Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
Добавить в моё избранное
79 мин, 41 сек 11381
Горячие слезы катились из глаз, да и ему было плевать — видит это кто-нибудь или нет. — Нет, не может быть! НЕТ! Черт возьми, нет! — он яростно выплевывал слова куда-то в темноту, метясь из стороны в сторону. Еще немного и он сорвется. Он может сделать с собой что-то. В его душе поселилась вселенская обида на все. Хотелось рвать и метать, хотелось закопать первого встречного и избавиться от этой боли. А для меня… это было настольгично. Снова кладбище, снова потеря и снова боль. Я раскачивалась, пытаясь не реветь во всю глотку, но выходило плохо. Чувства разрывали… Так… Что… Кровь была около ее головы… Она растеклась круглым пятном…
Майки стоял, смотря в одну точку с каменным лицо. Губы Энгель подрагивали, когда она обняла себя руками, что-то бормоча под нос. Мы все пережили эту потерю, нам всем сложно… Но как так могло выйти?! Что ее больше нет…
Солнце светило ярко-желтым пятном на голубом небе. Пара держалась за руки и, казалось бы — все отлично, но их выдавали напряженные лица. Что-то грызло изнутри, не давая покоя.
— Милая, ну чего ты беспокоишься? — с ноткой удивления прошептал мужчина, смотря на опущенную голову его жены. Та постоянно смотрела вниз или же на дочь, играющую на площадке.
— Я не беспокоюсь, Энвентер.
— Я вижу, тебя что-то тревожит. — женщина отрицательно покачала головой, а сердце ее болезненно сжалось. — Посмотри мне в глаза. — твердо произнес мужчина беря ее за подбородок, но отчего-то Грейси не переставала смотреть себе под ноги. Они сидели на лавочке в парке. Солнечное место, в котором ты казался защищеннее, будто здесь не существовало опасности. Они так думали. И возможно это и было той самой роковой ошибкой. Хотя кто знает… Судьба вообще еще та шутница.
— Ты не должна переживать, слышишь?
— Энвертер, я… Она… — Грейси кинула озадаченный взгляд на улыбающуюся девочку с двумя хвостиками. — Что-то происходит…
— Что ты видела? — он сразу же стал серьезным и это пугало.
— Малышка, наша малышка… Она сказала, что видела странных людей.
— Ты думаешь, нас нашли?! — кидая взгляды по сторонам, мужчина сильнее сжимал руку жены.
— Нет, нет, ты не понимаешь! Она не это имела в виду. Та женщина, она была права. Наша дочь… — отчаянно зашептала женщина в красных туфельках.
— Прекрати! — выдохнул Энвернтер, взмахивая рукой. — Наша дочь абсолютно нормальна.
— Но стоит пойти провериться. — на глаза женщины наворачивались слезы. Она боялась за своего ребенка, боялась его потерять и не хотела, чтобы что-то пошло не так. Они уехали, они сбежали — это не могло настигнуть их здесь! Не могло найти их.
— Ты помнишь, о чем нас предупреждали?
— Но ведь никто не узнает! Мне страшно за нее Энвентер.
— Мама! Мамочка! — девочка подбежала к паре и ее маленькие черные хвостики забавно подпрыгивали.
— Да, малышка, что случилось? — женщина мягко улыбнулась, нежно гладя пальцами по милой щечке ребенка. И слезы наворачивались на глаза от всего того, что копилось внутри, от переживаний.
— Мне снилась бабушка Мейси! — радостно возвестил ребенок, хлопая в ладоши. Лицо женщины побелело. Мужчина встревожено заглянул в глаза жене.
— Мейси? Та, на чьих похоронах мы были?
Гроза прогремела над головой, и небо осветила молния. Пронзительная и яркая. Почти такая же, как боль от потери близкого человека. Разве мы могли ее бросить? Оставить там — одну? Разве мы могли бы так поступить? Да могли. Нам нужно спасаться самим, как утверждает Майк. И как бы нам не было больно и горестно — Марис мы уже не поможем и она бы хотела, чтобы мы спаслись. Я не подозреваю, о чем думают друзья, но по моим щекам все еще катятся слезы. Такие потери не забываются быстро. Они еще долго сидят внутри и грызут, не дают покоя, теребят рану воспоминаниями. Все это сложно. Оказывается, жизнь состоит из боли; горькой с приторным осадком на языке. И я еще сомневалась? В чем? В том, что Бог милосерден? Нет. Но может к кому-то кроме меня. Я не могла даже подумать, чем заслужила столько потерь и флакон боли, которая словно лекарство, вливаемое насильно, поступает в вены. Противно от того, что ты ничего не можешь сделать.
Бэнджамин с силой сжал кулаки. Все мысли читались на его лице — мучение. Я не понимаю, как нам удалось его уговорить пойти. Он намеревался остаться с ней — до конца. Но ведь Марис это бы не понравилось. Сейчас мы шли каждый погруженный в свои мысли. И вот никому не было до нас дела. Ни полиции, ни родителям, ни пожарным и ни службам спасения. А разве мы не сами в этом виноваты? Разве не сами пошли сюда? И я уже точно могу заверить — на гибель. Двое наших лучших друзей нет с нами. А кто виноват? Мы.
— Стоит поторопиться. — севшим голосом произнес Майк, смотря вперед. Мы переступали могилы, и теперь паутина в углах казалась еще ужаснее и коварнее отчасти. Луна бледно все так же светила, а я не могла смотреть на небо.
Майки стоял, смотря в одну точку с каменным лицо. Губы Энгель подрагивали, когда она обняла себя руками, что-то бормоча под нос. Мы все пережили эту потерю, нам всем сложно… Но как так могло выйти?! Что ее больше нет…
Солнце светило ярко-желтым пятном на голубом небе. Пара держалась за руки и, казалось бы — все отлично, но их выдавали напряженные лица. Что-то грызло изнутри, не давая покоя.
— Милая, ну чего ты беспокоишься? — с ноткой удивления прошептал мужчина, смотря на опущенную голову его жены. Та постоянно смотрела вниз или же на дочь, играющую на площадке.
— Я не беспокоюсь, Энвентер.
— Я вижу, тебя что-то тревожит. — женщина отрицательно покачала головой, а сердце ее болезненно сжалось. — Посмотри мне в глаза. — твердо произнес мужчина беря ее за подбородок, но отчего-то Грейси не переставала смотреть себе под ноги. Они сидели на лавочке в парке. Солнечное место, в котором ты казался защищеннее, будто здесь не существовало опасности. Они так думали. И возможно это и было той самой роковой ошибкой. Хотя кто знает… Судьба вообще еще та шутница.
— Ты не должна переживать, слышишь?
— Энвертер, я… Она… — Грейси кинула озадаченный взгляд на улыбающуюся девочку с двумя хвостиками. — Что-то происходит…
— Что ты видела? — он сразу же стал серьезным и это пугало.
— Малышка, наша малышка… Она сказала, что видела странных людей.
— Ты думаешь, нас нашли?! — кидая взгляды по сторонам, мужчина сильнее сжимал руку жены.
— Нет, нет, ты не понимаешь! Она не это имела в виду. Та женщина, она была права. Наша дочь… — отчаянно зашептала женщина в красных туфельках.
— Прекрати! — выдохнул Энвернтер, взмахивая рукой. — Наша дочь абсолютно нормальна.
— Но стоит пойти провериться. — на глаза женщины наворачивались слезы. Она боялась за своего ребенка, боялась его потерять и не хотела, чтобы что-то пошло не так. Они уехали, они сбежали — это не могло настигнуть их здесь! Не могло найти их.
— Ты помнишь, о чем нас предупреждали?
— Но ведь никто не узнает! Мне страшно за нее Энвентер.
— Мама! Мамочка! — девочка подбежала к паре и ее маленькие черные хвостики забавно подпрыгивали.
— Да, малышка, что случилось? — женщина мягко улыбнулась, нежно гладя пальцами по милой щечке ребенка. И слезы наворачивались на глаза от всего того, что копилось внутри, от переживаний.
— Мне снилась бабушка Мейси! — радостно возвестил ребенок, хлопая в ладоши. Лицо женщины побелело. Мужчина встревожено заглянул в глаза жене.
— Мейси? Та, на чьих похоронах мы были?
Гроза прогремела над головой, и небо осветила молния. Пронзительная и яркая. Почти такая же, как боль от потери близкого человека. Разве мы могли ее бросить? Оставить там — одну? Разве мы могли бы так поступить? Да могли. Нам нужно спасаться самим, как утверждает Майк. И как бы нам не было больно и горестно — Марис мы уже не поможем и она бы хотела, чтобы мы спаслись. Я не подозреваю, о чем думают друзья, но по моим щекам все еще катятся слезы. Такие потери не забываются быстро. Они еще долго сидят внутри и грызут, не дают покоя, теребят рану воспоминаниями. Все это сложно. Оказывается, жизнь состоит из боли; горькой с приторным осадком на языке. И я еще сомневалась? В чем? В том, что Бог милосерден? Нет. Но может к кому-то кроме меня. Я не могла даже подумать, чем заслужила столько потерь и флакон боли, которая словно лекарство, вливаемое насильно, поступает в вены. Противно от того, что ты ничего не можешь сделать.
Бэнджамин с силой сжал кулаки. Все мысли читались на его лице — мучение. Я не понимаю, как нам удалось его уговорить пойти. Он намеревался остаться с ней — до конца. Но ведь Марис это бы не понравилось. Сейчас мы шли каждый погруженный в свои мысли. И вот никому не было до нас дела. Ни полиции, ни родителям, ни пожарным и ни службам спасения. А разве мы не сами в этом виноваты? Разве не сами пошли сюда? И я уже точно могу заверить — на гибель. Двое наших лучших друзей нет с нами. А кто виноват? Мы.
— Стоит поторопиться. — севшим голосом произнес Майк, смотря вперед. Мы переступали могилы, и теперь паутина в углах казалась еще ужаснее и коварнее отчасти. Луна бледно все так же светила, а я не могла смотреть на небо.
Страница 14 из 22
