Ушаны

— Очищение. От чего?

— От чего? — коп вскинул брови, — от всей нечисти, от всех ублюдков и, поверь мне, я их повидал немало, по долгу службы я имел дело с такой мразью, которая просто недостойна, чтобы жить.

Понимая, что задел за нужную струну, Дэйв попытался продлить ее звучание настолько, насколько у него получится.

— Понимаю, — насколько это было возможно, он попытался придать своему голосу и выражению лица озабоченность, — но как вы будете выбирать… делить их на хороших и плохих?

— Да никак.

— Никак?

— Я… мы… общими усилиями будем поставлять их на небеса, где они предстанут перед Отцом нашим. И он будет делить их на праведников и грешников. Это не моя работа, я всего лишь инструмент в его руках, — указательным пальцем он ткнул в небо.

Перед ним стоял самый что ни наесть настоящий псих, личность, у которой в мозгах все перемешалось — «сдвинулась кора здравомыслия» — подумал Дэйв. Он возомнил себя эдаким пастором загробного мира, проводником, стоящим по эту сторону ворот, за которыми начинается вечность. До этого ему приходилось видеть повернутых личностей, но только в кино, да и те были куда более… интеллигентнее, да, интеллигентнее, в вопросах своего безумия. Они практически от корки до корки знали библию, могли в любой ситуации примером подкрепить это, что всегда и делали, конечно, отличие состояло в том, что над ними поработала опытная рука сценариста, а этот видно ни разу не брал библию в руки, если видел ее конечно. Сам Дэйв не мог поспорить в вопросе относительно мирового бестселлера всех времен, но догадывался, что все реплики, которые коп произносил, заимствованы не из одного десятка фильмов, и не имеют никого отношения к религиозным убеждениям блюстителя закона.

— Но как вы можете утверждать, что вы именно та рука, о которой вы говорите?

— Мне пришло видение, в котором сам Господь указал мне путь в моей жизни, — на его лицо выскочило что-то вроде благоговейной улыбки истинного верующего. Когда коп говорил, его глаза то и дело затуманивались, становились невидящими, пустыми; мысленному взору Дэйва предстал мигающий светофор: желтый то загорался, то тух. Создавалось впечатление, что коп сейчас переносился в то место и время, когда, по его мнению, на него снизошла рука Божья, а Дэйв считал это поворотным моментом, когда его шарики и ролики начали работать не так, как было предусмотрено. — До этого я не мог найти цели в своей жизни… — коп замолчал.

Неожиданно им овладел гнев, его ладонь на рукоятке пистолета напряглась, что-то хрустнуло, то ли металлическая рукоятка поддалась, то ли это хрустнули суставы руки копа?

Дэйв напрягся, но не пошевелился и не издал ни звука.

— Я пошел в полицию в надежде изменить этот грешный мир, но все, во что упирались мои потуги, так это в поимку парочки наркоманов и выписывание штрафов, но это еще не вершина айсберга, еще нет, — казалось каждая черточка, каждый мускул его лица напряглись. — Наши законы — законы цивилизованного мира, — последние слова он словно выплюнул, в надежде на то, что они примут какую бы то ни было материальную форму и, ударившись о бетон, разлетятся в дребезги, — не могут достичь той цели, которой нужно. Потому что надо наказывать не только тех, кто приступил законы эти, но и тех, кто шагнул через Законы Божьи.

— То есть?

— Сволочей, которые бьют своих детей, жен, богатеев которые разжились на чужом горе, нечистых на руки политиков, гомиков, проституток.

Начало тому, что сейчас имело место — беспорядку мыслей, среди которых доминируют наиболее мерзкие и темные, то есть безумию, скорее было положено в раннем детстве, по крайней мере, на этом сходятся большинство криминалистов, и Дэйв был с ними солидарен. Интересно, сколько времени ему приходилось скрывать свою темную личину, от своих сослуживцев, друзей, жены (если она была у него), соседей? Замечали ли они что-нибудь за ним, то, что не укладывалось в рамки нормальности? Как вообще такой человек может спокойно сказать: «Счет, пожалуйста», — вместо того, чтобы схватить какой-нибудь столовый прибор и воткнуть его в глотку? И еще масса вопросов, на которые Дэйв не мог найти ответа. Ясно было одно — если он что-то не придумает, не найдет выхода, то эти вопросы уйдут мертвым грузом в бесконечность. Но если он был, то Дэйв его никак не мог увидеть.

— Но как же вы достигните таких масштабов? Убивая по двух человек в сутки, вам с такими темпами понадобится тысячелетие.

— Сейчас нас немного, но скоро будет прибавление, несколько мамаш должны окотиться. И потом я знаю, что я не один праведник, ведущий справедливую войну. Есть еще, я знаю.

Дэйву не обязательно было спрашивать, откуда такая уверенность, он и так догадывался. Он с легкостью смог представить квартиру копа (только почему-то в его воображении она состояла из одной комнаты — спальни, большего он представить не смог, словно его подсознание считало, что таким личностям, как этот безумный коп, не нужны ванные, туалеты и кухни).