Ушаны

Он видел, что у окна, почти впритык к нему, оставляя только небольшое место для тумбочки (в верхнем ящике которой лежит заряженный пистолет) и проход, ведущий к ней, стоит большая двуспальная кровать, в которой он проводит все свои бессонные ночи. Простыни вечно измяты, а в глубоких складках лежат тени. Его черные зрачки открытых глаз смотрят в потолок, и, возможно, там он видит чернеющую расселину, которая с каждым вдохом и выдохом, с каждым тиканьем часов, стоящих на полке шкафа, все растет и растет до тех пор, пока не поглотит его, обернув все его существо черным саванном. И в этой немелодичной тишине он слушает… слушает голос своего Бога…

Лицо копа вдруг разгладилось, даже показалось, что он помолодел:

— Что-то я сегодня разговорился, можно подумать, что я на сеансе психотерапии… но я не псих, нет, — последнее он просто выдохнул сквозь зубы, — я не псих, — снова повторил он, будто пытаясь доказать это не только Дэйву, но и себе самому. «Друг, тут ты допустил промашку, — подумал Дэйв, но в слух сказать не решился, — ты болен и болен так сильно, что не один психиатр тебе не поможет».

Их молчаливые стражники сидели, словно каменные изваяния, не издавая ни вопля, ни скрежета когтей, только слюна, собираясь в уголках рта, стекала по подбородку и капала на бетонное основание — единственное свидетельство, что в них еще теплица жизнь, хотя если считать мнение Дэйва, то он бы не обиделся, если бы Медуза-Горгона сорвалась с книжных страниц и своим холодным взглядом превратила их в гранит. Левее скорчился Бред, зажимая левой, измазанной в крови, ладонью рану на плече. Темный отпечаток на рубашке медленно, но верно разрастался, как раковая опухоль.

— Сколько? — этот вопрос вдруг так неожиданно выплыл, заняв первоочередную позицию, что Дэйв просто не мог не задать его; почему это произошло, он не знал, но предполагал, что в подобной ситуации, наверное, каждый бы задал его. В прочем ничего необычного в этом не было, куда как приятней получать по репе не одному, а за компанию, и намного легче проиграть, если ты знаешь, что ты не первый потерпевший фиаско, пытаясь взять этот Эверест.

— Что сколько? — коп несколько озадаченно посмотрел на него, но в туже секунду заулыбался, — Понимаю. Спроси у своего друга, днем он имел честь видеть их во всей красе.

Брэд непонимающе посмотрел на копа, потом на Дэйва — испуганный, непонимающий и забитый взгляд, взгляд маленького ребенка, которому очень хочется уйти из этого плохого места и лечь в свою кроватку, обнять плюшевого мишку и уснуть.

— У полицейского участка? — подсказал полицейский. — Вспомнил? Вижу что, вспомнил. Как я уже сказал ранее: вы тут оказались не случайно, и если твой друг не глуп, то он догадался что возрастом пропавшие, чьи фото были пришпилены к доске, немногим старше, а то и моложе вас? И как показывает статистика, именно в этой возрастной категории большее число так называемых охотников, таких как вы. До шестнадцати вам не продадут пистолет, а по мне — это просто пухалка, а в возрасте от тридцати встают другие прерогативы — семья, работа, средства на старость, тут не до погонь за маленькими зверьками.

— Куда как проще заманить в безлюдные места тех, кто считает развлечением замочить парочку-другую мохнатых сраных комков, — закончил за него Дэйв.

Лицо копа на мгновенье помрачнело, в холодном свете луны, оно показалось бледным как мел, словно перед Дэйвом стояла изысканно вырезанная изо льда копия копа. От этого вида у Дэйва кровь отхлынула от лица. Вернув себе самообладание, что произошло с большим трудом, коп снова заулыбался хищной улыбкой.

— Да.

Посмотрев на часы, он заложил руки за спину (в одной он все еще сжимал пистолет) и, улыбаясь, сказал:

— Пора.

Одновременно, или почти одновременно поднялись на задние лапы мутировавшие ушаны и радостно завиляли хвостиками. Выйдя из-за ноги копа, где он все это время прятался, маленький ушан встал между ног.

— Не надо, прошу Вас, не надо, — заскулил Бред.

Коп остался нем к его мольбам. Дэйв попытался встать, что заставило его попотеть. Раненая нога уже не так сильно болела — острая боль переросла в навязчивое напоминание: ноющую — но из-за недостатка крови, вытекшей через рану, нога затекла и была не живее, чем старый пенек. Встав, он осмотрелся. Четыре твари медленно сокращали расстояние между ними, словно смаковали каждое мгновение. Коп гадливо улыбался, предвкушая кровавое зрелище; ушан между его ног вопил, как только мог, как неистовый болельщик, встречающий выход своей футбольной команды. Все еще лежа на земле и зажимаясь как только возможно, хныкал Бред и просил все это прекратить. Дэйв не мог винить его, он и сам еле сдерживал себя, чтобы неистово не закричать и позвать на помощь.

Повинуясь мимолетному, но столь сильному желанию, которое полностью подчинило его, будто это не он, вытащив пистолет, поднял его, нацелился и выстрелил, а что-то другое, вселившееся в него, взявшее под контроль весь его организм.