Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1548
Марье даже показалось, что она видит, как в одном из комьев извивается дождевой червяк.
Малость отошедшая от пережитых недавно волнений, Марья вновь до смерти перепугалась неожиданно пришедшего в голову прозрения. Теперь она замечала все детали, которые ускользали от её внимания раньше. И слишком мелкие и острые зубы девчонки и её очень бледная, почти белая кожа, словно никогда не видевшая солнца. И резким контрастом — полные алые губы на мертвенно-бледном лице. И запах! Легкий, ненавязчивый, но все же ясно распознаваемый смрад могилы!
Должно быть на лице у Марьи ясно отразился её ужас, потому что девчонка спросила:
— Что-то не так?
Это было сказано самым участливым тоном, но он несколько не успокоил Марью, потому что в глазах у черноволосой не было ни проблеска сочувствия. В них светилось все то же неизменное любопытство и какое-то игривое веселье.
Это было именно то выражение, с которым смотрела на Марью черная тварь с вершины проклятого кургана.
— Да что с тобой?— повторила свой вопрос девчонка. — Как будто ламию увидела.
— На… на каком языке ты со мной разговариваешь?— едва шевеля губами, спросила Марья.
Девчонка запрокинула голову и звонко расхохоталась.
— Ну, что же, умница — отсмеявшись сказала она. — Это немногие замечают. Разговариваю я с тобой на эллинском языке, которого ты, как я вижу, не знаешь. Что же, я тоже не понимаю твоего… Дело в том, что все, что я говорю на своем языке, у тебя в голове звучит на твоем … варварском — высокомерно добавила девчонка.
— Марья была слишком напугана, чтобы оскорбиться.
— Как же такое может быть?— запинаясь, спросила она.
— Это заклинание — охотно стала рассказывать девчонка. Похоже, ей нравилось рассказывать о себе. — Освоить его нелегко, но польза от него огромная. Благодаря ему я свободно общалась и с римлянами и с парфянами и с кушанскими послами, хотя ни кушанского, ни парфянского я не знаю, да и по латыни говорю не очень хорошо.
— А вообще ты молодец, наблюдательная, — похвалила девушка Марью. — Обычно собеседник сразу все понимает и думает, что с ним говорят на его языке. Вслушиваться в чужую речь … Эй! Что за глупости?— удивленно перебила сама себя эллинка.
Бледная как смерть Марья пятилась к камышам, лихорадочно крестя перед собой воздух.
— Чур меня! Ведьма! Сгинь, пропади чертово отродье! Да воскреснет Бог и да расточаться враги его! Отче наш иже еси на небеси! Да святится имя твое, да придет царствие твое. Не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого! Богородица защити нас от козней Сатаны! Илья-пророк, порази своей молнией беса!
Девчонка с интересом выслушивала Марьины молитвы. Только после одного особенно пылкого пожелания ей сгинуть и рассыпаться, она не выдержала и рассмеялась.
— Ну ладно, хватит! Ты же видишь, что все твои заклинания на меня не действуют. Садись, поговорим. Сядь, я сказала!— уже строже прикрикнула она. Одновременно она сделала какой-то странный жест рукою и что-то прошептала.
Больше всего на свете Марье хотелось рвануть подальше от этой пигалицы на поверку оказавшейся каким-то необыкновенно древним упырем. Но неожиданно украинка почувствовала такую слабость в ногах, что просто села на песок, не в силах двинуться с места. Немного помолчав и успокоившись, она спросила:
— Это тоже твое ведовство?
— Что?— не поняла девчонка.
Ну, это с ногами?
— Аа это. Да, моё. Простенькое заклинание. Не бойся, оно скоро пройдет. Вообще успокойся. Тебя как зовут?
— Марья, — настороженно ответила казачка и чуть не прикусила себе язык. Это же надо быть такой неосторожной! Ведь все знают-назовешь нечисти свое имя-и все потом не отобьешься.
— А меня Ниса. — беззаботно ответила девчонка. — Ну вот и познакомились. Ты мне Марья, лучше вот что скажи.
В течении последующего времени Ниса задавала какие-то странные вопросы, больше половины которых украинка не понимала. Было только ясно, что её расспрашивают о невероятно древних временах. Больше всего девчонку интересовало, существует ли на свете какое-то Боспорское царство, а если да, то кто там правит. Кроме того, она спрашивала, кто сейчас кесарь в Риме. Расспрашивала она вполне доброжелательно и вообще вела себя так будто они с Марьей давние подруги. Немного осмелев от такой непосредственности своей странной собеседницы, Марья отвечала на вопросы, насколько ей позволяли её довольно такие скромные знания по древней истории. Она говорила, что о Боспорском царстве никогда слыхом не слыхивала, а Римское пало давным давно и в Риме сейчас сидит папа римский главный еретик и «латынник». Она видела, что Ниса то и дело недоуменно вскидывает брови, словно не понимая, о чем говорит украинка. Судя по всему ей трудно было понять, как далеко от своего времени она очутилась. Однако ничего похожего на испуг или раздражение у неё на лице так и не появилось.
Малость отошедшая от пережитых недавно волнений, Марья вновь до смерти перепугалась неожиданно пришедшего в голову прозрения. Теперь она замечала все детали, которые ускользали от её внимания раньше. И слишком мелкие и острые зубы девчонки и её очень бледная, почти белая кожа, словно никогда не видевшая солнца. И резким контрастом — полные алые губы на мертвенно-бледном лице. И запах! Легкий, ненавязчивый, но все же ясно распознаваемый смрад могилы!
Должно быть на лице у Марьи ясно отразился её ужас, потому что девчонка спросила:
— Что-то не так?
Это было сказано самым участливым тоном, но он несколько не успокоил Марью, потому что в глазах у черноволосой не было ни проблеска сочувствия. В них светилось все то же неизменное любопытство и какое-то игривое веселье.
Это было именно то выражение, с которым смотрела на Марью черная тварь с вершины проклятого кургана.
— Да что с тобой?— повторила свой вопрос девчонка. — Как будто ламию увидела.
— На… на каком языке ты со мной разговариваешь?— едва шевеля губами, спросила Марья.
Девчонка запрокинула голову и звонко расхохоталась.
— Ну, что же, умница — отсмеявшись сказала она. — Это немногие замечают. Разговариваю я с тобой на эллинском языке, которого ты, как я вижу, не знаешь. Что же, я тоже не понимаю твоего… Дело в том, что все, что я говорю на своем языке, у тебя в голове звучит на твоем … варварском — высокомерно добавила девчонка.
— Марья была слишком напугана, чтобы оскорбиться.
— Как же такое может быть?— запинаясь, спросила она.
— Это заклинание — охотно стала рассказывать девчонка. Похоже, ей нравилось рассказывать о себе. — Освоить его нелегко, но польза от него огромная. Благодаря ему я свободно общалась и с римлянами и с парфянами и с кушанскими послами, хотя ни кушанского, ни парфянского я не знаю, да и по латыни говорю не очень хорошо.
— А вообще ты молодец, наблюдательная, — похвалила девушка Марью. — Обычно собеседник сразу все понимает и думает, что с ним говорят на его языке. Вслушиваться в чужую речь … Эй! Что за глупости?— удивленно перебила сама себя эллинка.
Бледная как смерть Марья пятилась к камышам, лихорадочно крестя перед собой воздух.
— Чур меня! Ведьма! Сгинь, пропади чертово отродье! Да воскреснет Бог и да расточаться враги его! Отче наш иже еси на небеси! Да святится имя твое, да придет царствие твое. Не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого! Богородица защити нас от козней Сатаны! Илья-пророк, порази своей молнией беса!
Девчонка с интересом выслушивала Марьины молитвы. Только после одного особенно пылкого пожелания ей сгинуть и рассыпаться, она не выдержала и рассмеялась.
— Ну ладно, хватит! Ты же видишь, что все твои заклинания на меня не действуют. Садись, поговорим. Сядь, я сказала!— уже строже прикрикнула она. Одновременно она сделала какой-то странный жест рукою и что-то прошептала.
Больше всего на свете Марье хотелось рвануть подальше от этой пигалицы на поверку оказавшейся каким-то необыкновенно древним упырем. Но неожиданно украинка почувствовала такую слабость в ногах, что просто села на песок, не в силах двинуться с места. Немного помолчав и успокоившись, она спросила:
— Это тоже твое ведовство?
— Что?— не поняла девчонка.
Ну, это с ногами?
— Аа это. Да, моё. Простенькое заклинание. Не бойся, оно скоро пройдет. Вообще успокойся. Тебя как зовут?
— Марья, — настороженно ответила казачка и чуть не прикусила себе язык. Это же надо быть такой неосторожной! Ведь все знают-назовешь нечисти свое имя-и все потом не отобьешься.
— А меня Ниса. — беззаботно ответила девчонка. — Ну вот и познакомились. Ты мне Марья, лучше вот что скажи.
В течении последующего времени Ниса задавала какие-то странные вопросы, больше половины которых украинка не понимала. Было только ясно, что её расспрашивают о невероятно древних временах. Больше всего девчонку интересовало, существует ли на свете какое-то Боспорское царство, а если да, то кто там правит. Кроме того, она спрашивала, кто сейчас кесарь в Риме. Расспрашивала она вполне доброжелательно и вообще вела себя так будто они с Марьей давние подруги. Немного осмелев от такой непосредственности своей странной собеседницы, Марья отвечала на вопросы, насколько ей позволяли её довольно такие скромные знания по древней истории. Она говорила, что о Боспорском царстве никогда слыхом не слыхивала, а Римское пало давным давно и в Риме сейчас сидит папа римский главный еретик и «латынник». Она видела, что Ниса то и дело недоуменно вскидывает брови, словно не понимая, о чем говорит украинка. Судя по всему ей трудно было понять, как далеко от своего времени она очутилась. Однако ничего похожего на испуг или раздражение у неё на лице так и не появилось.
Страница 6 из 22
