новых отродий вылезших наружу обрастали плотью, даже без пожирания оной у ногайцев. Порой даже из земли они выходили уже во плоти, — хотя бы частично. Очень похоже было на то, что чудовищная магия, вызвавшая эту гротескную пародию на всеобщее воскрешение набирала все большую силу.
А из земли уже лезли новые чудовища, скелеты невиданных зверей, быстро обретающие тела: огромный медведь, почти вдвое больший, чем те, которых казаки и шляхтичи иногда убивали на охоте; здоровенная зверюга, немного похожая на волка, только величиной с осла и с пятнистой шкурой; чудовище, напоминающее помесь медведя и рыси с огромными саблевидными клыками; шерстистый слон.
Однако Ниса, видимо, решила, что и этого ногайцам будет мало. С её губ полились новые заклинания и другие твари полезли из под земли. Эти выглядели вполне живыми и во здоровой плоти, но не менее отвратительными, чем мертвяки: волосатые сатиры с козлиными рогами и копытами, птицы со злыми старушечьими лицами, химеры, огромные змеи и драконы, капающие ядом из зубастых пастей и многие другие.
Эти существа никогда не принадлежали миру людей. Порождения Аида и Тартара, отродья Тифона и Ехидны, извечно таящиеся во мраке подземного царства, пока их не вызвало оттуда злое колдовство.
Теперь у степняков исчезла последняя надежда на спасение. В отличие от толп мертвецов, напирающих с тупым упорством неодушевленного механизма, в глазах новых чудовищ светились коварство и хитрость. Они старались напасть незаметно, со спины, пока степняк отбивался от наседавших мертвецов. Если тварь обладала крыльями, то она атаковала сверху, улучшив подходящий момент. В результате такой тактики единый монолит ногайского войска оказался разбит на отдельные очаги сопротивления, уничтожения которых пошло намного быстрее.
Смотревшая на эту кровавую оргию Марья, случайно подняла голову, посмотрела на небо и замерла, не в силах оторвать глаз от открывшегося её глазам нового зрелища.
Огромная, чуть ли ни в десять раз большая, чем обычно, Луна вновь поменяла свой цвет. Теперь она стал ярко-красной, словно напитавшись всей пролитой внизу кровью. И на фоне этого светила, превратившегося в какое-то вурдалачье солнце, виднелась огромная черная фигура трехликой женщины, со змеями в волосах. Страшным огнем светились три пары глаз, длинные руки с когтистыми пальцами простирались вперед благословляя своих детищ.
С Марьи было довольно. Она упала на колени, уткнув лицо в землю, лишь бы больше не видеть этих ужасов. Но это не укрылось от зорких глаз эллинки. Одним тигриным прыжком она преодолела расстояние, отделяющее её от Марьи. Упершись коленом ей в спину и вдавив в землю, Ниса ухватила украинку за волосы, заставляя задрать голову.
— Не смей прятать лицо!— прошипела она. — Не смей отводить глаз! Владычица Мрака, Трехликая, пришла, чтобы спасти твою никчемную жизнь! Сделает ли это когда нибудь твой Христос? Захочет ли твой варварский бог спуститься на землю, ради того, чтобы ты и дальше продолжала влачить свое жалкое существование? Смотри! Смотри на торжество Гекаты!
И Марья смотрела. Она видела, как ногайцев разрывают на части клыкастые твари, вроде тощих карликов, с телами поросшими серой шерстью и крысиными мордами. Видела, как Исмаил — паша падает на землю, разрубленный надвое мечом какого-то всадника с длинными светлыми волосами. Приглядевшись, Марья с удивлением заметила, что это женщина, — голубоглазая, стройная и почти красивая, если не замечать большой дыры в щеке, через которую проглядывают белые зубы.
Марья наблюдала затем, как окровавленные останки турка растаскивают какие-то существа-вроде женщин с ослиными ногами и собачьми головами.
Поняв, что бежать им не удастся, степняки сбились вместе, ощетинившись саблями во все стороны. Когда, повинуясь невидимом ритму, мертвецы двинулись вперед, словно приливная волна, переползая через растерзанные трупы людей и животных, кочевники с криками, в которых уже не слышалось ничего человеческого, обрушили на них свои клинки. В разные стороны летели руки, ноги, головы, мертвяки разрубались пополам, тем более, что они совсем не уворачивались. Благодаря этому, а также своей сплоченности, кочевники сумели преодолеть почти половину пути к тому, чтобы прорваться из окружения.
Но это был уже последний отчаянный рывок. Из земли вылезали все новые и новые орды, оживленные нечистым искусством. Некоторые из мертвецов были на лошадях — останки киммерийцев, скифов и сарматов, похороненных вместе со своими конями. Было очевидно, что хозяйка мертвых твердо вознамерились не дать уйти никому из живых. Многие из новых отродий вылезших наружу обрастали плотью, даже без пожирания оной у ногайцев. Порой даже из земли они выходили уже во плоти, — хотя бы частично. Очень похоже было на то, что чудовищная магия, вызвавшая эту гротескную пародию на всеобщее воскрешение набирала все большую силу.
А из земли уже лезли новые чудовища, скелеты невиданных зверей, быстро обретающие тела: огромный медведь, почти вдвое больший, чем те, которых казаки и шляхтичи иногда убивали на охоте; здоровенная зверюга, немного похожая на волка, только величиной с осла и с пятнистой шкурой; чудовище, напоминающее помесь медведя и рыси с огромными саблевидными клыками; шерстистый слон.
Однако Ниса, видимо, решила, что и этого ногайцам будет мало. С её губ полились новые заклинания и другие твари полезли из под земли. Эти выглядели вполне живыми и во здоровой плоти, но не менее отвратительными, чем мертвяки: волосатые сатиры с козлиными рогами и копытами, птицы со злыми старушечьими лицами, химеры, огромные змеи и драконы, капающие ядом из зубастых пастей и многие другие.
Эти существа никогда не принадлежали миру людей. Порождения Аида и Тартара, отродья Тифона и Ехидны, извечно таящиеся во мраке подземного царства, пока их не вызвало оттуда злое колдовство.
Теперь у степняков исчезла последняя надежда на спасение. В отличие от толп мертвецов, напирающих с тупым упорством неодушевленного механизма, в глазах новых чудовищ светились коварство и хитрость. Они старались напасть незаметно, со спины, пока степняк отбивался от наседавших мертвецов. Если тварь обладала крыльями, то она атаковала сверху, улучшив подходящий момент. В результате такой тактики единый монолит ногайского войска оказался разбит на отдельные очаги сопротивления, уничтожения которых пошло намного быстрее.
Смотревшая на эту кровавую оргию Марья, случайно подняла голову, посмотрела на небо и замерла, не в силах оторвать глаз от открывшегося её глазам нового зрелища.
Огромная, чуть ли ни в десять раз большая, чем обычно, Луна вновь поменяла свой цвет. Теперь она стал ярко-красной, словно напитавшись всей пролитой внизу кровью. И на фоне этого светила, превратившегося в какое-то вурдалачье солнце, виднелась огромная черная фигура трехликой женщины, со змеями в волосах. Страшным огнем светились три пары глаз, длинные руки с когтистыми пальцами простирались вперед благословляя своих детищ.
С Марьи было довольно. Она упала на колени, уткнув лицо в землю, лишь бы больше не видеть этих ужасов. Но это не укрылось от зорких глаз эллинки. Одним тигриным прыжком она преодолела расстояние, отделяющее её от Марьи. Упершись коленом ей в спину и вдавив в землю, Ниса ухватила украинку за волосы, заставляя задрать голову.
— Не смей прятать лицо!— прошипела она. — Не смей отводить глаз! Владычица Мрака, Трехликая, пришла, чтобы спасти твою никчемную жизнь! Сделает ли это когда нибудь твой Христос? Захочет ли твой варварский бог спуститься на землю, ради того, чтобы ты и дальше продолжала влачить свое жалкое существование? Смотри! Смотри на торжество Гекаты!
И Марья смотрела. Она видела, как ногайцев разрывают на части клыкастые твари, вроде тощих карликов, с телами поросшими серой шерстью и крысиными мордами. Видела, как Исмаил — паша падает на землю, разрубленный надвое мечом какого-то всадника с длинными светлыми волосами. Приглядевшись, Марья с удивлением заметила, что это женщина, — голубоглазая, стройная и почти красивая, если не замечать большой дыры в щеке, через которую проглядывают белые зубы.
Марья наблюдала затем, как окровавленные останки турка растаскивают какие-то существа-вроде женщин с ослиными ногами и собачьми головами.
Страница 19 из 22
