Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
Добавить в моё избранное
79 мин, 41 сек 11379
Я чувствовала, что меня прижали к себе, и мне было тепло. Так отчаянно хотелось заплакать… Весь мир сжимался, оставляя меня одну наедине с кладбищем. Страшным старым и с приведениями… Я не могла спокойно смотреть. Уже больше полтора часа я хожу так, изображая спокойствие… Но сейчас моему состоянию приходит конец. Грудная клетка резко вздымалась от вдохов и поспешных выдохов. Глаза щипало, потому что я начала чувствовать запах гнили. Казалось, сейчас все мои страхи вылезут из-под земли. Сейчас ужас детства восстанет, поднимется и схватит за ногу. Я настолько четко и реально это представила, и дикий визг пронзил всю округу. Я бросилась на шею тому, кто меня обнимал, и не важно — выдержит он меня или нет. Я запрыгнула с ногами, цепляясь руками за сильные плечи — невидимая рука почти схватила меня за ногу, вырываясь прямо из недр земли. Неожиданно завыл волк, протяжно… Где-то на западе и я очнулась. Глаза распахнулись, и я почувствовала, как меня гладят по голове.
— Алиса, успокойся. Все хорошо. Мы справимся, мы найдем выход, милая… — Майки нежно гладил меня по волосам, другой рукой держа, чтобы я не упала с него. Я, оказывается, обхватила его ногами, крепко прижимаясь к груди.
— Можешь отпустить меня. Все… хорошо. — я встала на ноги и мне было так неудобно смотреть в глаза Майки. Будто между нами что-то произошло, такое интимное.
— Точно?
— Абсолютно. — я выдавила из себя измученную улыбку. Остальные стояли рядом, испуганно смотря на меня. Энгель сама еле держалась от того, чтобы не разрыдаться.
— В какую сторону, и от какой статуи мы пойдем? — спросила Марис охрипшим голосом. Как хорошо, что у нее есть Бени. Он крепко прижимает девушку к себе, не давая почувствовать одиночество.
— Не знаю… — ответил рыжий.
— Предлагаю считалку. — выдавила я.
— Что?! — разом воскликнули они. Ну, а что? Есть другие варианты?
— Предлагаю воспользоваться считалкой, раз монетки ни у кого нет.
— Нет… — хмуро протянул Майки, отрицая наличие монетки. Вот Бенджамин молчаливый какой-то стал. Обычно на позитиве, а тут видно весь позитив выбили всякими новостями. Я развернулась к статуям.
— Раз, два, три, четыре, пять — надо солнышку вставать. Шесть, семь, восемь, девять, десять — солнце спит, на небе месяц. Разбегайся кто куда — завтра новая игра. — говорила я в такт, указывая пальцами то на одну, то на другую статую. Друзья на меня косо посмотрели, не говоря ни слова. — Что? — воскликнула я.
— Что это было?
— Ну извините, в детстве я знала только эту считалку. — сложила я руки на груди, корчась. — Ладно…
— Может не надо? — проворчал Бени, вот только кто его слушал?
— Четыре статуи подряд. Стоят, молчат и смотрят. Велят идти по сторонам, авось нас заворотят…
— Уж лучше бы молчала. — Майки недовольно покосился на меня.
— Прежняя лучше… — тихонько сказала Энгель, сжимаясь.
— Эй, это был экспромт! Я только что сочинила новый хит.
— О да…
— И что вышло-то? — спросила Марис. Подул слабый ветерок, колыша паутину на могиле. Какая гадость… В ней плелся огромный черный паук.
— Идем к той статуе. — я указала на ту, что была восточнее от нас и мы быстрым шагом направились к ней, переступая могилы, иногда просто перепрыгивая. Всем хотелось поскорее сбежать. Меня не отпускала мысль, что сейчас из-под земли вылезет рука и схватит меня, оторвет ногу. У этого трупа будет синее прогнившее лицо, с дырками вместо глаз и черные зубы, по всему лицу ползают опарыши… Бурная фантазия подгоняла меня, заставляя прыгать выше, меня начинало трясти. Будто разряды проходят по телу, заставляя дергаться и дрожать одновременно. Будто зуд какой-то, все тело хотелось чесать. Я уже чувствовала, как меня хватают… и знала, какое это будет ужасающее ощущение. И боже, как хотелось домой смыть все это с кожи.
— В какую сторону идем? — спросил Бенджамин, смотря на нас и держа Марис за руку, стоя возле выбранной статуи. Я вздохнула.
— Раз, два, три, четыре, пять…
Машина неслась на огромной скорости, за окном проносились деревья и загадочная луна. Она все светила на небе красочным ореолом, сопровождая путь пары. Мужчина сжимал руль, выдавливая педаль газа, и внимательно всматривался в дорогу. ДТП не должно случиться — в машине ребенок, который не должен погибнуть. Их ребенок.
— Ты считаешь — это правильно? — произнес Энвентер, не отрывая взгляда от дороги.
— Мы должны пожить нормальной жизнью. Ребенок достоин лучшего, а не вечного страха и вздрагиваний от каждого шороха. — прошептала еще молодая женщина, держа на руках годовалого ребенка. Черные овальные бровки над выразительными глазками, милое лицо. Малышка посапывала, и даже рев мотора не мог ее разбудить, но мать старалась говорить как можно тише. Мужчина молчал. Сколько они готовились, ждали и решались? Все правильно, как и год назад.
— Алиса, успокойся. Все хорошо. Мы справимся, мы найдем выход, милая… — Майки нежно гладил меня по волосам, другой рукой держа, чтобы я не упала с него. Я, оказывается, обхватила его ногами, крепко прижимаясь к груди.
— Можешь отпустить меня. Все… хорошо. — я встала на ноги и мне было так неудобно смотреть в глаза Майки. Будто между нами что-то произошло, такое интимное.
— Точно?
— Абсолютно. — я выдавила из себя измученную улыбку. Остальные стояли рядом, испуганно смотря на меня. Энгель сама еле держалась от того, чтобы не разрыдаться.
— В какую сторону, и от какой статуи мы пойдем? — спросила Марис охрипшим голосом. Как хорошо, что у нее есть Бени. Он крепко прижимает девушку к себе, не давая почувствовать одиночество.
— Не знаю… — ответил рыжий.
— Предлагаю считалку. — выдавила я.
— Что?! — разом воскликнули они. Ну, а что? Есть другие варианты?
— Предлагаю воспользоваться считалкой, раз монетки ни у кого нет.
— Нет… — хмуро протянул Майки, отрицая наличие монетки. Вот Бенджамин молчаливый какой-то стал. Обычно на позитиве, а тут видно весь позитив выбили всякими новостями. Я развернулась к статуям.
— Раз, два, три, четыре, пять — надо солнышку вставать. Шесть, семь, восемь, девять, десять — солнце спит, на небе месяц. Разбегайся кто куда — завтра новая игра. — говорила я в такт, указывая пальцами то на одну, то на другую статую. Друзья на меня косо посмотрели, не говоря ни слова. — Что? — воскликнула я.
— Что это было?
— Ну извините, в детстве я знала только эту считалку. — сложила я руки на груди, корчась. — Ладно…
— Может не надо? — проворчал Бени, вот только кто его слушал?
— Четыре статуи подряд. Стоят, молчат и смотрят. Велят идти по сторонам, авось нас заворотят…
— Уж лучше бы молчала. — Майки недовольно покосился на меня.
— Прежняя лучше… — тихонько сказала Энгель, сжимаясь.
— Эй, это был экспромт! Я только что сочинила новый хит.
— О да…
— И что вышло-то? — спросила Марис. Подул слабый ветерок, колыша паутину на могиле. Какая гадость… В ней плелся огромный черный паук.
— Идем к той статуе. — я указала на ту, что была восточнее от нас и мы быстрым шагом направились к ней, переступая могилы, иногда просто перепрыгивая. Всем хотелось поскорее сбежать. Меня не отпускала мысль, что сейчас из-под земли вылезет рука и схватит меня, оторвет ногу. У этого трупа будет синее прогнившее лицо, с дырками вместо глаз и черные зубы, по всему лицу ползают опарыши… Бурная фантазия подгоняла меня, заставляя прыгать выше, меня начинало трясти. Будто разряды проходят по телу, заставляя дергаться и дрожать одновременно. Будто зуд какой-то, все тело хотелось чесать. Я уже чувствовала, как меня хватают… и знала, какое это будет ужасающее ощущение. И боже, как хотелось домой смыть все это с кожи.
— В какую сторону идем? — спросил Бенджамин, смотря на нас и держа Марис за руку, стоя возле выбранной статуи. Я вздохнула.
— Раз, два, три, четыре, пять…
Машина неслась на огромной скорости, за окном проносились деревья и загадочная луна. Она все светила на небе красочным ореолом, сопровождая путь пары. Мужчина сжимал руль, выдавливая педаль газа, и внимательно всматривался в дорогу. ДТП не должно случиться — в машине ребенок, который не должен погибнуть. Их ребенок.
— Ты считаешь — это правильно? — произнес Энвентер, не отрывая взгляда от дороги.
— Мы должны пожить нормальной жизнью. Ребенок достоин лучшего, а не вечного страха и вздрагиваний от каждого шороха. — прошептала еще молодая женщина, держа на руках годовалого ребенка. Черные овальные бровки над выразительными глазками, милое лицо. Малышка посапывала, и даже рев мотора не мог ее разбудить, но мать старалась говорить как можно тише. Мужчина молчал. Сколько они готовились, ждали и решались? Все правильно, как и год назад.
Страница 12 из 22
