— Ты помнишь, как мы встретились? — Да. — Ты любил меня хотя бы тогда?
Добавить в моё избранное
73 мин, 40 сек 20138
Воображение рисовало Лёхе всё, что угодно, но совершенно не то, что он увидел: распахнутая дверь, не выключенный свет, беззащитное тело, удивлённые, застывшие глаза, застывший навек крик и кровь… Много крови… Целое море крови, блестящее в лучах электрического света, мёртвого как взгляд распахнутых глаз… Он упал колени. Закричал. Робко приоткрылась дверь соседней квартиры, к щёлке, обрамлённой позвякивающей цепочкой, приник любопытный женский глаз. Через секунду дверь захлопнулась, а через пять минут наряд доблестной милиции в составе участкового Петренко, старшего опера Галиева и стажёра Пети ворвался с диким гиканьем на лестничную клетку. Петренко с Галиевым держали наготове ПМ, а Пете пистолет не полагался, поэтому он гордо сжимал в руке грозного вида зажигалку…
Воронцов и не думал скрываться. Он сидел рядом с дверью в неуклюжем подобии позы лотоса, выл и бился головой о бетонный пол.
— Гражданин, вы имеете право хранить молчание, — не утратившим ещё трогательной детскости голоском заявил Петя, — Попрошу пройти с нами…
— Хватит, Петька! Не видишь, человеку плохо. Дай-ка я с ним поговорю. А ты посмотри пока, что там, за дверью. Подсоби, Стас.
— Чуть что, сразу Петька, Петька… А самому слабо?!
— Я тебе дам, слабо! Пшёл отсюда! Стас, ну что ты, как камень?! Помоги! Тяжёлый, зараза… (поднимают с пола Лёху, он, как тряпичная кукла или мешок с песком повисает на их руках, плачет)
— ААААА!
— Ты чего? — оборачивается Галиев.
— Ничего, Павел Никанорович. Ничего… Т-т-т-руп там… ТТТТ… Труп, а я их с детства боюсь.
— Какого ж рожна в менты подался? Эх, молодо-зелено! (к Петренко) Сам справишься?
— Угу.
— Ну, стажёр, показывай свою находку.
Арсений Воловской, ничем непримечательный молодой человек в аккуратном костюмчике-тройке, вжавшись в спинку стула, затравленно смотрел в глаза нависшего, аки орёл над добычей, над столом Небова.
— Твоя машина? — голос Влада звучал как приглушённая иерихонская труба.
— М-м-м-м-моя… А что мне теперь делать?
— Слушать меня и отвечать на мои вопросы!
Открывается дверь, чинно, не торопясь, входит Иван Иванович.
— Здравствуйте, товарищ майор.
— Здравствуйте, старший оперуполномоченный Небов. Как вижу, вы уже начали допрос. Удалось выяснить что-нибудь полезное?
— Пока допрашиваемый подтвердил, что «Хаммер» чёрного цвета, с номерным знаком А777АА принадлежит ему. Я могу идти?
— Свободны, Небов. (Раскланиваются, Небов уходит)
— Здравствуйте, Арсений…
— Кимович.
— Кимович… Кимович… Ким. Вы китаец?
— Кореец. Наполовину. Отец был студентом из Северной Кореи, он прибыл в Союз по обмену. Но, позвольте, какое это имеет отношение к делу?
— Никакого. Вы абсолютно правы. Расслабьтесь, Арсений Кимович, расслабьтесь. Никто вас ни в чём не обвиняет. По крайней мере, пока… Может, хотите воды, или чаю?
— Нет-нет, спасибо.
— Забыл представиться. Иван Иванович Никонов. Майор «убойного» отдела. (Встаёт из-за стола, слегка подаётся вперёд, протягивает руку, Воловской, с некоторым промедлением, недоумением, тоже встаёт из-за стола и жмёт руку Никонову. Оба садятся) Так о чём это я? Ах, да… Дело в том, что ваша машина фигурирует у нас в деле о похищении некоей гражданки Соколовой — ключевой свидетельницы по делу Войко. Слышали, наверное. Есть основания полагать, что человек совершивший похищение и убийца Станислава Войко одно и то же лицо… Отсюда вопрос: где ваша машина?
— Моя машина… Моя машина в ремонте.
— Что за мастерская? Адрес? Что случилось с машиной? Сроки, когда вы должны были её забрать…
— Я очень боюсь его…
— Кого?
— Брата. Он убьёт меня, если…
— Вас никто не убьёт. Мы обеспечим вам круглосуточную охрану. От вас сейчас требуется только рассказать нам правду. Этим вы облегчите работу следствию.
— А что с ним будет?
— Его ждёт справедливый суд.
— А меня?
— А вас есть за что судить?
— Есть, но я вам не скажу (смеётся)! А машину я отдал ему. Около недели назад… Да около недели…
— Ему, это брату?
— Вы идиот?
— Простите?
— Вы точно идиот! Я же вам сказал русским языком, что отдал джип Максиму Геннадиевичу Шнике, моему брату.
— Вы сказали Максиму Геннадиевичу Шнике? Вы, насколько я помню, Арсений Кимович Воловской. Где между вами связь?
— Мы братья по матери. Когда мой отец закончил с красным дипломом журфак МГУ, он уехал к себе в Пхеньян. Говорил, что на полгода, но так и не вернулся. А мама в то время уже была беременна Максом. Мне было пять, Максу — год, когда она встретила Геннадия Андреевича Вяземского, признанного художника, скульптора с мировым (что было редкостью для «совка») именем.
Воронцов и не думал скрываться. Он сидел рядом с дверью в неуклюжем подобии позы лотоса, выл и бился головой о бетонный пол.
— Гражданин, вы имеете право хранить молчание, — не утратившим ещё трогательной детскости голоском заявил Петя, — Попрошу пройти с нами…
— Хватит, Петька! Не видишь, человеку плохо. Дай-ка я с ним поговорю. А ты посмотри пока, что там, за дверью. Подсоби, Стас.
— Чуть что, сразу Петька, Петька… А самому слабо?!
— Я тебе дам, слабо! Пшёл отсюда! Стас, ну что ты, как камень?! Помоги! Тяжёлый, зараза… (поднимают с пола Лёху, он, как тряпичная кукла или мешок с песком повисает на их руках, плачет)
— ААААА!
— Ты чего? — оборачивается Галиев.
— Ничего, Павел Никанорович. Ничего… Т-т-т-руп там… ТТТТ… Труп, а я их с детства боюсь.
— Какого ж рожна в менты подался? Эх, молодо-зелено! (к Петренко) Сам справишься?
— Угу.
— Ну, стажёр, показывай свою находку.
Арсений Воловской, ничем непримечательный молодой человек в аккуратном костюмчике-тройке, вжавшись в спинку стула, затравленно смотрел в глаза нависшего, аки орёл над добычей, над столом Небова.
— Твоя машина? — голос Влада звучал как приглушённая иерихонская труба.
— М-м-м-м-моя… А что мне теперь делать?
— Слушать меня и отвечать на мои вопросы!
Открывается дверь, чинно, не торопясь, входит Иван Иванович.
— Здравствуйте, товарищ майор.
— Здравствуйте, старший оперуполномоченный Небов. Как вижу, вы уже начали допрос. Удалось выяснить что-нибудь полезное?
— Пока допрашиваемый подтвердил, что «Хаммер» чёрного цвета, с номерным знаком А777АА принадлежит ему. Я могу идти?
— Свободны, Небов. (Раскланиваются, Небов уходит)
— Здравствуйте, Арсений…
— Кимович.
— Кимович… Кимович… Ким. Вы китаец?
— Кореец. Наполовину. Отец был студентом из Северной Кореи, он прибыл в Союз по обмену. Но, позвольте, какое это имеет отношение к делу?
— Никакого. Вы абсолютно правы. Расслабьтесь, Арсений Кимович, расслабьтесь. Никто вас ни в чём не обвиняет. По крайней мере, пока… Может, хотите воды, или чаю?
— Нет-нет, спасибо.
— Забыл представиться. Иван Иванович Никонов. Майор «убойного» отдела. (Встаёт из-за стола, слегка подаётся вперёд, протягивает руку, Воловской, с некоторым промедлением, недоумением, тоже встаёт из-за стола и жмёт руку Никонову. Оба садятся) Так о чём это я? Ах, да… Дело в том, что ваша машина фигурирует у нас в деле о похищении некоей гражданки Соколовой — ключевой свидетельницы по делу Войко. Слышали, наверное. Есть основания полагать, что человек совершивший похищение и убийца Станислава Войко одно и то же лицо… Отсюда вопрос: где ваша машина?
— Моя машина… Моя машина в ремонте.
— Что за мастерская? Адрес? Что случилось с машиной? Сроки, когда вы должны были её забрать…
— Я очень боюсь его…
— Кого?
— Брата. Он убьёт меня, если…
— Вас никто не убьёт. Мы обеспечим вам круглосуточную охрану. От вас сейчас требуется только рассказать нам правду. Этим вы облегчите работу следствию.
— А что с ним будет?
— Его ждёт справедливый суд.
— А меня?
— А вас есть за что судить?
— Есть, но я вам не скажу (смеётся)! А машину я отдал ему. Около недели назад… Да около недели…
— Ему, это брату?
— Вы идиот?
— Простите?
— Вы точно идиот! Я же вам сказал русским языком, что отдал джип Максиму Геннадиевичу Шнике, моему брату.
— Вы сказали Максиму Геннадиевичу Шнике? Вы, насколько я помню, Арсений Кимович Воловской. Где между вами связь?
— Мы братья по матери. Когда мой отец закончил с красным дипломом журфак МГУ, он уехал к себе в Пхеньян. Говорил, что на полгода, но так и не вернулся. А мама в то время уже была беременна Максом. Мне было пять, Максу — год, когда она встретила Геннадия Андреевича Вяземского, признанного художника, скульптора с мировым (что было редкостью для «совка») именем.
Страница 12 из 22
